Глава тринадцатая. Обряд

— Яааана, — шепотом выли над ухом, легко поглаживая мое плечо, — Яааана, вставай.

С трудом разлепив веки, я увидела прямо перед собой красноглазую рожу Делмара. Не заорала только потому, что сил не было. Заговорившись с Селиной, вспоминая прошлую жизнь, в которой мы были беспечными студентками, и даже пару раз всплакнув, уснули незаметно и не так, чтобы очень давно. Часа два назад, когда как раз начало светать. А тут приперся огонек и самым наглым образом взялся меня будить.

— Сильна же ты спать, — опустившись на колени перед кроватью, он уложил голову на сложенные руки и с улыбкой меня разглядывал.

— Ты что здесь делаешь? — хриплым со сна голосом, осведомилась я, сонно потирая глаза левой рукой. Правая, конкретно отлежанная, утратила всякую чувствительность и только начинала щипаться колючими иголочками, возвращая себе работоспособность.

— За тобой пришел. Людей себе мы с Айаной так и не выбрали, собирайся, поможешь.

— Раяр убьет нас всех…

— Раяра не разозлит то, о чем он не узнает, — с намеком произнес Делмар, с благожелательной улыбкой кивнув закопошившейся за моей спиной Селине.

— Если Вэйд узнает, что тут был посторонний мужик, он нас убьет, — просипела она, вяло пытаясь выпутать из волос шпильку. Ночью мне казалось, что мы их все выбрали, полностью развалив остатки прически, но нет, как минимум одной шпильке удалось скрыться.

Делмар хохотнул и торжественно пообещал:

— Ему мы тоже ничего не расскажем.

— Я не пойду…

— Яна, эмоциональная ты моя радость, как ты думаешь, выпадет ли тебе еще один шанс наведаться в резервацию? Думаешь, Раяр рискнет устроить тебе экскурсию по людским землям?

— А ты устроишь мне экскурсию? — усомнилась я в его словах. И не зря, к слову усомнилась. Делмар замялся, бросил еще один взгляд на Селину и уклончиво признался:

— Может быть.

— Угу-угу. А почему Раяр не рискнет сводить меня к людям?

— Чтобы ты захотела остаться среди своих? И потом всю свою короткую человеческую жизнь изводила бы его тоской по месту, которое могло бы стать твоим настоящим домом?

— Почему изводила бы?

— Потому что он отослал Прию, отправил тебя к Вэйду и сейчас в срочном порядке принимает все условия семьи Вар, лишь бы поскорее отделаться от их дочери. А если учесть, что убить никого из них он не может из-за одного маленького пункта в договоре, который не счел нужным убирать, условий будет много. И, просто поверь, пойдя на такие жертвы, он не сможет оставить тебя в резервации, даже если ты сама его об этом попросишь.

Мне было странно это слышать, ведь я была полностью уверена в одном:

— Я не захочу там остаться.

— Конечно, не захочешь, — легко согласился Делмар, зачем-то противореча самому себе, — человеческая резервация — скучнейшее место, что я когда-либо видел. Ты не протянешь там и дня.

— Ну вот…

— НО, — с нажимом произнес он, не обратив внимания на мою попытку высказаться, — Раяр об этом не знает и, даже если ты сама ему об этом скажешь, не поверит.

— Почему не поверит?

— Потому что он — хейзар, а ты — человек, знакомство с которым у него вышло не совсем красивым.

Селина за спиной притихла, с любопытством слушая рассуждения Делмара о наших с Раяром непростых отношениях. Ночью я старалась не касаться темы хейзаров, что, в общем-то, было не так уж сложно, у нас и без того было о чем поговорить.

— Он тебя запугивал, протащил по самым ужасным местам Излома, не скрываясь, пытался тебя запугать…

— И у него это даже получилось, и не один раз, но…

— Никаких «но», — передернул плечами Делмар, — ты хочешь посмотреть на местных людей или нет? С Раяром ты в резервации не побываешь…

— А если я сейчас скажу «нет»?

— Я заверну тебя в плед и заберу силой. Яна, ты же человек, вроде даже добрая, так пожалей девушек. Они уже сутки сидят в подвале. Им очень страшно.

— В подвале? — потрясенно ахнули за спиной.

— А где еще их держать? Из комнат они пытались сбежать. — пожаловался Делмар, искренне не понимая, почему у нас после этих его слов ошеломленно вытянулись лица. — Что?

— Вы похитили и насильно удерживаете где-то девушек? — тихо переспросила я. Хотелось орать и пару раз огреть этого идиота чем-нибудь тяжелым. Раяра он пытался научить за девушками ухаживать, а сам что делает? Что он творит вообще?!

— Ну да, и их уже начали разыскивать, так что, нам бы поторопиться…

— Надо спасать, — решила Селина, толкнув меня в плечо, — поднимайся, нас ждут великие дела.

— Нас? — то ли я от недосыпа чего-то недопонимала, то ли просто показалось, что она планировала…

— Я иду с тобой!

…нет, мне, все же, не показалось, Селина действительно собиралась совершить самую фееричную в своей новой жизни глупость.

В прошлой жизни это была татуировка в каком-то подозрительном салоне, из-за которой ей потом почти два месяца пришлось жить на обезболивающих. А теперь она вообще планировала в компании двух хейзаров и одной меня (которая не очень хотела, но, кажется, уже была по самые уши втянута в какую-то неприятность) отправляться к человекам, чтобы выбрать жертв для парочки заскучавших чудищ.

И самое ужасное заключалось, пожалуй, в том, что раздавшаяся в предвкушающей тишине фраза: «Раяр никогда не должен об этом узнать», принадлежала мне.

Собрались мы за двадцать минут. Селина, которой было никак нельзя возвращаться в свою комнату, чтобы не нарваться на злого, лишенного первой брачной ночи Вэйда, не смущаясь, сунула нос в мою сумку, пытаясь выбрать себе что-нибудь для себя. Если учесть, что в своем новом теле она была ниже меня на полголовы и размера на два меньше, это было сложным делом. Но она не отчаивалась и, в итоге я обеднела на брюки (которые ей пришлось не просто подвернуть, но и подвязать на талии) и на черную тунику (единственная вещь с коротким рукавом, что была у меня с собой). Все остальное было торжественно вручено мне.

Посмотрев на открытую сумку, на выглядывающий из ее бокового кармана чулок, и общую помятость оставшихся внутри вещей, я гордо пригладила ткань туники на груди и пошла умываться.

Делмар не поторапливал нас и даже не смущал своим вниманием, деликатно отойдя к окну, где и замер, делая вид, что любуется природой. А мы собирались…

— Ну что, пойдем, что ли? — нервно спросила я, нарушая царившую в комнате тишину.

Огонек молча кивнул.

Я уже успела попривыкнуть к перемещениям Раяра, оптимистично веря, что когда-нибудь перестану совсем их ощущать, и была уверена, что и на этот раз все будет хорошо.

А хорошо не было. Было жарко и страшно.

Воздуха не было, вместо него был дым, земли не было, ее заменили раскаленные угли, а внутри меня горел пожар, выжигая все дотла…

На белый ковер с высоким ворсом я в прямом смысле рухнула, заходясь кашлем и мелко дрожа. Рядом, судорожно всхлипывая, упала Селина, сжавшись в комочек и спрятав лицо в коленях.

— Ты же отправлялся за Яной, зачем привел еще одну человечку? — возмутились слева знакомым женским голосом. Повернуть голову я не могла, было слишком страшно. Казалось, что стоит мне только пошевелиться, как я рассыплюсь пеплом, запачкав ковер.

— Это не человечка, — отозвался Делмар, крепко ухватив меня за плечо и потянув вверх.

Вздрогнув, но так и не рассыпавшись, я медленно поднялась на ноги. Меня шатало, и стоять самостоятельно, не цепляясь за Делмара, я просто не могла.

— Мий-асэ? — удивилась Айана, сделав два шага в сторону Селины. — Где ты нашел одаренную искрой?

— Она подруга Яны, и мы не будем ее есть.

— Почему? — тут же поскучнела ледышечка.

— Потому что также она является женой Вэйда.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я, нерешительно отпустив его руку.

— Кольцо видел, — коротко ответил он, склонившись над Селиной, которой досталось больше моего. Я-то уже была знакома с их выворачивающими наизнанку перемещениями и постаралась подготовиться, ее же… ее никто не предупредил. И я себя почему-то чувствовала очень виноватой из-за этого.

— Женился-таки, — фыркнула Айана, подойдя ко мне. Внутри все еще что-то тлело, и ее холодные объятия пришлись как нельзя кстати.

Селина приходила в себя трудно. Она просто сидела на ковре и все время просила воды, жадно выпивая один стакан за другим.

До подземелья мы добрались только через полчаса. Спустились по каменной лестнице, освещенной одним тусклым светильником и почти сразу уперлись в решетку, пройдя каких-то четыре шага. А за ней, в относительно чистеньком каменном мешке, на матрасах сидели девушки. Блондинки, русые, было даже несколько брюнеток и одна кудрявая, яркая, как огонь, рыжая. Штук пятнадцать девиц, кутаясь в добротные теплые одеяла, сбились в кучку и только изредка сдавленно всхлипывали. Устало и безнадежно.

— Посмотри и скажи, какие лучше, — велел Делмар. Уперев руки в бока, он с гордостью осматривал этот… цветник.

Осмотрев девушек, я на всякий случай, осторожно уточнила:

— Тебя интересует мое субъективное мнение по поводу их красоты?

— Нет, конечно, с чего ты взяла? — удивился Делмар. — Они все очень красивые. Любая подойдет, но мне нужна такая, чтобы как ты.

— Как я?

— Легко приручилась и не очень сильно боялась, — пояснила Айана, припав к прутьям лицом. Ей было очень сложно сдержаться, когда рядом, в непосредственной близости от нее, находилось столько тепла.

— А тебе… тоже девушку?

Селина старалась держаться поближе ко мне и подальше от Айаны, в которой интуитивно ощущала явную опасность, и мой вопрос лишь подтвердил ее опасения.

— Мне все равно, лишь бы горячий. Но Делмар говорит, что человеческие женщины проще принимают изменение своего статуса…

— Поняла, вам нужно две девушки, которые не свихнутся от того счастья в вашем лице, которым их одарит судьба, так?

Хейзары дружно кивнули. Селина же, присвистнув, с сочувствием посмотрела на девушек:

— Не повезло…

Я была согласна с ней на все сто… нет, но девяносто восемь процентов. Раяр, все-таки, был не так уж невыносимо ужасен, вполне возможно, и эти двое не совсем уж потерянные. А вдруг девушкам даже повезет?

— И как я вам на глазок определю их характер? Я на филолога училась. Не на психолога, что б вы знали.

— Ты же человек. — Прозвучало, если честно, как диагноз, но Айана так и не поняла, почему я возмущенно на нее покосилась. — Что?

— Это не значит, что я могу по внешнему виду определить, которая из них загнется от ужаса, стоит только кому-нибудь из вас к ней приблизиться.

— Ни одна, — обрадовал меня Делмар, — все, кто падал в обморок после снятия морока с меня или Айаны, уже давно дома. Эти самые стойкие.

— Совсем не повезло, — пробормотала Селина, чем привлекла к себе взгляд Делмара.

— А ты Вэйду очень нужна? — спросил он задумчиво.

Селина напряглась и пододвинулась поближе ко мне, будто бы я могла защитить ее от ненужного внимания хейзара.

— Я его жена.

— Другую найдет, — беспечно улыбнулся огонек.

— В нем наша кровь, — одернула его Айана, казавшаяся сейчас непривычно серьезной, — не найдет.

И Делмар как-то сразу присмирел, больше не нервируя Селину заинтересованными взглядами, вместо этого вернулся к своим странным, совершенно нелогическим заключениям:

— Так что тебе нужно? Ты же тоже человек, должна их понимать.

— Мне бы с ними хотя бы поговорить для начала…

— Да легко! — с пугающим энтузиазмом отозвался Делмар, а в следующее мгновение решетчатая дверь резко открылась, и нас с Селиной без церемоний запихнули внутрь. — Разговаривай. Мы через пару часов придем.

— Какие пару часов? — всполошилась Сэл. — Вэйд нас раньше хватится!

— Об этом не беспокойся, я его займу, — пообещал Делмар, уже поднимаясь по ступеням. Не знал огонек, что этим своим заявление никого совсем не успокоил.

— А как он займет Вэйда? — она с тревогой посмотрела на меня.

— Главное, что не убьет, — философски заметила я. Ннне самая удачная попытка морально поддержать, конечно…

Девушки со мной разговаривать отказались, предпочитая бездумно пялиться в стену или в спину соседки по несчастью. Но я не сильно расстроилась, мстительно выбрав двух особенно злобных. Одна в меня плюнула, другая обругала. Была еще и третья, но она просто очень злобно посмотрела и потому спаслась.

* * *

Дверь наверху открылась не через обещанные пару часов, а значительно раньше. По ощущениям прошло не больше часа, когда по каменным ступеням, стуча сапогами, спустился… кто-то. Это был не Делмар, и не Айана, и даже не разъяренный Вэйд, узнавший о нашем исчезновении. Это был высокий темноволосый мужчина со страшным шрамом, пересекающим правую щеку и уходящим под ворот белой рубашки. Этот шрам привлекал взгляд, и я не сразу даже осознала, что именно меня в незнакомце так сильно напрягает. То, что не шрам, знала наверняка и не ошиблась. Оказалось — все дело во взгляде. Светлые, будто выцветшие глаза смотрели холодно и равнодушно.

Спустившись на застеленный соломой каменный пол, он в последний раз посмотрел на странный прибор, что держал в руках — плоская шкатулка со вделанными в деревянную поверхность камнями. Сейчас в полумраке сиял самый большой, центральный, молочно-белый. И, судя по выражению лица мужчины, это было совсем не хорошо.

Нет, он, конечно, улыбался и всем был доволен, но что-то мне подсказывало, что мы не сможем разделить эту радость.

В груди разгоралась злость на Делмара.

Сняли они себе домик на окраине одного из человеческих городков. Самый большой, самый обособленный, очень удобный для того, чтобы пленниц содержать… а нормальную защиту на дом поставить не додумались!

Заговор на отвод глаз, которым так гордилась Айана и о котором без устали рассказывала мне, пока Делмар откачивал Селину от первого в ее жизни перемещения с хейзаром, быть может, и было достаточно действенным, как защита от людей, но… мужик, что стоял сейчас перед нами, точно человеком не был.

Темные не хотели, чтобы их засекли храмовники и силой пользовались по минимуму. Вот и дошухерились… конспираторы, блин.

— Кто из неверных посмеет теперь сказать, что приход Темной Звезды невозможен, — восторженно проговорил он, жадно вглядываясь в мое лицо.

— Темной Звезды? — шепотом переспросила Селина, вцепившись руками в мою руку.

— Рассах, — коротко ответила я, сжав подрагивающие пальцы в кулак. Так Тьму Изначальную звали только совсем уж отмороженные фанатики, составляющие основную верхушку культа. Но этот мужик был не бритый и не обтатуированный и серьезно выбивался из сектантской иерархии.

— А вы кто такой будете?

— Тебе нужно мой имя? — с улыбкой спросил он, и меня передернуло от этой его улыбки. По сравнению с ней, все оскалы моего кошмара были умилительными до одури улыбочками. — У меня нет имени.

— Мужик, ты мне не нравишься, — нагло заявила Сэл, оглядываясь по сторонам. Мы единственные здесь стояли, и я уже, признаться, об этом жалела. Лучше бы сидели где-нибудь у стеночки, чтобы от решетки нас и видно не было.

— Я и не должен тебе нравиться, — спокойно ответил он, придавив ее взглядом с полу, — я отведу тебя на смерть.

— Ну, предположим, это вряд ли, — отмерла наконец я, потянувшись к медальону, спрятанному сейчас под рубашкой. Последнее нападение меня многому научило. Например, тому, что единственная защита, которая у меня есть, всегда должна быть под рукой.

Мужик исчез из поля зрения, просто схлопнулся, будто его и не было, а в следующее мгновение уже стоял рядом, крепко сжимая кисть так и не дотянувшейся до амулета руки.

Кто-то вскрикнул, девушки бросились врассыпную, прижимаясь к стенам.

— Не стоит, — мягко сказал он, не обращая внимания на вызванную его выходкой панику, и я почувствовала, как меня сжимает и вдавливает в саму себя. Селина за спиной тихонечко охнула. Не успевшая еще прийти в себя после предыдущего перемещения, она вынуждена была перетерпеть новое.

* * *

Первым делом мне связали руки. Руки связали мне. Эти лысые гады связали мне руки.

Снять амулет не смогли, зато руки связали. Выкрутились, блин.

Селине руки тоже связали, видимо, чтобы я не чувствовала себя совсем уж одинокой. Потому что сбежать одной слабой девушке с корабля, затерявшегося где-то в море, было просто некуда, но ее вся равно обездвижили.

Мы уверенно плыли к Потухшему острову и я, если честно, со злорадным нетерпением ждала встречи с морскими ведьмами. Адептов кругом было много, я даже трех зататуированных видела, а это значит, пир русалочек ждал знатный.

— Закатный охотник, — дрогнувшим голосом прошептала Сэл, — ты представляешь? За тобой пустили Охотника.

— И что? — удивилась я, не сразу поняв, чего это она так взволнованна. — А, подожди, это же те, которые за работу в уплату не деньги, а души берут?

— Хотят сравняться в могуществе с хейзарами темных земель, — кивнула она.

Я приуныла. Охотник — это серьезно и совсем не весело. Пока у него есть моя кровь, он найдет меня везде, а крови на ритуальном клинке, что остался там, на поляне, в кругу потухших свечей, было не так уж и мало…

Странно было понимать, что по трагическому стечению обстоятельств, оказавшись в неудачное время в неудачном месте, я попала в смертельно опасную ловушку. И сама попала, и Селину втянула.

А Делмар еще целый час будет отвлекать Вэйда…

Спокойно, в мрачных раздумьях и тихих разговорах мы просидели часа два. Периодически проходившие мимо сектанты строго велели:

— Не разговаривать!

Мы опасливо замолкали, но через некоторое время вновь возобновляли свой тревожный разговор. Нам было страшно и неуютно, и мы не могли молчать.

Потом сектантам просто надоело нас одергивать, решив, что нет человека — нет разговоров, Селину куда-то утащили.

Она кричала, брыкалась, извивалась, пару раз заехала одному лысому затылком по носу, когда тот пытался ее поднять, другого покусала я, но ничего, кроме сдавленных ругательств, мы не добились. Бить нас не стали. Я, как сосуд Рассах, была неприкосновенна, а Сэл просто пообещали долгую, мучительную смерть и утащили в неизвестном направлении.

Дальше русалок я ждала уже в мрачном нетерпении.

Час ждала. Второй ждала.

Руки, болевшие последние несколько часов, утратили всякую чувствительность, зато спина страшно ныла, было даже такое чувство, будто позвонки медленно и мучительно перетираются в пыль под треск лопающихся спинных мышц.

Время для меня растянулось в одну длинную, мучительную вечность, в которую порывом робкой надежды ворвался неожиданный голодный клекот за кормой.

Сектантам не удалось-таки проскочить незамеченными. Даже на быстроходном корабле, даже в отсутствии Раяра, морские ведьмы их настигли… нас настигли.

И меня это отчего-то очень радовало. Не думая о том, что меня тоже могут съесть за компанию с сектантами, или о том, что где-то там, вдали от меня, но тоже на корабле, сидит Селина, которой теперь тоже угрожает опасность попасть в зубы русалок.

Я ни о чем не думала, просто радостно засмеялась, когда через борт, под ноги к мечущимся по палубе адептам, свалилась первая морская ведьма.

Хвостом сбив с ног одного из сектантов, она бесстрашно прыгнула на другого и даже успела вгрызться ему в горло до того, как в ее спине, основательно оплавив плавник, появилась обугленная, тлеющая по краям, дыра.

Но это еще не была победа. Если верить шуму за бортом, русалок было просто до неприличия много. Из-за высокой скорости, на которой шел корабль, немногим удавалось на него забраться, но тех, кому все же удалось, было вполне достаточно, чтобы спустя каких-то десять минут, бегающие по палубе сектанты начали поскальзываться на кровавых лужах, спотыкаясь о трупы своих убитых и тела еще не выброшенных за борт русалок.

Огненный шар, страшно стрекоча, врезался в борт над моей головой, заставляя меня с визгом неловко пригнуться.

Одна из русалок, до этого с аппетитом хрустевшая косточками шейных позвонков одного из сектантов, совсем рядом со мной, за стеной из трех бочек, оторвалась от своего занятия и резко выглянула из-за этой своеобразной перегородки, найдя меня взглядом своих черных жутких глаз. Зрачок в этой черноте мерно пульсировал белым светом, и это выглядело просто до одури жутко.

Она не стала обползать бочки, нет. К чему такие сложности, когда можно перебраться через них, шлепнувшись прямо к моим ногам.

Сдавленно охнув, я попыталась сильнее прижаться к борту, как-то подобрать ноги, но смогла лишь неловко дернуться. Тело не слушалось, было словно деревянным и будто бы даже чужим.

Узкие прохладные ладошки легли на мои коленки, погладили ткань брюк, круглое личико, измазанное кровью, приобрело забавное наивно-любопытное выражение, совершенно не вязавшееся, собственно, с кровавыми разводами на бледных щеках и полных губах.

Она подтянулась ко мне одним резким рывком, несильно нажав на колени, упав чешуйчатыми, холодными бедрами мне на ноги и как-то по-звериному ткнулась носом в грудь, туда, где спрятанный под тканью, все еще висел амулет Раяра.

Оставив на тунике кровавые разводы, русалка оторвалась от меня, прекратив обнюхивание, прострекотала что-то непонятное и быстро уползла, на прощание скользнув хвостовым плавником по моей ноге.

Минут пять я просто пыталась вспомнить, как правильно дышать, попутно стараясь унять расшалившееся сердце, и как-то не заметила тот момент, когда мы пробили русалочью линию и вышли в тихие воды.

Столь близкое знакомство с одной из морских ведьм не смогло оставить меня равнодушной, вот только поделиться своими впечатлениями мне было не с кем…

Остров неумолимо приближался, сектанты носились по палубе, сбрасывая тела русалок в воду и перетаскивая своих убитых на корму корабля.

Замывать кровавые разводы никто не спешил, равнодушно глядя на то, как кровь засыхает, намертво въедается в дерево и пахнет. От густого медного запаха у меня в горле встал ком, который никак не получалось сглотнуть. А сектанты бегали мимо, что-то обсуждали, с надеждой поглядывая на Потухший остров, уже так хорошо различимый на горизонте.

Охотник, который, Закатный и та еще скотина, нашел меня почти перед самым прибытием. Принес воды.

— С чего бы такая щедрость? — сипло спросила я. Пить хотелось просто зверски, но молча принять подачку просто не получилось.

— Ты привела мне в руки жрицу, — с пробирающей до самого нутра улыбкой проговорил он, поднося горлышко фляги к моим губам, — если бы не ты, я не смог бы выполнить этот заказ. Считай это моей благодарностью.

— Это еще почему? — спросила я, не спеша пить.

Охотник уже собирался что-то сказать, возможно, даже объяснить, но я его перебила:

— Хотя нет, мне не интересно.

— Не интересно? — удивился он, настойчиво тыкая флягой мне под нос. — Пей, ты же хочешь, я вижу.

И я сдалась, прижалась губами к горлышку, жадно глотая прохладную, такую сладкую воду, и утвердительно фыркнула.

Почему мне должно быть интересно, если я помню разговор Раяра и Вэйда в Сумеречной зоне? Этой ночью Селина должна была стать женщиной, тем самым обезопасив себя от сектантов, но в ее жизни появилась я. И вот, плывем мы теперь вместе с ней на корабле, среди упорных адептов, на верную гибель.

Шикарное завершение жизни, ничего не скажешь.

Хотя, был у меня один вопрос, который нужно было прояснить:

— А с чего вы взяли, что задание выполнено? Может жрица уже того, не жрица давно.

Видимо, я действительно сделала ему просто огромное одолжение, раз он послушно показал мне тонкий плетеный браслет с вделанным в него прозрачным камнем:

— Жрицы — благословленные Мирай носительницы искры. Вступая в брак, жрица теряет свое благословение, и искра гаснет, — коснувшись пальцем камня, Охотник дважды по нему стукнул, — он показывает горит ли еще искра. У той девочки она просто удивительно яркая.

— Вот же… черт.

— Еще? — предложил он, качнув флягой.

— Нет.

Посидев еще немного, возможно даже в ожидании благодарности, мужик все же ушел.

А я осталась одна дожидаться, когда мы причалим, и меня перетащат с корабля на землю, чтобы впоследствии убить.

* * *

Ждать, к сожалению, пришлось недолго.

Шлюпка, в которую меня спустили с корабля, за считанные минуты добралась до берега, ткнулась носом в черный песок и остановилась, мягко покачиваясь на волнах.

А корабль, небольшой, покатый, черный, с опущенными парусами, на котором осталась сидеть Селина, хорошо просматривался с берега. И я могла любоваться им все время, что меня тащили с сыпучего, ненадежного берега вглубь острова.

В десяти минутах ходьбы, на почти неотличимом от всей другой равнины вычищенном пустыре уже был вырисован круг и расставлены свечи. Тут ждали только меня.

Ждали и дождались.

— Опять рисовать на мне будете? — уныло поинтересовалась я. Это же просто запредельный уровень великого неудачника. Повторно попасть под один и тот же лобзик.

Мне не ответили, свалили на землю в круг мгновенно зажегшихся свечей, но хоть руки развязали. Шевелить ими я, правда, еще не могла, но Охотника поблизости не было, он на корабле остался, а эти болванчики не знали о моей крайней опасности.

Вот сейчас… сейчас. Только руками шевелить смогу, сразу им устрою.

В смысле, конечно, я просто Раяра вызову, это он им уже устроит.

Не учла, правда, я одного: чувствительность к рукам возвращалась медленно и болезненно, а сектанты действовали быстро.

Меня разложили, оседлали, тунику на животе разрезали и все. Выписывал свои каракули лысый быстро и умело, но по живому, безо всяких прошлых обезболиваний, не обращая внимания на то, что я заглушаю его бормотание своими повизгиваниями.

Я пыталась дергаться, дрыгала ногами, но все, чего смогла добиться — это болезненных судорог, оглушивших меня на некоторое время. Задохнувшись от боли, не имея возможности дышать, я запрокинула голову, хватая ртом воздух.

Мужик, не отвлекаясь на мелочи, продолжал бормотать и вырезать.

А у меня просто в глазах потемнело, правда, потемнело как-то неправильно. Будто бы не свет выключили, а медленно опустили занавес.

Окружившие нас сектанты возбужденно зашептались, и мне это что-то так не понравилось, так напугало… короче, лучше бы они молча стояли. Потому что рука к амулету дернулась сама. Я ее не чувствовала, и амулета, зажатого в пальцах, тоже не чувствовала, но очень громко и крайне истерично рявкнула, кажется, даже вслух:

— Раяр!

Лысый сбился с мысли, на мгновение заткнулся, сраженный всколыхнувшимся в душе ужасом при звуке знакомого имени, но быстро взял себя в руки и вернулся к вырезанию.

И очень даже зря.

Перед глазами у меня прояснилось как раз в мгновение, когда Раяр появился, как всегда внезапно и очень эффектно.

Вырвался из всклубившейся тьмы, весь такой смертоносный и злой до чертиков, осмотрелся…

Я ему сначала очень обрадовалась, со всей щедростью вдарив по нему просто запредельной дозой счастья. Могла бы — зацеловала его прямо при всех, прямо в эту его страшную, потемневшую от злости рожу чмокнула бы.

Тут-то, совсем некстати, я и осознала, что он уж слишком злой, причем на всех без разбору. Даже на меня.

Да так зол, что даже моей радости не почувствовал, не смогла она пробиться сквозь стену его гнева. Раяр сделал шаг к нам. Всего один шаг, но я прямо почувствовала, как замечательно было бы оказаться подальше отсюда.

Подозреваю, замершие в ужасе сектанты тоже об этом думали, но им было не сбежать, а у меня, кажется, имелся шанс.

По крайней мере, когда я подумала о том, что не хочу находиться так близко к хейзару, который в бешенстве, перед глазами потемнело, а меня будто бы дернуло в сторону. Головой вперед.

Выскользнув из-под сектанта, я на одно короткое мгновение задохнулась, утонув во тьме, и меня тут же выбросило. В нескольких сантиметрах над землей, на приличной скорости и прямо об землю. Об черную твердую землю. Разодрав в кровь локоть и коленки, серьезно отбив бок и плечо, я прокатилась по инерции метра два и, вместо того, чтобы остаться лежать, подскочила. Меня будто бы подбросила в воздух и поставила на ноги неведомая сила.

Резко крутанувшись, я нервно, заполошно огляделась, истерично смаргивая с глаз наплывающую черную пелену. Заметила ошалевших сектантов и белого как мел Раяра, смотревшего сейчас исключительно на меня, и замерла.

В одно мгновение я оказалась метров на тридцать дальше от круга, в котором только что лежала и, соответственно, от моего кошмара.

— Яна, — хрипло позвал он, и в его голосе мне чудилась… мольба?

И я бы отозвалась, честное слово отозвалась бы, но не могла. Голос просто не слушался, и дыхание перехватило от невероятных, невозможных, просто непостижимых и таких волшебных ощущений.

Я не могла говорить, не могла стоять на месте, не могла толком вздохнуть от переполнявшей меня силы.

Мертвая земля щедро делилась со мной своей мощью, что успела накопить за долгие годы соседства с охранной завесой. И вся эта невероятная сила, колкая, холодная до онемения и в то же время жгуче-горячая, она вся была во мне. Казалось, я заполнена ею до краев, но каждый раз, как появлялось ощущение, будто места больше нет, новая волна, проходящая по ногам и затихающая в груди, на уровне сердца, находила для себя уголок.

Мне хотелось прыгать, сорваться в бег, взлететь… сделать хоть что-нибудь, лишь бы убедиться, что чувства меня обманывают, и я не врастаю в землю, что ноги мои не стали корнями, способными тянуть из земли силу.

Жидкий огонь, яростный и разрушительный, теперь тек по жилам, и мне хотелось выпустить этот сжигающий жар на свободу.

Над серой, мертвой землей, похожей на старую окаменелую золу, разнесся тихий, отдающий безумьем, торжествующий смех… Не сразу я смогла понять, что смех этот принадлежал мне.

Сектанты отшатнулись, опасливо глядя на дело рук своих.

А мне было весело, и веселье требовало немедленного выхода. Я должна была избавиться от бури, набирающей силу внутри меня. Под сердцем, обжигая острыми краями, разгорелась совершенно новая черная искра.

— Яна! — Раяр не был похож сам на себя. Напуганный, до смешного взволнованный мальчик…

Мальчик?

Эта мысль меня и саму напугала, отрезвила, напомнила кто я и почему сейчас здесь. Жар в груди усилился, искра разгорелась ярче, стремясь превратиться в звезду раньше, чем ее затушат. Саднящее бедро перестало болеть, ранки быстро затягивались под моим ошалелым взглядом. И лишь порезы на животе не хотели так же легко заживать.

Девять секунд, ровно столько я разглядывала свою руку, на которой очень быстро зарастали царапины, и дольше я не хотела смотреть на это.

Раяр стоял там, где и был, когда я провернула этот фокус с перемещением, сектанты топтались рядом с успевшим потухнуть кругом.

И все смотрели на меня. Смотрели и ждали.

Я знала, чего они ждут, и боялась, что дождутся.

И когда в очередной раз перестала видеть, в ужасе качнулась в сторону Раяра. Казалось, я сделала всего шаг, а в следующее мгновение уже со всего размаха влетела в него, врезавшись всем телом и лишь чудом не свалившись на землю.

Хищник поддержал… если это можно назвать поддержкой.

Он не пошатнулся, когда я в него впечаталась, лишь сильнее вдавил меня в себя, крепко обнимая.

— Маамочки… мамочки-мамочки-мамочки.

Волос коснулась широкая ладонь. Погладила, перебирая пальцами пряди на затылке, странным образом успокаивая меня.

— Яна? — тихо позвал Раяр, и я прямо почувствовала, как напряглись сектанты в ожидании чуда.

В смысле, стояли гады лысые и ждали, что я сейчас вырвусь, оттолкну мой кошмар и, быть может, даже поглощу его без остаточка, а им всем выпишу благодарности.

А я не могла его оттолкнуть, рядом с ним искра жглась не так сильно и совсем не росла, наоборот, она будто бы гасла, и чем теснее я к прижималась Раяру, тем меньше становился этот странный жар. И по венам вместо огня вновь бежала простая кровь, и земля больше не питала меня.

Прижавшись щекой к широкой груди, я до боли сжала руки, обхватив его за талию и зажмурилась.

С каждым новым ударом его сердца мне становилось легче дышать. Свободнее что ли.

— Куда собрались? — сухо спросил у кого-то Раяр, не прекращая гладить меня по волосам.

Кажется, сектанты под шумок попытались сбежать, вот только их порыв был замечен и не одобрен.

— И приятного аппетита, — прохрипела я, вытирая об рубашку моего кошмара неизвестно откуда взявшиеся слезы. Я плакала и не могла остановиться.

Кто бы знал, что слезы облегчения могут быть такими горячими.

Он не ответил, но я все равно знала, что вот сейчас, после сдавленного, полного ужаса всхлипа, раздавшегося за спиной, мы остались на острове одни…

Остальные сектанты ждали на корабле. Черт.

— Селина! Она у них! — я вздрогнула, попыталась вырваться, но только зря дернулась. Отпускать меня Раяр не планировал.

— Она уже у нас, — ответил он, насильно прижимая мою голову к своей груди, — и раз ты пришла в себя, думаю, мне стоит потребовать объяснений.

— Что… прямо здесь?

Раяра полностью устраивала обстановка, о чем он мне и сообщил. Но меня-то — нет. Меня не устраивало то, что мы сейчас находимся на этом мертвом острове, всего в нескольких шагах от круга, в котором меня чуть не убили. И совсем не устраивало то, что глубокие царапины на животе начинали болеть тем сильнее, чем слабее горела искра внутри меня, а Раяр, вместо того, чтобы озаботиться моим самочувствием, собирается устроить мне допрос.

Да и вообще…

— А как Селина у вас оказалась?

— Вэйд сумел уловить ее местоположение по кольцу, — неохотно ответил мой кошмар, недовольный тем, что я так нагло, по его мнению, пытаюсь сменить тему, — так мы попали на корабль, и почти сразу меня позвала ты.

— А как… вы вообще узнали, что нас нужно искать?

— Делмар признался, — в его глухом, севшем от бешенства голосе чувствовалась зловещая угроза. Только поэтому я опасливо спросила:

— Он… жив?

— Жив, сейчас разносит девушек.

— О.

— Яна, я же велел тебе оставаться в доме Вэйда и никуда не ходить…

— Одной, — перебила я, очень радуясь, что не вижу его злой взгляд, — но я же была не одна. Я была с Сэл и Делмаром. И Айаной. И там еще целая толпа девушек была.

Раяр молчал, и это его молчание заставляло меня сильно нервничать:

— Кто же знал, что адепты расщедрятся на парочку душ и наймут Охотника? Вы его, кстати, поймали?

— Он сбежал.

Мы помолчали. Пока я с робкой верой в чудо надеялась, что хищник все же не примется выяснять отношения со мной вот прямо сейчас, Раяр рассеянно гладил меня по волосам, по плечам и по спине. И ничего не говорил.

Обнадеженная его молчанием, я предложила:

— А может, свалим уже отсюда? Местечко совсем неуютное. И мне бы к врачу, или хотя бы той волшебной мази раздобыть. И я, кажется, тебе рубашку своей кровью испачкала.

Раяр отмер, будто бы только сейчас вспомнил, что я раненая, и утащил меня в портал, который после обжигающего перемещения Делмара, уже совсем не казался ужасным.