Глава 47

Агата. Проклятый вирус мучает меня ещё двое суток. Двое суток, что проходят под неусыпным контролем бывшего мужа. Мне даже неловко становится – он столько времени тратит на то, чтобы сварить безвкусный бульон и влить в меня очередную порцию горького сиропа. Несмотря на мои протесты, каждый вечер меняет постельное. Заглядывает с регулярностью в три часа, чтобы открыть все окна в моей квартире настежь во имя проветривания. Кормит кошку, убирает посуду и делает всё то, что вовсе не обязан делать по статусу бывшего мужа. Нам положено ненавидеть друг друга. Враждовать, пакостить или хотя бы, приличия ради, сторониться и избегать встреч. Но Марат, кажется, поменял вектор движения в своей голове, и теперь я категорически отказываюсь понимать, куда направляется наш корабль под названием «Соседи». А может, Марата всё же одолел вирус? Просто действовать решил не на желудок, а на мозг, как на самую уязвимую и слабую часть организма? И теперь он, несчастный, сам того не понимая, превращается в нормального, порядочного мужчину. А я жалуюсь? Нет, честно говоря. Мне приятно и его внимание, и его неуклюжая забота, порой стоящая на грани с собственничеством и безапелляционным желанием подчинить меня своей воле. Но Марат всегда таким был – жёстким и требовательным в вопросах, имеющих для него значение. Шаркаю на кухню, сую стакан с заваренной ромашкой в микроволновку. Пью… Ну и гадость. Из-за входной двери доносятся какие-то подозрительные звуки. Первой их слышит Бонни – она настораживается, напрягает уши и ведёт ими по сторонам, выцепляя из воздуха шумы. Я тоже напрягаюсь, потому что с недавних пор в этом доме есть лишь один источник подозрительных звуков – Марат. Крадусь к двери. Смотрю в глазок, но не вижу ничего, поэтому чуть приоткрываю и высовываю нос наружу. – Ты можешь светить нормально?! – Бросает с упрёком Марат Клайду. Клайд, удерживая в зубах фонарик, старательно светит. Но, как и положено любому мужчине, взявшемуся за инструменты, делает это с некоторой долей драматизма – фонарик пляшет в зубах, луч скачет по стенам, а пушистый хвост отчаянно лупит по моей двери «бум-бум-бум», как метроном. Сам же Марат, сидя на корточках с шуруповёртом в руке, пытается прикрутить к стене какую-то металлическую конструкцию. И судя по утрированно-сосредоточенному выражению его лица, это не просто конструкция, а новая система безопасности НАТО. – Ты видишь, где я? Сюда и свети! – Марат нервничает. – Зачем в потолок? – Журавлёв, что за эксплуатация животных? – Подбочениваюсь. – О, – бывший муж поднимает голову, откладывает шуруповёрт в сторону, – ты уже на ногах. Ромашку выпила? – Бодрящая порция отравы с утра, как доктор прописал. Отвечай немедленно: это что такое? – Тычу в металлическую штуку. – Антивандальная система. – Против кого? Против наших соседей? – Против одного пушистого и слегка неуклюжего соседа, – Марат, легко поднимаясь на ноги, лохматит загривок Клайда. – Это ведь он покушение на Маргариту Павловну совершил, хотя и не со зла, верно, Клайд? Пёс виновато опускает голову. Мне всё чаще кажется, что это животное всё понимает. Ну не может собака случайным образом так точно попадать в слова реакциями! – Значит, ты прикручиваешь крепление для пальмы? – Для Маргариты Павловны, да, – подчёркивает Марат. – Она ведь женщина в возрасте, ей не помешает опора, тем более после случившегося. – Господи, да ты к ней относишься с большим уважением, чем ко мне! Антивандальная система, опора… Какой следующий шаг? Кольцо на кадку? – Не передёргивай, – усмехается Марат. – Я уже почти закончил, осталось только присобачить эту штуку к стене. Нет, Клайд, я не имел в виду собаку. Но пёс, обрадовавшись знакомому слову, снова машет хвостом. – Всеми богами заклинаю – оставь в покое чужую дверь! И свети давай! Понаберут по объявлению… Он снова приседает и вооружается шуруповёртом. Лезет под конструкцию в поисках пазов для винтиков. Закусив ноготь большого пальца, прячу улыбку. Нет, ну сегодня наша драмеди явно решила превратиться в артхаус! Только сейчас замечаю в углу Олега, грустно прислонённого к стене. Его словно выселили за неугодное поведение. Его картонные глаза смотрят в никуда. Он прямо как я последние трое суток, но только мой ротавирус лечится, а его судьба – навсегда остаться картонным заламинированным мужиком в трусах поверх трико. – А что с Олегом? – Мешается, – отмахивается Марат. И мне отчего-то становится обидно за бедолагу! – Ничего он не мешается! Он украшает и создаёт атмосферу! – Единственное, что он создаёт – это тень. А у нас тут и так со светом беда, да, Клайд? – Делает Марат акцент на последней части предложения, и Клайд, переминаясь с ноги на ногу, возвращает свет фонарика туда, куда нужно (по его скромному пёсьему мнению). – Но ты посмотри, как он страдает! Стоит тут, как изгнанник! Журавлёв, нажав кнопку шуруповёрта, что-то куда-то прикручивает. Выпрямляется, прохрустывает шейными позвонками и с раздражением бросает взгляд на Олега. – Не драматизируй, Синичкина. Это всего лишь кусок картона. Он хватает Олега поперёк мощного торса и отбрасывает в сторону лифта. Оттряхивает ладони друг о дружку так, словно только что выполнил пыльную работу. Гневно сверкаю глазами. – Изверг! – Топаю в сторону поверженного супергероя, поднимаю его во весь рост. – Ну-ну, Олеженька, не слушай этого дядю. Он умеет быть букой. Несу его обратно. Марат изумлённо крякает. Тащит кадку с Маргаритой Павловной в её новый домик. И хотя в скором времени нам предстоят серьёзные реабилитационно-восстановительные работы, выглядит это в целом очень даже неплохо. – Агатик, я тебя вообще не понимаю! – Выдыхает Марат и смахивает со лба каплю пота. – То ты верещишь, как резаная, требуя его убрать. То грудью встаёшь на его защиту. Начинаю подозревать, что ты делаешь это просто ради того, чтобы меня подраконить. – Чего тебя драконить? Ты по умолчанию драконище – рычишь и пламя извергаешь. А Олежа теперь – часть коллектива. Привыкай, – устанавливаю его рядом с металлической конструкцией. Вместе отходим на шаг, любуясь результатом. Хорошо вышло. Маргарита и её личный супергерой. – Им вовсе не обязательно сражаться за территорию, – примирительно поднимаю на Марата взгляд. – Они могут попробовать стать добрыми соседями. – Думаешь, у них получится? – Ну, у нас же получается? А ведь это казалось невозможным… Зависаем в глазах друг друга. На дне зрачка Марата плещется что-то непривычное, но в то же время хорошо знакомое: я видела это раньше, в то время, когда мы были счастливо женаты. Это тепло, полное принятие, нежность. А может, просто блики от луча фонарика, что до сих пор зажат в зубах у Клайда? – Ну так… Эм… – Марат неловко прокашливается в кулак. – Так как ты себя чувствуешь? – Хорошо. – Хорошо? – С недоверием. – Нет, правда хорошо. И всё благодаря тебе. Спасибо. – Да, не буду спорить, я и правда молодец. – И скромняга, – шутливо толкаю его ладонью в плечо. Марат перехватывает мои пальцы. Сжимает их в своих, горячих и чуть грубоватых. – Агата, раз уж ты идёшь на поправку, я хотел… То есть мы… То есть я… Да, мы, я и Клайд… Мы хотели бы пригласить вас на совместную прогулку. Дыхание спирает так, словно я девятиклассница, которой оказал знаки внимания мальчик, что давно нравится. Чувствую, как щёки краснеют, а губы сами собой растягиваются в дурацкой улыбке. – Нас? – Тебя и Бонни. Клайд очень скучает по твоей безумной кошке. Клайд, словно в подтверждение, вздыхает так, что фонарик вываливается из слюнявой пасти. – Вот именно. – Продолжает Журавлёв. – Так что я подумал… Мы подумали… Нет, вообще-то, только я. Если ты ещё хоть пару дней просидишь в изоляции, то начнёшь разговаривать не только с картонными мужчинами, но и с табуретами, поэтому подышать воздухом под моим присмотром будет полезно. Он выпаливает это так, словно готовил речь и репетировал её всё утро перед зеркалом. – А я и с табуретом найду общий язык. – Не сомневаюсь, Агатик, но общение с мебелью – это очень тревожный знак. Давай не будем доводить меня до истерики, у меня и так глаз дёргается. Ой, кто бы говорил! А ведь этот человек приложил максимум усилий, чтобы свести меня с ума. – Но я не умею гулять с кошкой. Я вообще не уверена, что она согласится. – У меня есть шлейка. Уговоры беру на себя, – он заглядывает мне в глаза с какой-то немой мольбой во взгляде. – Ну, что скажешь? Закусив губу, склоняю голову к плечу. Если честно, высокодуховные беседы с мебелью не входят в мои планы. – Ну, раз уж вы с Клайдом просите… – Просим. И даже настаиваем. – Мы принимаем ваше предложение. Клайд финальным аккордом лупит хвостом по двери. Медленно ретируюсь к себе. Кажется, наш корабль всё-таки куда-то плывёт. И судя по тому, что Журавлёв уже вооружился шуруповёртом, шансов на то, чтобы вернуться в порт, уже нет…