Глава 48

Агата. Маленьким, но гордым и слегка сумасшедшим отрядом гуляем по скверу. В те редкие дни, когда я не передвигаюсь по городу на машине, это место я старательно обхожу. Здесь всегда много собак. Но сегодня моего мнения никто не спрашивал… Клайд топает рядом с Маратом, с поразительной синхронностью подстраиваясь под его шаг. Бонни же, эта безумная женщина-кошка, тянет меня вперёд с такой силой, что я с большим трудом удерживаю её у ног. Откуда столько силы в этом хилом тельце? Она жадно нюхает прелые листья, грызёт жухлую траву и нападает на жучков, что не успели уйти в зимнюю спячку. – Бонни, прекрати меня тащить! – Путаюсь в шлейке. Но Бонни показательно делает вид, что не слышит. У неё вообще выборочная глухота, которая включается на все мои «нельзя». Но при этом на шуршание пачки корма – абсолютный слух. – Это ты её выгуливаешь, или она тебя? – Хмыкает Марат. – Свободы ей надо. Тоже мне, эксперт по кошачьим правам. – А я и даю ей свободу! – Пытаюсь выпутаться из узла, затянувшегося вокруг щиколоток. Марат присаживается на корточки, отбирает из моих рук шлейку и распутывает её. Да здравствуйте свобода для кошек и их хозяек! – Я сам, – Журавлёв с вызовом вздёргивает бровь, оттаскивает Бонни на газон. Бонни, заметив, что её ведёт теперь мужчина, вмиг перестаёт быть трактором. Замедляется. Делает вид, что она, вообще-то, приличная до неприличия. Она чинно вышагивает рядом с Маратом: хвост трубой, морда довольная, усы в кучу. Пре-да-тель-ни-ца! Клайд носится рядом. Он поддевает мокрым носом Бонни под бок, почти подбрасывая её в воздух. А этой нравится! Они словно дети носятся по травке на радость прохожим, достающим телефоны, чтобы запечатлеть умилительные игрища. – Ваша кошечка? – Спрашивает проходящая мимо пожилая дама. – Моя, – киваю с гордостью. – Очаровательное создание! Очаровательное, ага. Когда спит. Благо, спит Бонни большую часть суток. А ведь кошка-то действительно моя… Нет, не по праву того, что мы делим жилплощадь. Но если хорошо подумать, мы ведь буквально созданы друг для друга! Обе превращаем жизнь в одну сплошную катастрофу. Обе вредные, с характером, и очень упрямые. Обе любим действовать наперекор тому, что говорят. Я думала, Бонни вернётся к Марго после того, как я добьюсь переезда Марата, а теперь понимаю, что не хочу… Не хочу ни переезда Марата, ни переезда Бонни. Мне очень даже нравится вот так – вместе. Словно одна придурковатая семья. Спустя двадцать минут Марат возвращает мне Бонни. Подуставшую кошку пихаю под пуховик, и мы продолжаем путь вдоль ровно высаженных, облысевших деревьев. – Сюда, – Марат дёргает за локоть, меняя траекторию моего движения. – Площадка там. – Какая ещё площадка? – Закрытая. Для выгула собак. – Я туда не пойду. Нет-нет, – отрицательно качаю головой. – Марат, ты спятил? Ты может быть успел забыть, ну так я напомню: я боюсь собак! Ужасно. Боюсь. Собак! – Знаешь, что нужно делать, чтобы победить фобию? – Только не говори, что я должна идти в свой страх. – Ты должна идти в свой страх, – философски взмахивает в воздухе рукой. – Да чёрт… – Агатик, с тобой ничего не случится. Мы с Клайдом рядом. – Это должно меня утешить? Марат, не слушая, упрямо идёт вперёд. Тащусь за ним… Из-за живой изгороди, отделяющей территорию для собак от остального сквера, выруливает женщина с поводком, на котором, счастливо повизгивая и поскуливая, идёт бойцовский пёс. Что-то из булей: бультерьер, или, быть может, питбуль? Я их совершенно не различаю, но одинаково сильно боюсь всех представителей этого вида. Признаться честно, я много историй слышала о том, что эти собаки не опасны на самом деле. Что они не агрессивны, если намеренно не дрессировать их, натаскивая на нападение. Но это служит слабым утешением сейчас, когда мой страх буквально движется на меня. Ноги становятся ватными, сердце подскакивает и стучит в глотке, каждым ударом отдаваясь в виски. – Агата? – Марат, бросив на меня вопросительный взгляд, вздыхает. – Клайд, охранять! Клайд тут же меняет траекторию, делает крюк и вышагивает теперь рядом со мной, закрывая от приближающейся собаки своим мощным телом. – Бульончик, подожди! – Кричит женщина, когда её собака резко дёргает вперёд в порыве познакомиться с прохожими. Съёживаюсь и вкапываюсь в тротуар. Прижимаю Бонни к груди, втрамбовывая её поглубже в пуховик. Не могу ступить и шагу. Брехня это всё про хождения в собственные страхи, ведь ни один нормальный человек в здравом уме не станет налаживать контакт с тем, что вызывает в нём животный ужас и может служить гипотетической причиной инфаркта! – Вы не бойтесь, Бульончик добрый! – Улыбается женщина, пока её пес, виляя коротким хвостом, торчащим вверх, как антенна, обнюхивает Марата. – А мы и не боимся, – Марат чуть поворачивает голову ко мне и подмигивает. Клайд, переступая с лапы на лапу, мнётся рядом, но как только Бульончик предпринимает попытку обнюхать меня, Клайд напрягается. Огромной волосатой горой блокирует путь. Буль обиженно пыхтит, ищет лазейки. Клайд остаётся непреклонен и не оставляет ему шанса пробиться через защиту. А я… Я действительно чувствую себя под надёжной защитой. Этого великана не так-то просто обойти. Но при всей своей мощи и, уверена, могучей силе, Клайд остаётся удивительно спокоен, даже флегматичен. Он не рычит, не скалится, лишь смотрит на энергичного пса с некоторой усталостью во взгляде. – Бульончик, не смущай людей, – хозяйка, улыбаясь нам виновато, оттаскивает свою собаку в сторону. – Он очень дружелюбный и любопытный мальчик. А вы на площадку? – Так точно, – кивает Марат. – Идите, пока Фрэнки не пришёл. Мы сегодня успели выгуляться, пока нет этого забияки! Она уходит. Клайд, задрав голову вверх, отыскивает мой взгляд. Открывает пасть и глухо гавкает, словно докладывает о том, что опасность миновала и можно отмереть. Вздрогнув, отмираю. Бонни недовольно ворочается в моих руках, пытаясь высунуть голову наружу. Догоняю Марата, который успел уже пройти метров двадцать, пока я приходила в сознание. – А кто такой Фрэнки? – Долматин, – бросает через плечо. – Нормальный парень. Просто задиристый. – О… А… Ясно. Ты всех собак в округе знаешь? – Нет, – усмехается Журавлёв. – Но мы над этим работаем. – Зачем? – У собачников собственный мир внутри нашего мира. Они создают целые сообщества, клубы по интересам, организовывают мероприятия для животных. Интересные ребята. Да? И Марат в этом тоже участвует? Почему-то мне странно это слушать. Я думала, что бывшего мужа знаю досконально, а теперь оказывается, что есть какая-то часть жизни, о которой я раньше не догадывалась. Наверное, ничего удивительного, учитывая наш развод и паузу в общении, длинной в три года, но всё же… Я чувствую укол. Где-то внутри, глубоко-глубоко за грудиной. Чего ещё я не знаю об этом человеке? На площадке для собак – собаки. Вот так сюрприз! Их очень много! Маленькие и большие, устрашающие и милые, почти лысые и очень волосатые, с длинными хвостами, закрученными в колечки и с короткими пеньками, смешно двигающимися из стороны в сторону. Марат усаживает меня на скамейку, приставляет охрану в виде Клайда и отходит куда-то, веля не двигаться и не убегать. Просто наблюдать. Наблюдать за кучей собак, от одного взгляда на которых внутренности скукоживаются! – Эй, а ты куда?! – Кричу Марату в спину. Но бывший муж даже не оборачивается, лишь машет мне рукой в воздухе и складывает пальцы в кулак, как бы напоминая о том, что я должна сидеть здесь. Что ж… Сомнительно, но окей…