Глава 57

Агата. Сонно потягиваюсь, на что тело мгновенно реагирует тупой болью в каждой мышце. Тело вчера получилось смертельную дозу любви, и остаётся порадоваться, что я вообще открыла глаза. Поворачиваюсь, но соседняя половина кровати пустует. Веду пальцами по простыням – холодные. Значит, Марат встал не только что. Ушёл? Сбежал? Может, решил, что я буду сгорать со стыда утром, а потому предоставил мне свободное пространство для страданий и самобичевания на тему «Как я позволила бывшему мужу оказаться в моей постели»? Но вся странность в том, что ни угрызений совести, ни хотя бы лёгкого укола стыда я не испытываю, даже несмотря на то, что блистала вчера перед Журавлёвым в самых откровенных позах, которым позавидовали бы гимнастки. Всё, что происходило ночью было правильным. Таким естественным, словно и не были мы в разводе. Словно не объявляли друг другу холодную подъездную войну, не бились за место под солнцем для своих подопечных, не перепирались на деловых совещаниях и не пытались прожечь в черепушках друг друга дыру одним лишь взглядом. Встаю с постели, нахожу белую футболку Марата и влезаю в неё, наслаждаясь запахом парфюма и его тела. Выползаю в коридор. Клайд, растянувшись на ковре в гостиной, лениво приподнимает голову и машет хвостом, приветствуя меня. Бонни сидит рядом и смотрит на меня, как маленький судья, снова видимо решив, что день нужно начинать с обвинения. – Не смотри на меня так, – шиплю ей. – Я взрослая женщина. И имею право на секс. Бонни медленно моргает, явно моей философии не разделяя. Марат же обнаруживается на кухне у плиты. И именно сейчас, глядя на этого обнажённого по пояс мужчину, что-то сосредоточенно высматривающего в сковороде, я понимаю, что дома. Забавно, ведь я и так дома, но сейчас пазл будто сложился в цельную картину. – Что это ты делаешь? Он резко оборачивается. – Завтрак, – улыбается тепло. – Завтрак? – И не простой, а свой фирменный. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит после… Всё же краснею. Вот оно. Нашлось. Стыдливо подтянулось из подполья мыслей. Марат неспеша подходит ближе, как хищник, который никуда не торопится, ведь добыча сама торопится попасть в его лапы. Он останавливается рядом, загребает меня за талию, подтягивая к себе. И всё это так буднично, словно мы жили так последние три года. Будто развод был лишь кошмарным сном, растворившемся в лучах рассветного солнца… – Не липни, – упираюсь в грудь Марата. – Поздно. Я прочно прилип. Как жвачка. И никуда ты от меня не денешься. Как будто я куда-то собиралась… Марат усаживает меня за стол, сам же сооружает свои фирменные тосты: хрустящий хлеб, творожный сыр, лосось, и шапочка из яйца-пашот как верхушка этого идеального архитектурного сооружения. Разрезаю пашот ребром вилки. Желток эротично растекается по блестящей рыбке, а я ёрзаю на стуле, удерживая себя из последних сил, чтобы тоже не превратиться в жвачку. Марат же не сдерживается – гладит меня под столом по колену, но не позволяет себе большего. Держится в каких-то дурацких рамках приличия, тогда как мог бы смести всю эту чёртову посуду со стола и… Становится жарко. После завтрака заваливаемся вместе на диван. Клайд растягивается на полу, Бонни устраивается на подлокотнике. Выбираем необременённую интеллектом передачу, жуём солёный попкорн. – Не трогай, это мой, – Марат убирает от меня миску в сторону. – Это мой попкорн! – Он на моём диване. – Это мой диван! – Но я на нём лежу, а значит, по праву сильного – мой. – Наглец! Бросаем друг в друга попкорн, который застревает в волосах и попадает под одежду. Марат использует запрещенный приём и щекочет меня, с широкой улыбкой наблюдая за моими визгами и истошными криками. Клайд лапами поправляет уши. Бонни же просто выразительно моргает. И со стороны мы выглядим как семья. Марат весь день рядом. Его руки не отпускают меня: то обнимают за талию, то зарываются в мои волосы и плетут неумелые косички. Мне же очень хочется иной близости, поэтому я изголодавшейся кошкой трусь о бывшего мужа, подставляясь под его ласки. Мне нужно, очень нужно снова почувствовать его так же близко, как ночью. Но Марат игнорирует все мои провокации с упорством идиота. Лёжа головой на его коленях, крадусь по бедру выше, сминаю ткань его штанов, но… – Агатик, я знаю, чего ты добивается, – улыбается Марат, не отвлекаясь от телевизора. – И в чём проблема? – Тебе нужен отдых. И восстановление. Нельзя вот так взять и… – И начать заниматься сексом? – И начать заниматься сексом двадцать четыре часа в сутки. – Это какое-то новое правило ВОЗ? Кто запретил? – Я, – безапелляционно заявляет и, сжав обе мои ладони в своих, отводит их в стороны. Вот же… Гад! Я, между прочим, как порядочная бывшая жена три года голодала! Нет, не потому что дура, и решила хранить верность Журавлёву до самой смерти. Просто сначала было не то моральное состояние, потом я увязла в бизнесе и столкнулась с дефицитом времени, а когда всё встало на нормальные рельсы, и я наконец решила, что пора плотно заняться личной жизнью, судьба подкинула мне мои старые родимые грабли, а которые я с упоением шагнула. Вздохнув, сажусь. – Ты чего? – Да так, ничего, – томно моргаю. – Схожу в душ. – Зачем? – А зачем люди ходят в душ, Марат? – Встаю с дивана. Марат не отпускает мою ладонь и смотрит в глаза, как потерявшийся щеночек. – Журавлёв, да никуда я не денусь. Выкручиваюсь из его хватки и, прихватив полотенце, исчезаю в ванной. Марат. Агата ускользает в душ. Не хочу её отпускать и даже предпринимаю пару неуклюжих попыток напроситься составить ей компанию – просто посмотреть, но Агата, хитро улыбаясь, велит мне оставаться там, где сижу, обещая взамен какой-то сюрприз. Звучит крайне интригующе, нужно признать, а потому я послушно усаживаюсь обратно на диван, чинно складываю руки на коленях и жду. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Утонула там, что ли? Терпение кончается, и я уже собираюсь вломиться к Агате, наплевав на всякие сюрпризы – своё я всё равно возьму, так или иначе. Но встать не успеваю, потому что телефон Агаты коротко брякает и я, не успев себя тормознуть, тянусь к гаджету. На незаблокированном экране горит сообщение. Арсений: Я всё ещё жду в гости. Успевай, пока сезон кабачков не кончился. От злости сжимаю телефон там, что корпус поскрипывает. О каких, стесняюсь спросить, кабачках идёт речь? Как знал, что нужно уроду нос сломать. Видит ведь, что третий лишний, но упрямо пристраивает свой зад между нами с Агатой. Откладываю телефон в тот самый момент, как дверь ванной распахивается. Агата, завёрнутая в розовое махровое полотенце, появляется среди облака густого влажного пара. Подскакиваю. – Заждался? – Она делает шаг в мою сторону. – Уже начал за тебя переживать, – отступаю. Агата медленно тянется к узлу полотенца на груди. – Агата, подожди, – вытягиваю вперёд ладонь. – Что такое? – Я подумал… Знаешь, давай слегка притормозим. – Что? – Её брови в недоумении сходятся над переносицей. – Сбавим ход. Мне кажется, тебе нужно отдохнуть. Я тебе там… Я всё в мозоли стёр. – Марат, в чём дело? – Ни в чём, – продолжаю отступать, подцепляю пиджак со спинки кресла. – Я думаю, сегодня переночую у себя. Агата растерянно оседает на край дивана, теребит полотенце в пальцах. – Я что-то не так сделала? – Нет… То есть… Мне нужно решить ещё одно важное дело. Я зайду завтра. Клайд! Пока Агата не очухалась, сваливаю. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Захлопнув дверь своей квартиры, лезу в карман за телефоном, набираю номер и слушаю долгие гудки. – Алло, – раздаётся раздражённое на том конце провода. – Ольга, ты мне нужна. – Сейчас? – Сейчас. – Марат, ты видел, который час? Моё рабочее время закончилось. – Ворчит недовольно. – Наплевать мне на время. – Ты знаешь условия: с выездом и вне рабочего времени беру по двойному тарифу. – Идёт. Бросаю трубку.