Глава четырнадцатая. Благословение

Вот только переместились мы не в замок, а в дом Вэйда, и отдали меня не мочалкам, а хмурой и молчаливой девушке. Она быстро и очень профессионально обработала мои раны и перебинтовала их, после чего просто ушла.

Потом было десять минут покоя, за которые я успела надеть целую, чистую рубашку и облегченно выдохнуть.

Странное ощущение, что самое страшное позади, было необъяснимым и, если честно, не очень-то соответствовало действительности.

Самое страшное, как раз-таки, ждало меня внизу, в гостиной.

Злой Раяр, злой Вэйд, скромненько сидящая на краю дивана перед этими разъяренными чудищами Селина… и побитый Делмар, привалившийся здоровым плечом к окну.

Огонек был встрепан, помят и ужасен. Фингал под глазом и на скуле, разбитая губа, переломанная левая рука, покоящаяся сейчас на перевязи, и правая, просто туго перебинтованная, как бы намекали, что Делмар после серьезного разговора с моим кошмаром может быть и остался жив, но уж точно не невредим.

— Ужасно… выглядишь, — призналась я, замерев в дверном проеме и стараясь глядеть исключительно на жертву своих собственных дурацких идей. Смотреть на Раяра было страшно.

— Это еще что, — усмехнулся Делмар и тут же скривился, прижав ладонь к ребрам, — видела бы ты меня полчаса назад.

— Иди сюда, — сурово велел хищник, взглядом указав на диван. Бежать и прятаться, а если догонят и поймают, то ни в чем не сознаваться — вот это, пожалуй, был мой план на будущее, а никак не выполнение его требований. Но подойти и сесть туда, куда Раяр указывал, все равно пришлось.

Сэл, рядом с которой я присела, сочувственно мне улыбнулась и снова вернулась к разглядыванию своих рук, сложенных на коленях.

И мне бы, наверное, тоже стоило сидеть молча и изображать раскаяние, но в крови до сих пор вспыхивали редкие горячие искры, а внутри, под сердцем, где разгоралась звезда, поселился странный тугой сгусток чего-то черного и не имеющего названия, даривший обманчивое чувство всесилия. Он-то и толкал меня на безрассудную наглость.

— Ну и чего сидим? — поинтересовалась я у сапог хищника. Какой бы сильной я себя сейчас не ощущала, смотреть в его злое потемневшее лицо было страшно.

Сейчас, стоя в этой темной гостиной, расцвеченной закатными красками, Раяр выглядел по-настоящему грозно.

— Ты хотя бы осознаешь, что могла погибнуть? — глухо спросил мой кошмар.

Покосившись на Селину, которая очень профессионально изображала раскаянье, полувопросительно подтвердила:

— Осознаю?

Едва слышный смешок от окна прозвучал совершенно неуместно и лишь сильнее разозлил Раяра. Щека у него дернулась, и, вместо того, чтобы отчитать меня или хотя бы наорать, хищник порывисто качнулся вперед, заставив вжаться в спинку дивана и резко, за руку, вздернул меня вверх. Селина вздрогнула и невольно подскочила вместе со мной, но тут же упала обратно, придавленная к месту тяжелым взглядом Вэйда.

Взгляд у Раяра был нехороший, убийственный был у него взгляд, но мне-то что? У меня совсем недавно чуть тело не украли, я еще в себя не пришла, и царапины на животе без черной чудодейственной мази подленько болели, я имела все права слегка тормозить. Хотя Раяр, кажется, моих прав не признавал.

— Мы уходим, — произнес он, обращаясь к Вэйду. В голосе его было столько угрозы, и вся она предназначалась мне. Ну и кто бы на моем месте согласился бы уйти с ним? Конечно никто, вот и я не хотела. Так сильно не хотела, что даже дернулась, наплевав на то, что хищника это может только сильнее разозлить.

— Делмара забери, — хмуро велел племянничек, даже не глядя на своего огнеопасного дядю.

— Да брось, — всполошился огонек, — разве я тебе мешаю? Как ты можешь?

— Делмар, — позвал Раяр ровно, и огонек заткнулся. Печально глянув на меня, он понуро кивнул, в одно мгновение рассыпавшись искрами по полу.

— А можно… мне с вами? — шепотом спросила Сэл, вцепившись пальцами в край моей незаправленной рубахи. — Пожалуйста.

Напряженные взгляды, которые она бросала на Вэйда, были красноречивее любых слов. Но мой кошмар в положение несчастной входить не хотел и жестоко оставил ее своему племяннику, который помрачнел еще больше после этой тихой просьбы.

Переместились мы резко, стремительно, оставив Селину с натуральным монстром на последней стадии озверения. Видела я его взгляд, когда она с нами просилась, кранты моей соотечественнице.

Впрочем, в сложившейся ситуации и мне мог прийти конец. Яночка под таким грозным взглядом рисковала очень быстро кончиться.

— Ну чего ты? — спросила я тихо, пряча глаза и все равно чувствуя, как его взгляд жжет кожу. Еще раз дернувшись, я попыталась вырваться из крепких рук, отступить на шаг, а лучше на три, назад. Безрезультатно.

— Ты даже не представляешь, как сильно мне сейчас хочется просто избавиться от тебя. Сколько бы проблем я этим решил.

— Ч-чего?! — признаться, сначала мне показалось, что я ослышалась. Ну не мог он такое сказать. Не мог же… да? — Зачем сразу избавиться? Я же единственная в своем роде! Да я же тебе нужна!

— Нужна, — просто согласился он, одним коротким словом выбив землю из-под ног.

Люстра, ярко сверкающая над нами, бросала странные, зловещие тени на его лицо, да и сам главный зал, не так давно разрушенный, но уже полностью восстановленный, создавал мрачную, тревожную атмосферу. Мне было не по себе, и уж точно я была не готова к таким неожиданностям.

А Раяр, решил совсем меня добить:

— Я слишком поспешил, так легко пообещав тебе взаимность, — пальцы на плече сжались крепче, — не нужно было слушать Делмара.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно меня сейчас пугаешь, — я была сама искренность.

Раяр усмехнулся, чуть притушив негодовательный градус взгляда:

— Думаешь, я не чувствую?

— А если чувствуешь, то зачем пугаешь?

— Потому что я зол. Потому что ты человек. Потому что тебя слишком легко убить! — с каждым словом его голос становился все громче, все сильнее, и «убить» он прогремел почти оглушительно. Я зажмурилась, вжала голову в плечи и без смущения транслировала ему свои крайне негативные эмоции. Вся эта каша из непонятной вины, страха и подкатывающей бессмысленной истерики, сдобренная ядреным градусом неуверенности в себе, в нем, в завтрашнем дне… пусть, гад, подавится.

Но подавиться мне пришлось самой.

— Я испугался за тебя. — почти неслышно, на фоне недавнего рева, проговорил он. — Так не должно было быть.

— Типа хейзары настолько круты, что не ведают страха? — едко спросила я, стараясь скрыть нервозность за наглостью.

Раяра не проняло.

Поймав, наконец, мой взгляд, он отказался его отпускать:

— Потому что ты еда, бояться за еду глупо. Делмар со своими ненормальными идеями заставил меня на время забыть об этом.

А вот это уже было совсем нехорошо.

— Раяр, я понимаю, что ты злишься на меня за то, что я ослушалась, но это не повод меня съедать, я же…

— Ты обеспечишь мне взаимность в течении трех дней, иначе я решу эту проблему сам. И больше никогда не посмеешь меня ослушаться, — перебил меня хищник, неохотно разжимая пальцы, — иначе я решу эту проблему так же, как решаю другие.

— Сссейчас угадаю. Если я тебя сейчас внезапно не полюблю, после того, как ты меня так основательно запугал, ты меня сожрешь? Нет человека — нет проблемы?

Переубеждать меня никто не стал. Раяр даже не попрощался, опав тьмой на каменные плиты.

У этой тьмы я и спросила:

— Подожди, что значит «обеспечу тебе взаимность»?

Мне ожидаемо никто не ответил, оставив одну, в мрачной зале, размышлять о странности бытия.

Может ли так случиться, что у Раяра откуда-то взялась любовь ко мне несчастной? И если это так, то насколько неадекватным психом нужно быть, чтобы так качественно запугивать предмет своих нежных чувство?

Любовь за три дня… кажется, мне пора было готовиться к смерти.

* * *

Умирательный настрой продержался несколько часов.

А потом я, отмытая, обмазанная чудодейственной мазью и сытая, лежала под одеялом и сквозь дрему размышляла над тем, как лучше завтра Раяру в любви признаваться. Утром в его спальню ворваться или безопаснее будет дождаться завтрака. Все же, один раз он меня уже в кровать затащил, и это я его еще даже не любила, а что будет, если я завтра со своим признанием нагряну? Вдруг он доказательств потребует?

— Лучше на завтраке, — вслух решила я, получив одобрительное, бодрое курлыканье мочалок, которым в два часа дня спать совсем не хотелось.

Но я-то была измученная, не спавшая всю ночь и полностью обессиленная, и после вкусного обеда просто вырубалась.

И вырубилась, и судя по всему, проспала часов десять, чтобы в полночь проснуться от прикосновения.

Нет, на самом деле я проснулась от того, что хотелось в туалет, а едва ощутимые прикосновения к волосам ощутила уже после.

За моей спиной, поверх одеяла, кто-то нагло лежал и трогал меня. Уже в который раз я просыпалась от того, что в мою постель забиралась какая-то посторонняя личность. И вот вопрос: ну за что мне все это?

— Ты проснулась, я же чувствую, — раздалось сзади знакомым голосом одного печально известного мне охотника.

— Ра…

— Плохая идея, — сокрушенно вздохнул он, накрыв мне рот ладонью, — зачем кричать? Я пришел поговорить.

— Ммм! — я не знала, как он сюда забрался, но была уверена, что, если выживу, устрою Раяру такой скандал, такой! Ух, он у меня получит.

— Ну же, давай поможем друг другу, — мягко предложил охотник, просто прижав меня рукой к кровати, чем и лишил возможности двигаться. Я брыкалась, извивалась, пыталась как-то выбраться из-под его руки и одеяла, но не могла. А он ждал, пока я успокоюсь.

— Давай так, я тебя сейчас отпущу, а ты поведешь себя как взрослая девочка, не станешь кричать и драться. Договорились? — его дыхание шевелило волосы на затылке, и это отчего-то была так неприятно, что хотелось выть. — Мы просто поговорим, и я уйду.

Я затихла, впечатленная его обещанием.

— Молодец.

Меня отпустили и даже не препятствовали, когда я села, сбросив с себя одеяло.

— Мочалки мои где? — это было первое, что я спросила у мужика, нагло развалившегося на моей постели.

— Что? — опешил он. — Разве ты не должна меня сейчас спросить, как я попал в твои покои?

— Это второй вопрос в списке, — грозно призналась я, обеспокоенно рассматривая постель. В ногах никто не лежал, — что ты сделал с мочалками?

Охотник молчал, непонимающе глядя на меня. Пришлось пояснять:

— С нарзами что?

— На полу, — с заминкой ответил он, странно глядя на меня. Я без препятствий выбралась из кровати, чтобы увидеть, как мои дорогие зубастики, обмотанные тонкими нитями, лежат на полу в изножье кровати и не могут даже курлыкнуть.

— Ну ты…

В рассеянном свете светильников его улыбка показалась мне просто возмутительно насмешливой:

— Тебя действительно заботит их судьба? Можешь быть спокойна, они целы, просто лишены возможности двигаться. С рассветом заклинание спадет само.

— Тогда второй вопрос: как ты сюда попал?

— Ты не зашториваешь окна на ночь, — с самой отвратительной улыбкой произнес Охотник, кивнув на окно, сквозь которое на пол косыми полосами падал лунный свет, — сегодня полнолуние, в такие ночи тот, кто умеет путешествовать по лунному лучу, способен пройти незамеченным сквозь любую защиту. Я умею.

— А если бы я зашторила окно?

— Меня бы тут не было, — подтвердил он мои самые страшные опасения.

— Не везет мне просто зверски…

— Напрасно расстраиваешься, — Охотник плавно поднялся с постели, и мне пришлось бороться с жгучим желанием броситься вот прямо сейчас к Раяру. Про его амулет я благополучно забыла, хотя тот висел у меня на шее, согревая грудь своей призрачной защитой.

Просто, зачем вызывать его сюда и подвергать мою комнату риску разрушения во время сражения, когда можно нагрянуть к нему?

Но Охотник обещал уйти, как только я его выслушаю, и я пока не спешила знакомить его с моим кошмаром.

А этот наступал, плавно, медленно, словно крадучись:

— Мне нужно кое-то уточнить, и, просто поверь, это так же в твоих интересах.

— Уже поверила, — соврала я, разумеется, не спеша ему верить, — чего тебе надо от меня?

— Проверить, как далеко адепты успели завести обряд.

Вот тут я невольно отступила, растеряв всю свою нервозную смелость.

— Что?

Он не ответил, просто в одно мгновение оказался рядом со мной и крепко схватив за запястье, бросил два непонятных слова, ненадолго повисших в тишине.

А потом у меня перед глазами снова потемнело. Да еще зловеще так, медленно, словно издеваясь, и я не выдержала:

— Раяр!

Охотник выругался, но руку мою отпустил не сразу. Замешкался, и в первое мгновение мне даже показалось, что тьма, бросившаяся от двери в покои хищника, попросту сожрала его. Но нет, не успела тьма схлынуть, как охотник оказался у окна, купаясь в лунном свете, с укором глядя на меня.

— Несмотря на твою неблагодарность девочка, я готов поделиться с тобой важной информацией.

Мне на плечи опустились широкие ладони, а вокруг ног заклубилась тьма, и на провокационный вопрос Охотника:

— У меня есть две новости хорошая и плохая с какой начать?

Я бесстрашно ответила:

— С хорошей, конечно.

— Адепты больше не потревожат тебя. Я увидел, что сосуд испорчен и расскажу им об этом, — говоря это, он с намеком глянул на Раяра, безмолвно стоявшего за моей спиной. Тот никак на эту новость не отреагировал, но заметно расслабился. Руки на моих плечах дрогнули и сжались чуть крепче, но этот жест был каким-то… облегченным, что ли. Словно хищник выдохнул.

— А плохая?

— С силой, что они успели в тебя влить, разбираться придется самой.

— Что?

Но ответить мне уже никто не мог. Охотник просто растаял в лунном свете, оставив меня наедине с Раяром и скованными мочалками. Две тени, скользя по полу, метнулись за охотником и так же растаяли, спеша по следу своей жертвы.

А я стояла, смотрела на окно и поворачиваться к хищнику категорически не хотела. Не то, чтобы он вел себя странно или пугающе, он просто стоял за спиной и молчал.

Ждал, видимо, когда во мне сознательность проснется… или совесть. А во мне пока только инстинкт самосохранения проснулся, он же и толкнул на глупость.

— Раяр, я тебя прямо очень-очень люблю, ты меня только не убивай, пожалуйста.

Не поверил, но отмер и медленно меня к себе развернул, собираясь заглянуть мне в глаза. В этом наши с ним желания расходились, просто я на него смотреть совсем не хотела. И не смотрела.

— Яна, посмотри на меня, — у кого-то было очень плохое настроение. И вот по идее, это я должна сейчас тут беситься, это же ко мне в комнату посреди ночи по какому-то дебильному лунному лучу совершенно посторонний мужик нагрянул, так почему злится Раяр, а не я?

— Зззачем?

— Нужно проверить слова Охотника.

— О том, что сектанты в меня какую-то силу влили? — с ходу догадалась я, но глаз все равно не подняла. — А давай не будем ничего проверять? Давай просто ему не поверим?

Раздраженно цыкнув, хищник меня отпустил.

— Хорошо… тебе нужно успокоиться, я понял.

Удивленная, я уже было наивно решила, что он мою просьбу собирается выполнить, но нет. Раяр просто задернул шторы, отрезая лунному свету дорогу в мою спальню, после чего он уж слишком угрожающе посмотрел на моих мочалок, и, покорные его взгляду, к ним потекли тонкие черные щупальца, выползшие, казалось, прямо из-под босых ног моего кошмара.

И это было не к добру. Совсем-совсем не к добру.

— Ты что делаешь? — всполошилась я, бесстрашно бросившись наперерез тьме, стараясь загородить моих мочалок.

— Они не в состоянии справиться со своей работой, — сухо заметил Раяр, который, в общем-то, прекрасно знал, как именно в мою комнату попал Охотник, и винил в этом почему-то моих мочалок, — эти нарзы не могут тебя защитить, значит, я создам новых.

— Не надо новых!

— Ты понимаешь, что он мог тебя убить? Ты не успела бы меня позвать, даже понять ничего не успела бы. Понимаешь? И все из-за того, что эти нарзы забыли, для чего были созданы!

Раяр почти орал, весь такой грозный и злой, а щупальца эти мерзкие продолжали тянуться по полу, по черному меху шкуры какой-то огромной зверюги, которая при жизни скорее всего была чертовски опасной, и уже почти подобрались к моим ногам.

И мне бы отступить. Честно, очень хотелось, но за спиной мочалки, которые и двинуться не могут. И это так бесило…

— Все из-за того, что у тебя не замок, а проходной двор какой-то. Защиты нет вообще, заходи кто хочет, делай что душе угодно! — рявкнула я, от полноты чувств топнув ногой. И тут же с визгом отшатнулась, потому что из-под моей ноги во все стороны брызнули черные искры.

Но сзади-то были мочалки, и одной из них серьезно не повезло. Кажется, это был Бося, и я отдавила ему все, что только смогла, а попытавшись исправить ситуацию, неловко отпрянула и чуть не свалилась сразу на обеих мочалок, так обидно потеряв равновесие.

Раяр оказался рядом в считанные мгновения и, больно схватив за кисть, рывком поставил на ноги, не дав мне никого раздавить.

— Спа…

— Тэс гелар, — перебил он, не приняв мою искреннюю благодарность и слишком крепко сжимая запястье.

Я даже не сильно удивилась, когда зрение вновь отключилось, прекрасно помня, какими именно словами меня совсем недавно Охотник напугал. Так вот, это была совсем та же самая фраза.

Дурацкий мертвый язык, дурацкие хейзары, дурацкий Излом… и бедная, несчастная я.

Хотя, если судить по выражению лица Раяра, которое я увидела сразу после того, как тьма схлынула, бедным и несчастным здесь считал себя как раз таки он.

— И что это значит? — угрюмо поинтересовалась я, впечатленная его обреченным взглядом: — Что ты только что сказал?

Признаться, я думала, он не ответит, но нет, отмер после недолгого молчания, моргнул и глухо пояснил, продолжая сжимать мое запястье. И пальцы у него чуть заметно подрагивали:

— Приветствие тьмы.

— И что бы это значило? — робко спросила я, ожидая услышать, что это полный трындец, и я скоро умру.

Ну… услышала почти то, что и ожидала:

— Мы сейчас же отправляемся в Светлую империю!

— Зачем?

Вопрос мой остался где-то там, в мрачной спальне, вместе со связанными мочалками, в то время как мы вывалились в уже знакомой мне прихожей.

Я в ночнушке и Раяр… тоже не по случаю одетый.

— Вэйд!

Кажется, на этот раз мы никого от важных дел не отвлекли. По крайней мере, здесь было позднее утро. Достаточно позднее, чтобы на рев Раяра, помимо Вэйда, выскочила еще Селина и несколько слуг. Слуги сбежали тут же, Сэл бросилась ко мне с радостным возгласом:

— Живая!

— Ты тоже, — фыркнула я, отвечая на крепкие объятия.

— Что на этот раз? — устало спросил племянничек, с бесконечным терпением глядя на нас.

И я его даже понимала, не успел несчастный от нас отдохнуть, как мы вновь вернулись.

Непричесанные, помятые и очень деловые. Я бы нас выставила, вот честно, а этот стоял, грустил, но Раяра выслушал. И даже маршрут указал.

Но не в какие-нибудь смущающие дали, а в храм с самыми талантливыми, по его мнению, жрицами и сильной мудрой. Собственно, именно туда, куда Раяру и требовалось.

А мой кошмар даже спасибо не сказал, просто кивнул, не факт, что даже благодарно, отцепил от меня очень эмоциональную Селину и утянул за собой в темноту, крепко держа за руку.

Следующим местом нашего появления стал храм.

Огромное, светлое помещение, полное мрамора, белых, мощных колонн и гулкого эха.

А за колоннами, прыснувшие в разные стороны при нашем появлении, прятались еще не инициированные, но уже забранные из семей в храм послушницы. Им еще только предстояло стать жрицами и утратить свою суть, а пока они были живыми, могли чувствовать и бояться.

И они нас совершенно точно боялись. Темных, странных, совершенно чуждых этому месту.

Вот только Раяра интересовали не они, и мой кошмар даже не стал отвлекаться на их пресные эмоции, уверенно таща меня по гулкому помещению к арке, ведущей в следующий зал.

Три храмовника, вознамерившиеся преградить нам путь, были попросту снесены черной волной.

И вот тогда-то недожрицы завизжали.

А Раяр пер напролом, казалось, вовсе не слыша этот оглушающий, жуткий визг. Даже не поморщился и уши зажимать даже не подумал, и мне не дал, не выпуская мою руку из захвата. А я бы с удовольствием заткнула уши, акустика здесь была шикарная, а голоса у девиц сильные и до неприличия звонкие.

В следующей зале было куда как уютнее и тише, что особенно ценно. Мрамор согревал солнечный свет, льющийся из врезанного в потолок стеклянного полукруга. Смещенный к дальней стене, журчал небольшой, но очень красивый белый фонтан, а там, за фонтаном, во всю стену имелась огромная мозаичная картина. Светлая, будто бы сияющая женщина на ярком лазурном фоне.

— Раяр, — я попыталась тормознуть, остановить его, заставить хотя бы сбавить шаг, но хищник не обратил на это никакого внимания, и только его холодненькие пальцы сильнее сжали мою ладонь.

А от фонтана, поднявшись с бортика, нам на встречу шагнула суровая женщина. Поверх белого ее платья, расшитого золотой нитью, висел привлекающий взгляд большой сияющий круг на тонкой цепочке — отличительный знак мудрой.

— Вы-то нам и нужны, — обрадовался Раяр, выставляя меня перед собой, — мне нужно благословить эту человечку.

Мудрая как поднялась, так и села обратно, схватившись за свою подвеску.

— Что?

— Благословите ее, только несильно. И поскорее, пожалуйста, — нетерпеливо потребовал мой кошмар, который с сегодняшнего дня, кажется, станет всеобщим кошмаром этого храма.

— Вы…

— Я, — подтвердил Раяр, коротко рубанув, — прошу.

— А, может, не надо? — пробормотала я, прижимаясь спиной к его груди, так как помнила еще, что было в прошлый раз, когда я под благословение попала.

— Нужно изгнать из тебя все, что адепты успели влить во время обряда, — тихо, сквозь зубы, процедил Раяр, напряженно глядя на опешившую женщину.

А та не могла прийти в себя, круглыми глазами вглядываясь в нас, и не в силах даже моргнуть.

— Мне долго ждать? — раздраженно поинтересовался хищник, и Мудрая отмерла.

Поднялась, вокруг как-то совсем внезапно засуетились жрицы. Инициированные, впустившие в себя свет и совершенно безэмоциональные. Одна сплошная благожелательность и не единого просвета сознания в глазах. Послушные куклы, которыми управляет эта немолодая и уже совсем неприятная женщина. Кукловод, что б ее.

— Раяр, я не хочу…

— Самому неприятно, — признался он, следя за приготовлениями, — неделю потом придется терпеть на тебе их благословение.

Девушки принесли большую золотую чашу, в которую прямо из фонтана набрали воды, кинули несколько мутно-белых камней… Я попыталась сильнее вжаться в хищника, ощущая, как меня накрывает неконтролируемая паника.

Я не хотела благословляться, просто до крика не хотела, а этот держал. И там все уже заканчивали приготовления, а я тут… тут… в тревоге ждала неизбежного, подсознательно понимая, что не переживу этого их благословления.

Дальше все произошло как-то само. Мудрая просто повернулась ко мне, и я в страхе, зажмурившись, провалилась в Раяра. Вернее, мне так показалось сначала, и только спустя несколько мгновений я поняла, что провалилась на самом деле во тьму и сейчас неизвестно где, и совсем не понимаю, как отсюда выбираться. И Раяра рядом не было.

Короткое мгновение полнейшего ужаса сменилось таким же полнейшим шоком. Из темноты я вывалилась в лес, прямо на сырой мох.

Лес был мне несколько знаком, все эти ели, туман, запутавшийся в их колющихся зеленых лапах. Мох и странные шорохи. И я, вся такая красивая, в одной ночнушке и босиком.

Сначала я встала, чувствуя, как мягко проминается под пятками мох, такой мягкий и очень приятный, но просто до безобразия влажный. Потом выругалась, громко и от души. Вспомнила все матерные слова, которые знала и которые подошли бы к данной ситуации. Собственно, на этом мой запал и угас. Как здесь оказалась, я не знала, как отсюда выбираться — также не имела понятия, найдет ли меня здесь Раяр?.. Ну, конечно, хотелось в это верить, но робкий оптимизм был безжалостно забит логикой и трезвым взглядом на жизнь.

— Мне кранты…

— Признаться, я думал, человечка Раяра будет более оптимистичной барышней, — раздалось насмешливое, и ко мне, прямо из тумана, шагнул Шэйн. Собственной персоной.

А тучи-то над моей головой сгущались все сильнее, ну, а я что? Хочет он оптимистичную барышню? Да пожалуйста.

— Здрасти, — радостно пропела я, спрятав подрагивающие руки за спину и крепко сцепив их в замок. Было у меня такое странное ощущение, что крыша моя конкретно съехала и держится уже просто на честном слове.

Жаль, конечно, что тут психотерапевтов нету, мне бы не помешало записаться на пару-тройку десятков приемов.

— Девочка, — мягко позвал этот сумеречный, благосклонно глядя на меня.

— Яна.

— Девочка Яна, — усмехнулся он, — и что же ты делаешь здесь одна?

Выразительно оглядевшись, он миролюбиво поинтересовался:

— Раяр где?

Зачем он о хищнике вспомнил? У меня же так хорошо получалось держать себя в руках. А после этого вопроса руки просто безвольно опустились.

— Эээ… девочка, — удивленно позвал Шэйн, сделав ко мне один маааленький, неуверенный шажок, — Яна?

А Яна плакала, обессиленно опустив руки, не имея сил даже вытереть слезы.

— И что случилось? — хмуро поинтересовался этот сумеречный, убедившись, что все это взаправду, и у меня действительно вялая истерика, что я не притворяюсь.

— Меня сектанты того… — голос сорвался, а меня затрясло, — испооортили.

Лицо у Шэйда забавно вытянулось, но он быстро взял себя в руки. И меня тоже в руки взял, чтобы вместе со мной ступить в туман, смешавшись с ним и полностью в нем растворившись.

Вышли мы уже около двухэтажного, весьма миленького домика, в котором очень уютно горел свет на первом этаже. Туда-то меня и потащили, чтобы я с приятным удивлением осознала, что Шэйн — шикарный мужик.

Чай, по крайней мере он заваривал просто мастерски, и булочки в его доме были свежие и очень вкусные, и кухня такая уютная, очень обычная… безо всяких скелетов и цепей.

— Успокоилась? — поинтересовался этот замечательный нечеловек, подливая мне чаю и с умилением глядя на то, как я с аппетитом доедаю вторую булочку. Первую жевала с трудом, рыдая и икая, а сейчас вот успокоилась, вкус распробовала и очень голодной себя почувствовала.

— Уфпокоилафь, — подтвердила, с интересом разглядывая кухню. Любовь местного населения меня уже даже не удивляла, Шэйна можно было считать оригиналом хотя бы потому, что черный камень он заменил на насыщенное, очень темное, но с явным кофейным оттенком, дерево.

— Тогда рассказывай.

— А что тут рассказывать? — печально вздохнула я, протягивая ему руку над столом. — Поприветствуйте тьму, и вы сами все поймете.

Шэйн не поверил. Несколько секунд он в смятении всматривался в мое лицо, все больше поражаясь той уверенности, которую я испытывала.

— Да быть такого не может, — пробормотал он, ухватив меня за руку. Ладонь у него была теплая и такая… человеческая что ли. Широкая, шершавая, крепкая, успокаивающая такая.

— Тэс гелар.

Тьме я уже даже не удивилась, зато Шэйн подскочил, опрокинув стул, на котором сидел, но не выпустив мою руку, и витиевато выругался на мертвом языке.

— Кто с тобой это сделал? — спросил он сразу же, как сумел изъясняться понятными мне словами.

— Сектанты.

Море непонимания в серых глазах.

— Адепты.

И снова непередаваемый мертвый матерный язык и совершенно невероятное:

— Тебя нужно срочно благословить…

— И вы туда же?! — я грохнула чашкой об стол, не обратив внимания на расплескавшийся чай. — Зачем благословлять-то сразу?

— Чтобы выжечь из тебя эту дрянь, — ничуть не впечатленный моим возмущением, он протянул мне салфетку. Белую, что удивительно. Я так привыкла к черному, что несколько секунд просто разглядывала совершенно белоснежную ткань.

— А с ней жить я что, не смогу? Приспособилась бы как-нибудь.

— Твое тело может не выдержать, и Таргот знает, что случится, если сила выйдет из-под контроля…

— Так вы не обо мне беспокоитесь, да? Вы боитесь, что я вам катастрофу тут устрою и ваш увечный Излом окончательно крякнется. — самое забавное, что мне даже обидно не было. Чего еще я могла ожидать от незнакомого мужика, самой что ни на есть подозрительной наружности? — А что за Таргот такой? И почему он все знает? Раяр вот его тоже упоминал несколько раз.

Он собирался объяснить, я прямо чувствовала это, но, внимательнее ко мне присмотревшись, почему-то передумал.

— У Раяра спроси, пусть он тебя и просвещает, а я не нанимался детей плохому учить.

— Я, вообще-то, не ребенок.

Шэйн закатил глаза, но, вместо того, чтобы сказать какую-нибудь гадость, вернулся к важному:

— Допивай чай, мы отправляемся в Светлую империю.

— Ннне самая лучшая идея, — была вынуждена признаться я.

— Почему?

— Видите ли в чем дело, Раяр тоже считал, что нам нужно к светлым, и даже до храма меня дотащил, там и приготовления к благословению начали, и…

Я замялась, не зная, как ему объяснить, что я из храма сюда сбежала, и если он меня опять туда потащит, есть все шансы, что сбегу еще раз в какое-нибудь совсем неизвестное место.

— И? — поторопил он меня.

— И, собственно, именно поэтому я тут оказалась. Благословляться не хотела очень… вот.

Признание мое произвело фурор. Шэйн медленно поднял опрокинутый стул, так же медленно с совершенно ошалевшим видом сел на него и только после этого выдохнул:

— Ты не могла переместиться самостоятельно. Сила не должна тебя слушать.

Смущенная его видом, я развела руками, чувствуя за собой какую-то вину:

— Ну вот она я, здесь. Сама пришла.

— Человек никогда…

— Слушайте, я же не просто человек, — возмутилась я, на короткое мгновение засомневавшись. А можно ли ему рассказать? Ну, а с другой стороны, Охотник сказал, что я теперь для сектантов непригодна, и мне очень хотелось ему верить, — я бракованный сосуд Рассах, вот.

— И что это значит? — нахмурился Шэйн.

— Понятия не имею, мне так Охотник сказал. Я теперь бракованный сосуд Рассах, и сектантам… адептам больше не подхожу.

Недолго попрессовав меня тяжелым взглядом, но так ничего и не добившись, несколько угрожающе процедил:

— Ясно.

Лично мне совсем ничего не было ясно, но я скромненько молчала, а Шэйн времени зря не терял. Нашептав что-то себе в кулак, он запустил в воздух вестника. Черная птичка, пару раз взмахнув крылышками, зависла на одном месте, будто бы разыскивая в пространстве адресата, а потом резко взмыла вверх, протаранив потолок и скрывшись с глаз.

— Ого… — несколько мгновений я просто очень внимательно разглядывала потолок, силясь разглядеть такой же дымный круг, что остался на стекле в замке моего кошмара после вот такого же сумеречного вестника, но Шэйн очень быстро меня отвлек.

— А пока мы ждем Раяра, может, еще по чашечке чая?

— Ааа мы ждем Раяра? — глупо переспросила я, чувствуя, что это чаепитие может оказаться последним в моей жизни. Еще неизвестно, что сделает со мной хищник после того, как я сбежала. Зная его гадскую натуру, почти даже и не сомневаюсь, что оправданий моих он слушать не будет… — А ничего покрепче у вас нет?

Шэйн удивленно на меня посмотрел, но туман уже тащил к нам бутыль темного стекла, в которой что-то очень привлекательно булькало. Следом за бутылью летели два бокала.

Сами долетели, сами наполнились, сами влетели в протянутые руки. Я честно старалась делать все так, как это делал Шэйн, но от неожиданности дернулась и оставила на столе несколько капель, которые тут же впитал туман, по ходу дела убрав и разлитый чай. А мне достался осуждающий взгляд сумеречного.

— Простите…