Глава 40

Марат. Васька с аппетитом вгрызается в своё печенье. Почти мурлычет, как котёнок, а мы получаем пару минут тишины. – Ты неплохо с детьми справляешься, – выдаю неожиданно для себя. – Я знаю, как ухаживать за цветами. Здесь похожий принцип: дай ребёнку любовь, внимание… воду. Её губы трогает лёгкая улыбка. Я и сам улыбаюсь. Между нами расстилается короткая, но очень правильная тишина. Не та привычная, в которой хочется ляпнуть что-нибудь резкое, злое, лишь бы не слышать раздражающего стука собственного сердца, а другая – спокойная. Удивительно уютная. Агата придерживает тёмные волосы Васьки, чтобы те не лезли в рот вместе с печеньем. Аккуратно смахивает крошки с её щёк. – Маать! – Васька тянется ко мне. – Тёлёмут! – Чего? – Тёлёмут! – Она прикладывает ладошку к уху и громко балякает на своём, ребёночьем. – Может, телефон? – Хмурится Агата. – А, это мы можем! Хочешь мультик? – ДЯ! – Ладно, но только один. – Два! – Торгуется Вася. – Трёхлетка уже умеет заключать сделки… Тароев, ты монстр! – Ворчу себе под нос, но покорно включаю мультики. Устраиваемся поудобней, прислоняемся спинами к дивану. Вася усаживается между нами и сначала прижимается к боку Агаты, а затем стекает вниз, укладываясь головой на её колени. Одна ручка цепко держит меня за рукав рубашки, пальчики второй руки лениво перебирают складки на подоле юбки Агаты. Мы так и сидим втроём: я, женщина, от которой я до сих пор без ума, и ребёнок, который одним лишь своим существованием отключает на время все триггеры между нами. И пяти минут не проходит, как Василиса проваливается в сон. – Странно это всё, – тихо произношу после десяти минут молчания. – О чём ты? – Агата не отрывает взгляда от экрана телефона, на котором всё ещё идёт мультик. – О том, что мы способны быть вот… такими, – машу свободной рукой, обозначая пространство между нами. – Не рвём друг другу глотки. – Не привык, что с тобой можно не воевать? – Не привык хотеть этого. Агата чуть заметно вздрагивает. Укладывает ладонь на лобик Василисы, перебирает прядки, пропуская их между пальцев. Еще минут через сорок заглядывает Ярослава. – Ого, – выдыхает она, а уголки её губ ползут вверх. – Ничего себе у вас тут командообразование… И даже все живы! – О чём ты? Она просто ангел, – улыбается Агата, а Васька сонно моргает, услышав мамин голос. – Мама, – растирает кулачками глаза. – Маать и батя кучали тёлёмут. – Включали мультики тебе? Ну всё, самый счастливый ребёнок! – Яра забирает дочь, нежно прижимает к себе. – Спасибо вам, ребят. Выручили. Нет, буквально спасли! Не знаю, что бы я делала… Девчонки все вместе выгребают из комнаты отдыха, а я задерживаюсь ещё на пару минут, пытаясь переварить события последних пары часов. Кажется, этого не было. Настолько нереальным оно кажется сейчас, когда рядом больше нет ни Агаты, ни Васьки. Народ подтягивается в переговорную, начинается рабочее время. Совещание, как я и боялся, затягивается до самого вечера. Сначала Тароев гоняет всех по срокам и цифрам, потом инженеры вдруг вспоминают про парковку, детскую зону и эту вечную историю с «а давайте ещё фонтан»… Правки льются на Агату непрерывным потоком. – Может, добавим здесь несколько кадок? – А тут будет неудобно обслуживать. – Тут холодно. – Тут жарко. – Тут дети и собаки. Я краем глаза за Агатой наблюдаю. Она не спорит. Не спорит вообще. Просто сидит со своим блокнотом, старательно записывает каждую правку, рисует стрелочки, делает пометки на полях. Морщит лоб, кусает губы, иногда спрашивает, уточняет – коротко и по делу. Видно, что местами её сносит волной внутренней паники, но она ни разу не переходит в оборону и не визжит о том, что мы ломает её идеальную концепцию. И моё уважение к ней растёт. Да, опыта в таких проектах недостаёт. Да, она пока боится показать зубки там, где могла бы отстоять своё решение. Да, плохо ещё чувствует правила игры большого бизнеса. Но она учится. Прямо сейчас, в режиме реального времени. Не ноет, не жалуется, не сваливает ответственность на другие отделы и подрядчиков. Втягивается в новые условия и пытается переделать картинку под реальность. Совещание заканчивается. Мы все выглядим так, словно нас провернули через мясорубку. Складываю планшет, перебрасываюсь с Тамерланом парой фраз, когда у Агаты звонит телефон. – Да, – прижимает она трубку плечом к уху, попутно собираясь. – Нет, а кто это? А, Арсений, добрый вечер! Конечно, нет. Что-то случилось? Арсений… Этот гад прилип к ней, как банный лист. Одного лишь имени, произнесённого вслух достаточно, чтобы всё во мне встало на дыбы. – Куда упала? Где? – Меняется в лице Агата. – Боже, какой ужас! Она в порядке? Невольно напрягаюсь. – Господи! Как же так? Арсений, вызывайте скорую! Прошу вас, не оставляйте её одну! Понесло же дуру… Я еду! Я уже еду! Пожалуйста, не оставляйте её! Я сейчас буду! Она кладёт трубку и застывает на пару секунд, словно вообще забыла, где находится. – Агата? – Мягко касаюсь её плеча. – Проблемы? Она заторможенно поворачивается. В её широко распахнутых глазах стоит животный ужас. – Марго упала… – Что? – Моя подруга, Марго. Упала. В подъезде… С ней сейчас Арсений, но… Господи… – зажмуривается, а потом словно выходит из оцепенения. Судорожно собирает со стола свои вещи: блокнот, ручки, телефон. Всё это валится из рук. – Стой, – жёстко хватаю её за плечи. – Куда ты поедешь? – Как куда? К Марго! Я должна быть рядом! – За руль в таком состоянии?! Агата медленно опускает взгляд на собственные руки. Они крупно дрожат, и всё её тело лихорадит. – Посмотри на себя. Ты сейчас управление не удержишь. – Удержу! Я… – Нет, – отрезаю. – Собирайся, поехали. Я сам тебя отвезу.