Глава 59

Агата. И внутренности мои стремительно проваливаются в пятки, а душа ускользает из тела, потому что разве можно было красноречивей ткнуть мне на моё место в его жизни? Вот так просто он сбежал из моей постели в другую. Шептал мне такие нежности ночью, чтобы на следующий же день продолжить свою обычную жизнь холостяка. А я? А как же я? Какая же я дура… Марат открывает рот, хлопает глазами. – Агата, это вообще не то, что ты думаешь. – А откуда ты знаешь, что я думаю? – Вопрос вырывается с хрипом. – Не сложно догадаться, – затухает и мрачнеет его взгляд. Снова это лицо «мне жаль». Но я больше не верю маскам Журавлёва. Все они лживые, ненастоящие. – Не надо. Не надо догадываться. Не надо делать вид, что читаешь мои мысли и знаешь меня, как никто другой. – Агата, я… Это моя… – Я не хочу слышать твоих оправданий. И видеть тебя не хочу, и знать тебя не хочу. И да, если тебе интересно, я… Я виню тебя! – Выпаливаю, хотя на самом деле так не считаю. Но желание укусить Марата в ответ на причинённую мне боль сейчас так велико, что я не могу контролировать яд, сочащийся из меня. Марат сжимает челюсти. Зло усмехается. – Вот как? – Да! Если бы ты не отмахнулся от нашего ребёнка, как от чего-то незначительного, если бы не решил, что работа для тебя важней… Он был бы жив! Наш малыш сейчас был бы жив! Но ты выбрал не нас тогда! И сейчас, после всех твоих красивых слов, после всех этих грёбаных широких жестов, ты всё равно выбираешь не меня! И, наверное, это должно что-то значить? – Ты делаешь выводы, не зная всей ситуации. – Оставь при себе свои «ситуации»! – Зло цежу ему в лицо. – Если ты прекратишь истерику и дашь мне спокойно всё объяснить, уверен, мы придём к пониманию. – Катись ты со своим пониманием, Журавлёв! Забери свои куриные бульончики, свою искусственную заботу, свои прогулки, свои поцелуи! – Перед глазами мутная пелена от слёз. Не сдерживаю их, позволяя себе провалиться в эмоцию. Я одна сплошная эмоция! – Ты снова предпочёл мне кого-то другого. После того, как забрался мне под кожу, ты снова выбрал не меня! – Я выбрал тебя! – Делает решительный шаг ко мне, но я выставляю руку. – Не смей! – Мои подрагивающие пальцы упираются в часто вздымающуюся грудную клетку Марата. – Не трогай! Не приближайся! – Агатик, тебе нужно выдохнуть, – произносит тихо и миролюбиво. – Пройди в квартиру, и мы с Ольгой всё тебе объясним. – С Ольгой? – Морщусь брезгливо. – Ты думаешь, мы сядем сейчас все на диванчик, возьмёмся за руки и станем лучшими друзьями? Марат, ты думаешь, я настолько идиотка? Хотя, о чём это я? Я именно настолько идиотка, раз после всего, что между нами было, припёрлась к бывшему мужу, как барашек на заклание. Притащилась к нему, чтобы признаться в ответных чувствах. Но чувства оказались односторонними… И я всё ещё не могу в это поверить. – Самое мерзкое, Марат, что я действительно тебе поверила. Поверила в возможность начать всё сначала, во второй шанс, в нашу любовь. Но всё это было лишь сказкой для глупой девочки? – Ты сейчас действительно ведёшь себя глупо, – он предпринимает ещё одну попытку сделать шаг, но тормозит себя. Лишь глубоко и жадно дышит, словно ему, как и мне, не хватает кислорода. – Я люблю тебя, Агата. Ольга – не моя любовница. На щеках тепло. Слёзы чертят влажные дорожки и капают на шею, теряясь в вороте белой футболки, густо пахнущей парфюмом Марата и его телом… Запах, знаменующий торжественный танец на граблях. – Я знать не хочу, что именно происходит за закрытой дверью твоей квартиры, Марат, – выдавливаю из себя тихо, почти шёпотом. – Не хочу видеть тебя, не хочу с тобой соседствовать. И если тебе действительно есть до меня дело, если тебе действительно не всё равно, я прошу тебя – уезжай. Я не хочу ни войны, ни дружбы, ни случайных встреч у лифта. Не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Он поджимает губы, качает головой каким-то своим мыслям. – Это твоё окончательное решение? И как я ни пыталась избежать этого, статус судьи, обязанного вынести приговор этим отношениям, всё же меня догнал. – Окончательное. Это была красивая сказка. Но девочке пора взрослеть. Отступаю. Марат не пытается меня удержать, но смотрит, не отводя взгляда. И я не могу прочесть по его лицу, о чём он думает сейчас. Вижу лишь, что на нём нет сожаления или боли потери. Значит, не так уж много он и теряет… А вот мой мир, кажется, снова разбит вдребезги.