Глава 41

Агата. Мы буквально летим через вечерний город. Пальцы Марата крепко сжимают оплётку руля, напряжённый взгляд буравит дорогу, а я же каждые три секунды проверяю телефон – жду, что Марго позвонит и скажет, будто произошла чудовищная ошибка и она в полном порядке. Набираю ей сама. – Возьми, ну возьми же… – шепчу напряжённо в трубку, хотя сама понимаю прекрасно, насколько это глупо. Звонок переводится на голосового ассистента. Мои ладони увлажняются так, что телефон норовит выскользнуть из них. Вцепляюсь в него покрепче и залипаю в лобовое стекло, за которым мелькают огни города. – Зачем она вообще пошла ко мне? – Бормочу больше для самой себя, нежели Марату. – Решила зайти… Знала ведь, что я не дома. Почему не позвонила? И как вообще можно было так упасть? Это всё я… – Агата, – спокойно произносит Марат, не отрывая взгляда от дороги. – Может, она спешила? Хотела что-то важное мне сообщить? – Не слушаю. – Может, тащила мне очередной пирог, чтобы испытать на мне новый рецепт? Надо же, человек упал, пока шёл ко мне! Это всё моя аура виновата. Она заразна, я давно подозревала! – Агата. – Ну правда! – Меня колбасит не по-детски. – Я ходячий баг в отлаженной системе. Вирус, распространяющий своё влияние на всех вокруг. Всё, к чему я прикасаюсь, ломается, взрывается, падает или горит. – Вокруг всех людей вечно всё ломается, падает, рушится и горит. Просто ты ведёшь подробный отчёт. – Какой ещё отчёт? – Мысленный, – он чуть сильней сжимает руль, кожаная оплётка поскрипывает. – Твой мозг, как дотошный бухгалтер, собирает все неудачи в аккуратную табличку, выделяет жирным шрифтом, подчёркивает красным. А успехи выбрасывает в корзину – «подумаешь, ерунда». – Это моя вина… – Эй, – Марат убирает одну руку с руля и накрывает мою ладонь. – Смотри на меня. Его пальцы тёплые, крепкие. Мир чуть притормаживает, паника сбавляет скорость. Поворачиваю голову, но глядеть получается только на его руку, лежащую поверх моей. Потому что если посмотрю в его глаза – точно разревусь. – Агата, ты ни в чём не виновата. Человек может упасть где угодно: в подъезде, на улице, на лестнице, в душе. Это жизнь, а не персональный заговор от вселенной. – Ты просто не знаешь, сколько раз я умудрялась навернуться на ровном месте, – фыркаю нервно. – Наверное, марго решила перенять мой опыт. – Брось, Агата, нет у тебя никакой заразной ауры. Да, ты идеальный клиент страховой компании, но это не делает тебя неудачницей. – Тогда кем? – Человеком. Живым человеком, который ошибается. Иногда феерично, иногда невероятно феерично… Но это нормально, Агатик. Хлюпаю носом. Класс, осталось только разреветься вслух, чтобы окончательно убить образ роковой женщины. – Ты же сам видишь, я… – Я вижу женщину, – перебивает он, – которая выстроила свою жизнь с нуля. Одна. Без чьих-либо преференций, без папочки с портфелем денег и без мужа-олигарха. Ты подняла бизнес, собрала команду, взялась за большой проект. Справляешься с делами в офисе, с клиентами, дедлайнами и собственными тараканами. При этом ты остаёшься вменяемой и вообще… Ты ещё в городе, а не сбежала выращивать мох где-нибудь в Тайге. Ты правда считаешь, что у тебя нет достижений, которыми можно было бы гордиться? От его слов, сказанных без пафоса и двойного дна, внутри неожиданно теплеет, но я всё равно раздражённо усмехаюсь: – Да, достижений и шикарный послужной список катастроф. – У тебя нормальный человеческий список косяков, – спокойно парирует бывший муж. – На фоне более чем внушительного списка побед. Просто ты на второе закрываешь глаза, а первым без устали любуешься. Отворачиваюсь к окну. Картинка за стеклом смазывается, огни сливаются в неоновые линии, размываются в яркую акварель. Не выдёргиваю своей руки. Мне очень спокойно от осознания, что Марат рядом. Да, если бы я поехала одна, то накрутила бы себя до истерики, а может, даже влетела бы куда-нибудь на машине, и ничего хорошего из этого не вышло бы. Хорошо, что Марат поехал… – Мне очень страшно, – признаюсь тихо. – Очень. – Всё будет хорошо, Агатик. – Откуда ты знаешь? А если там… – С ней Арсений. Он не из тех, кто растеряется. Скорую вызовет, побудет рядом, подсобит. С силой сжимаю его пальцы, неосознанно впиваясь ногтями в кожу. – Если понадобится, я подключу врачей. У меня есть связи, знакомые в клиниках заграницей, высококлассные спецы. Подёргаем за нужные ниточки, и лучшая команда займётся Марго, если всё действительно так плохо. – Правда? – Вскидываю на Марата глаза, наполненные слезами. – Ты сделаешь это для Марго? Марат поджимает губы. На мгновение отрывает взгляд от дороги, стреляет им в мою сторону, а потом легко возвращает на трассу. – Я сделаю это для тебя. Меня прошибает коротким разрядом тока: он всё ещё готов встать между мной и бедой, не задумавшись ни на минуту. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения. Обычно моя паника разрастается словно тесто, в которое бухнули слишком много дрожжей, но сейчас она будто упирается во что-то плотное. В стену. В щит, что окружает меня невидимым куполом. Через полчаса машина паркуется у дома. Мы не успеваем до конца остановиться, а я уже распахиваю дверь и вырываюсь наружу. Ноги ватные, тело непослушное. – Агата! – Окликает Марат, но я несусь к подъезду. В дрожащих пальцах кручу ключи в поисках чипа от подъезда. Не получается… – Входи, – Марат, успевший меня догнать, прислоняет свой чип и открывает передо мной дверь. На лифте поднимаемся вверх, и это, кажется, занимает слишком много времени! Мы едем уже час, или два… Нет-нет, всего несколько секунд, но мне кажется, что мы попали в какую-то временную петлю. В голове я рисую страшные картинки: Марго в крови, с пробитым черепом, вся переломанная, обездвиженная. Вокруг снующие медики, кто-то орёт «дефибриллятор», мигалки, каталка, плач, я в белом халате рыдаю над бездыханным телом лучшей подруги… – Дыши. Если хочешь, я схожу один, – Марат мягко сжимает мои плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. – Разведаю обстановку, а потом… – Нет, я должна пойти. – Хорошо, – выдыхает он напряжённо и стискивает челюсти. – Иди ко мне. Утыкаюсь носом в его грудь. Крепки руки обнимают меня за спину, а когда лифт коротко звякает, обозначая остановку, мы, не размыкая объятий, выходим на этаж. Я не смотрю. Прячу лицо в пиджаке Марата. Жду его реакции. Но реакции нет… И я не знаю, хорошо это, или очень плохо. – Агата, можешь смотреть, – с усмешкой произносит Марат, и я осторожно поворачиваю голову. На полу, подперев стену спиной, сидит Арсений, а рядом с ним лежит Маргарита Павловна. Точнее, её безвременно повершенное цветочное тело – огромный перевёрнутый горшок, из которого высыпалась почти вся земля, переломанные ветки, треснувший ствол. Торможу, пытаясь осмыслить масштаб «трагедии». – Э-э… – выдаю глубокомысленно. – Что это? – Пациент, – кивает Арсений серьёзно. – Как ты и просила, я остался с ней. Скорую, правда, вызывать не стал. Подумал, что это уже будет перебор. Он рассеянно чешет затылок. Глупо моргнув пару раз, перевожу взгляд с него на пальму. – Подожди, так ты говорил про эту Марго? – Ну да, – Арсений искренне удивляется. – А что, есть ещё какая-то? Закрываю лицо ладонями. Теперь меня трясёт с новой силой – от нахлынувшего облегчения, смешанного со стыдом: ведь я столько ужасов придумала сама себе, всю дорогу Марату мозги промывала… – Я думала, что это моя Марго. С нижнего этажа. Марго-Марго. Человек Марго. Не пальма. Я ведь уже похоронила ей мысленно, написала эффектную траурную речь, продумала эпитафию, и даже разработала стильный дизайн для венков… Пару секунд мы все молчим, переваривая абсурдность момента. Первым не выдерживает Марат – он прыскает тихо в кулак, а потом откровенно ржёт, запрокинув голову. Губы Арсения тоже расплываются в улыбке, переходящей в смех. Обиженно складываю руки на груди, но не выдерживаю. Нас троих пробирает на истерический смех, который всё никак не кончается. Мы хохочем в коридоре над трагически поверженной Маргаритой Павловной. – Я не могу! – Вытирает выступившие от смеха слёзы Марат. – Думаю, за ниточки никого сегодня дёргать не придётся. Но если хочешь – могу прозвонить пару клиник, вдруг где-то специализируются на травмированных пальмах. – Дурак! – Шутливо стукаю его кулаком в плечо. – Маргарита Павловна, сколько же шороху тут навели… Но как она упала? Горшок такой тяжёлый. – Полагаю, это всё ваш зверь, – Арсений кивает в сторону Марата. – Дверь в квартиру была открыта, а ваш крокодил, уж простите за семантику… Возмущённо вращаю глазами. Ну вот! Пёс Марата уничтожил мой цветок! А я знала, что он ещё принесёт проблем! Делаю шаг к бывшему мужу, но желудок вдруг скручивается в подозрительном спазме. Тёплая волна поднимается по пищеводу к горлу, и я зажимаю рот ладонью. – Агата? – Тут же напрягается Марат. – Всё хорошо? – Кажется… – выдыхаю сквозь пальцы, тогда как мир делает лёгкий оборот вокруг своей оси. – Кажется, это был не йогурт…