Глава шестнадцатая. Как умеет

Я не пряталась, я отдыхала.

А то, что отдыхала в нише, выбитой в стене, на высоте, превышающей мой рост почти в два раза, так это мелочи. Главное, что нашла укрытие, сумела до него добраться и даже поместилась в нем, удобно схоронившись в ожидании, когда мой кошмар пройдет мимо, держа путь вниз, в подземелья, к клетке, ставшей моей комнатой на ближайшее время. А там уже можно будет выбираться и бежать куда глаза глядят, в поисках нового, более надежного укрытия.

Уж слишком ответственно Раяр подошел к процессу подчинения моей новообретенной силы, отчего я очень сильно страдала.

Вчера вот, например, спровоцировав нервную тьму, привычно дремавшую у меня под сердцем, он заставил меня переместиться, отчего я заработала несколько новых синяков и легкое сотрясение мозга. Просто вывалилась из тьмы во время перемещения у самой стены и по инерции в нее впечаталась. С размаху. Перемещение можно было считать успешно состоявшимся, но радоваться почему-то не получалось. Не способствовали этому головокружение и тошнота.

А за день до этого мы учились призывать ту самую тьму, после чего я полчаса не могла остановить кровотечение, как ни зажимала нос… и весь вечер мучилась от головной боли.

И ведь нельзя сказать, что Раяр был плохим учителем. Он старался все подробно объяснить и не прибить меня за тупость, даже когда очень хотелось. Я это просто по глазам видела, когда он велел расслабиться и просто почувствовать силу внутри, а я шмыгала носом и утирала первые капли крови.

Вот только я была никудышной ученицей, которой совершенно не хотелось осваивать новые возможности.

Было… страшно.

Пока я ничего не знала и не понимала, как это работает, можно было притвориться, что со мной все в порядке. Что я нормальная.

Конечно, амулет вызова перегорел после первого перемещения, еще там, на Потухшем острове, внутри меня жила тьма, и я стала четче чувствовать мочалок.

Уже не просто догадываясь, что они пытаются мне сообщить, но зная наверняка. Жутковато, если честно.

Хотя на это еще как-то удавалось закрыть глаза, чем я и планировала заниматься дальше.

Но спать я послушно продолжала в подземелье, прекрасно осознавая, что пока моя сила только привыкает ко мне, и по ночам я крайне опасна — хватило одного вида развороченной камеры после первой моей ночи после обряда, чтобы это осознать. Но днем я старательно обо всем забывала.

Ведь Раяр обещал, что со временем сила успокоится, и я смогу перебраться обратно в свои покои. Даже похвалил меня, сообщив, что беспокоился, как бы я не начала терять контроль и средь бела дня, когда бодрствую, но я его опасений не оправдала.

И как же иначе? Ведь я была мирным чудищем и безобразничала только в бессознательном состоянии.

А в сознательном вот, пряталась. От разыскивающего меня по всему замку кошмара пряталась и никакой вины за собой не чувствовала.

Просто старалась не испытывать очень сильных эмоций… как, например, нетерпения и жгучего желания, чтобы Раяр прошел поскорее. Очень надеясь, что если я буду спокойна, то хищник меня не засечет. И я была уверена, что справлюсь с этим.

Наивная и в себе уверенная пробыла недолго. Поза, в которой я забилась в эту нишу, даже не успела стать мучительно неудобной, когда совсем рядом раздалось насмешливое:

— Сама вылезешь или помочь?

Я молчала, старательно изображая из себя часть стены. Не моргаю, не дышу, ничего не вижу, ничего не слышу…

— Значит, помочь, — решил Раяр, неправильно поняв мое молчание.

Оно же не значило, что я тут застряла и сама выбраться не могу, оно ясно давало понять, что меня здесь нет, и всем мимо проходящим лучше и дальше проходить мимо.

Но кошмар у меня был крайне недогадливым обладателем дурацкого чувства юмора. Ну это он считал, что у него есть чувство юмора, но на самом деле его не было, зато была тьма, которая охотно меня из ниши и выдавила, заняв собой все пространство.

Вывалившись прямо в руки к веселому хищнику, я загрустила.

— Опять пойдем учиться, да?

— Сначала проверим, как сильно пострадала камера после этой ночи.

Затихнув в его руках, я ждала, когда мы спустимся по лестнице, пройдем мимо нескольких мрачных камер и остановимся у моей.

Поставить меня на ноги не попросилась, и даже не возражала, когда меня сжали чуть крепче. Просто… комнату я успела немного прибрать, затолкав разодранное в клочья одеяло под кровать и кое-как приделав ножку к развороченному стулу, по которому после моих стараний еще было видно, что его обо все стены приложило, но теперь создавалось впечатление, что приложило с нежностью и без серьезных последствий. Столик понадобилось только перевернуть на ножки, разбитое зеркало, правда, не трогала, но даже так, усеянная осколками, камера сегодня выглядела куда как аккуратнее, чем это было раньше.

В первый раз после моей здесь ночевки вообще пришлось заменять всю мебель и даже кровать.

— Неплохо, — задумчиво признался Раяр, рассматривая мои временные покои. Камерой он их называть упрямо не хотел, делая акцент на том, что все это временно и исключительно для моей безопасности.

Потому что окажись я в своих настоящих покоях, даже запертая, один Таргот знает, что бы я натворила в этом случае. Ведь только эта камера заговорена и в состоянии сдержать мою силу. В противном случае она прошлась бы по всему замку и меня бы за собой протащила. И неизвестно, где бы мы оказались поутру…

И вот казалось бы, все хорошо, у меня есть место, которое я могу громить по ночам без вреда для всего замка и собственного здоровья, но вот вопрос: а откуда в замке заговоренная камера?

Раньше меня этот вопрос как-то не беспокоил, не было времени об этом размышлять, но сейчас, на руках у хозяина этого замка, он отчего-то пришел в голову. И был тут же озвучен.

Вот только ответ пришлось ждать долго. Минуты четыре Раяр просто молча стоял, я молча висела и уже начала терять надежду узнать правду, когда он наконец-то заговорил:

— Это была моя камера.

— Чего?!

— После того, как моя сила пробудилась, многие погибли, пришлось срочно искать способ обезопасить замок.

— Ну, замок ты обезопасил, а где те, кто тут жил? — то, что вопрос в высшей степени нетактичный, я поняла слишком поздно. — Прости. Ты, конечно, можешь не отвечать. Я не хотела…

— Все ушли после того, как я убил моих приемных родителей. Не сразу, конечно. Поначалу они боялись, что я их догоню и накажу, но со временем я смог найти способ сдерживать неконтролируемые вспышки силы…

— Тоже здесь спал?

— Меня запирали по вечерам, — кивнул он, по-новому взглянув на мою камеру. Будто бы видя ее такой, какой она была тогда, во времена его юности.

Подумать только, когда-то мой кошмар был подростком. Очень опасным подростком, расшалившиеся гормоны которого лишили жизни огромную кучу человек.

— Но сбежали-то они как?

— Заперли меня в одну из ночей и ушли. Они были уверены, что я не смогу выбраться. Никто не знал, что запасной ключ я всегда держал при себе. Пока я спал, он был для меня бесполезен. Сила могла увести за собой мое тело, но была не в силах им управлять.

— И что? Ты выбрался, догнал их и воздал за все хорошее? — никогда раньше не думала, что могу быть такой кровожадной, но мне их даже жалко не было. Вот приемных родителей Раяра было очень жаль, а этих… Они моего ужастика заперли, сознательно оставляя его на долгую и мучительную гибель.

— У меня не было на это времени.

— И на что же ты его тратил, позволь узнать? — едко поинтересовалась я, недовольная тем, что это злодеяние не было наказано.

— Учился контролировать силу.

— Что, сам?

— А кого я мог попросить о помощи? — удивился мой кошмар и тут же недовольно скривился: — Яна, даже не думай меня жалеть.

— Так поздно уже, — вздохнула я, крепко обнимая его шею. Жалела я его недолго, но очень самоотверженно. Потому что он весь такой бедный-несчастный, одинокий, недосмотренный, недолюбленный…

— Хватит!

— Ну чего сразу хватит-то? — проворчала я. — Хорошо, не хочешь, чтобы я тебя жалела, давай я буду тобой гордиться? В каких ужасных условиях рос, а ведь нормальным вырос. Нет, с головой у тебя, конечно, серьезные проблемы, но их могло быть больше и…

Раяр предостерегающе рыкнул, и я не стала развивать мысль, предложив:

— Так что, хочешь, чтобы я тобой гордилась?

— Я хочу, чтобы ты меня любила.

И так мне сразу неудобно стало у него на ручках, и неуютно, и некомфортно.

А главное — что сказать-то, я не знала. Любви он моей хочет, а откуда мне знать, люблю я его или нет?

Самоанализ и я — вещи настолько несовместимые, что проще Раяра обрядить в розовое платьице, чем мне понять себя.

— Срок давно истек, но из-за твоей… особенности я решил дать тебе немного времени. А теперь, раз ты уже в состоянии от меня прятаться и задавать вопросы, значит, пришла в себя.

— Говори сразу: любовь неконтролирующего себя мутанта тебе даром не сдалась, и ты решил подождать, пока я хоть немного обучусь.

— Яна, — с таким непередаваемым укором в голосе протянул он.

— Ничего не знаю, поставь меня, пожалуйста, — протараторила я, требовательно дрыгаясь в его руках.

Поставил и даже тунику на мне оправил, издевательски так, а потом тихо, угрожающе спросил:

— Где моя любовь?

— Где? — послушно повторила, не стушевавшись под суровым взглядом. — Ну, а что? В конце концов, это же твоя любовь, откуда мне знать, где ты ее потерял.

— Значит, все-таки, хочешь завтрак в постель?

Кто бы мог подумать, что он такой злопамятный?

— И розы, насколько я помню, тебе очень понравились, — нехорошо улыбнувшись, Раяр сделал шаг ко мне. Пришлось отступать, недовольно поджимая губы.

— Вот только давай без угроз.

— Это не угрозы, Яна.

— А, по-моему, как раз они и есть. И вообще, ну чего ты такой злой, а? Ну подожди немного. Ты на весь замок единственный мужик, рано или поздно я в тебя все равно влюблюсь. Втрескаюсь по уши. Гарантированно!

— Я не могу больше ждать! — рявкнул он, резко качнувшись ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, но сзади, так некстати оказалась решетка моей заговоренной камеры, а впереди этот.

Глаза горят, щека подергивается, и руки, вцепившиеся в прутья рядом с моими плечами, сжаты до побелевших костяшек, и на роже прямо метровыми буквами написано, как же ему любви-то не хватает.

— Т-терпелка сломалась? — нагло предположила я дрожащим голосом. Слабоумие и отвага — это про меня, да. Это мой девиз по жизни.

— Яна, — прорычал он, а я угрозу в его голосе расслышала (хотя там и глухой бы ее услышал) и решила его шокировать. Пусть он лучше офигеет, чем озвереет.

— И вообще, я не могу тебя любить! Ты же меня не любишь, это ущемляет мои чувства. Хочешь моей любви — бери и люби меня!

Раяр не офигел от неожиданной встречи с женской логикой, но немного успокоился и мрачно произнес:

— Уже…

Уверенная, что ослышалась, я тихо переспросила:

— Чего?

— Я тебя люблю, — раздраженно произнес он. Будто бы и не в любви вовсе признавался.

Впрочем, просто по выражению его рожи можно было понять, что романтического момента не получится. Да и какая романтика, когда в спину упираются прутья решетки, а надо мной нависает злющая громадина?

— Правда? — искренне изумилась я, отчего и глаз кое у кого нервно дернулся, в дополнение к щеке. — А как?

— Как ни странно, — он почти рычал и выглядел совсем не как страстный влюбленный. Он выглядел как страстный маньяк, потерявший свою бензопилу, но не задор и желание покромсать жертву на фарш.

— А ты уверен? По любовным романам симптомы сверял? Или у тебя изжога, и тебе показалось?

— Яна, — совсем тихо позвал он, коротко попросив, — заткнись.

— Ну и какая тут любовь? — изумилась я.

— Какая есть.

— А… а можно заменить? Мне не нра… — рот мне зажали ладонью.

Раяр совсем забыл, чему учат любовные романы. Кто ж так девушек затыкает?

— Ммм! — возмутилась я, чувствуя, как мозг просто не успевает обрабатывать информацию. Он конкретно завис на этом неудачном признании. Закоротило его на слове «люблю», и дальше я действовала уже без поддержки мозга.

— Что? — глухо спросил мой взбешенный кошмар на последней стадии озверения. Он, видимо, ожидал, что после признания я брошусь ему на шее, с ходу ответив взаимностью. А я зависла, и сама себя считала неадекватной.

— Ммм-м!

Медленно убрав руку, он напряженно смотрел на меня.

А я не думала, мне было нечем…

— Учись как надо! — вякнула воинственно, обхватив его лицо ладонями.

Хищник не успел даже квакнуть, как я прижалась к его губам. Но ненадолго, правда, Раяр еще не осознал, что происходит, как я оторвалась от него и спросила, требовательно заглядывая в глаза (жуткие, все-таки, гляделки):

— Так, а когда это ты успел влюбиться? — попытку что-то объяснить пресекла новым, более важным вопросом: — Не, как ты понял, что все, это любовь?

На этот раз он сразу отвечать не попытался, ожидая, видимо, что я сейчас еще что-нибудь выдам.

— Ну? — поторопила его, чувствуя, как заходится сердце, и просто очень надеясь, что думалка еще не скоро заработает. Не нужна она сейчас.

— Когда понял, что тебя выкрали у Делмара. — неохотно ответил мой скрытный кошмар. — Когда увидел тебя на острове, когда ты использовала тьму, когда я был почти уверен, что Рассах пробудилась, что тебя больше нет.

— И столько дней трепал мне нервы?!

— А что, должен был признаться сразу? — огрызнулся он, тут же добавив, будто бы оправдываясь. — Я сам не сразу в это поверил.

— Ага… представляю сколько романов перелопатил, чтобы понять, что происходит, — смешок вырвался помимо воли, зато в нос его я поцеловала вполне осознанно, и даже крепче лицо обхватила, подумывая о том, чтобы в уши вцепиться, когда он дернулся. Лишь бы удержать.

— Это самое дурацкое признание в любви, какое только можно было бы придумать, — сообщила я, поцеловав его в лоб, прямо в хмурую складку между бровей, и отпустив его лицо только для того, чтобы обнять за шею, заставляя склониться еще чуточку ниже.

— Яна, — позвал он тихо, осторожно обнимая меня в ответ.

— Ммм?

— То, что ты сейчас чувствуешь… это не любовь.

Объятия мои стали крепче, в стремлении задушить гада я была непоколебима, но он почему-то не душился.

— Почему ты опять злишься? — хищник даже не почувствовал, что только что произошло покушение на убийство.

— Ты такой момент испортил, — проворчала я, уткнувшись носом ему в шею.

И ведь не раскаялся же даже, что особенно печально!

Только больше все испортил:

— Пора возвращаться к занятиям. — руки разжала неохотно и очень зря. Потому что стоило только Раяру почувствовать свободу, как он одарил меня суровым взглядом и велел. — И, Яна, влюбляйся. Я не намерен долго ждать.

— Капец, — пробормотала я, впечатленная его заявлением.

* * *

— Люби его, — ворчала я, терзая в пальцах травинку. Занятия закончились двадцать минут назад, Раяр остался мной крайне недоволен, а я… а что я?

Я была вся в печали и тоске, уныло размышляя над тем, как бы мне так его полюбить, чтобы быстро и безболезненно.

Чисто теоретически, это, конечно, было возможно. Но вот как это все на практике-то провернуть?

Любить кошмара было страшно, не любить было нельзя, и совсем непонятно, что со всем этим делать.

Хуже всего дело обстояло с признанием Раяра. Он же вроде как признался, но признался так, что я до сих пор не была уверена, что это правда.

— О чем задумалась? — на траву рядом со мной, рассыпая вокруг искры, упал Делмар.

— Делмар Вездесущий, — пробормотала я, покосившись на довольного жизнью хейзара. Опершись на дерево, он нагло потеснил меня плечом, — звучит?

— Так ты думала обо мне? — умилился он, вытянув ноги. Легкий, едва ощутимый ветерок играл с темной прядью выбившихся из косы волос. Не часто он заплетал косы, и совсем уж редко бывал таким молчаливым.

Минут десять мы сидели в полнейшей тишине, привалившись к большому, перекрученному жизнью дереву и разглядывая черную стену с врезанными в нее большими стрельчатыми окнами.

Витражные окна искрились на солнце, и сейчас там, в коридоре, должно быть, было просто сказочно красиво. А я вот торчала здесь, рядом с совершенно целеньким и довольным жизнью Делмаром, которого будто совсем недавно и не отделали до состояния хорошей отбивнушечки, и размышляла о своей печальной судьбе.

— По какому поводу грустишь?

— Любовь зла, — протянула я, прижавшись затылком к прохладной, неровной коре. Травинка выпала из рук и, подхваченная ветром, отлетела шага на три, прежде чем запуталась среди своих не истерзанных собратьев.

— Раяр бушует? — тут же напрягся он, озабоченно оглядывая окрестности.

— Да нет, — протянула я, неуверенно добавив, — наверное.

Взгляд, которым меня огонек наградил, был просто непередаваемо прекрасен.

— Что?

— Можно чуть конкретнее?

— Раяр вроде бы злится, но только на меня, — успокоила я его. Откинувшись обратно на ствол дерева, вызвав снисходительную улыбку Делмара:

— Ну и что ты натворила?

— Раяр хочет, чтобы я его любила, а у меня не получается.

Я прямо видела, как внутри его черепной коробки одна мысль жестоко и кроваво расправляется с другой, не замечая, как сзади подбирается третья…

Третья подобралась, уделала всех и одержала безоговорочную победу, а меня в одно мгновение поставили на ноги и куда-то потащили.

Вот еще секунду назад мы сидели под деревом и наслаждались приятным, осенним деньком, прячась от теплого еще солнца под кроной едва тронутых золотом, желтоватых листьев, а в следующее мгновение я уже бегу куда-то, заплетаясь в ногах, влекомая вперед крепкой рукой огонька.

— Ку-куда мы?

— К Раяру, будем проверять есть ли хоть какой-то шанс, что ты его полюбишь, — не оборачиваясь ко мне, ответил Делмар.

— Чего?

— Не всякая мыслящая особь способна осознать ценность той или иной неотъемлемой части, составляющей ее жизнь. Само понимание этой ценности приходит лишь в момент потери.

— И откуда такие интересные мысли? — растерянно спросила я. Смысл сказанного от меня ускользал, но ощущение грядущих неприятностей было тут как тут.

Обернувшись ко мне, Делмар улыбнулся:

— Не поверишь, в книге прочел. Я же собираюсь завести себе человека, значит должен понимать, как за ним нужно ухаживать. Это Раяру повезло, у него есть ты, мне же будет сложно. С тех времен, как люди служили нам, прошло слишком много времени, они очень изменились.

— Только не говори, что ты явился для того, чтобы меня опять в какую-нибудь сомнительную авантюру втянуть, — возмутилась я, дернув рукой. И даже остановиться попыталась, но лишь чуть не растянулась на земле, а Делмар, будто бы и не заметив, продолжил тянуть меня за собой.

— Просто хотел навестить. Раяр не пускает меня в замок, если бы ты не вышла на улицу, неизвестно, сколько бы мы с тобой еще не встретились.

До огромных двустворчатых дверей мы добрались в зловещем молчании. Мне просто очень интересно было посмотреть, как он планирует в замок проникнуть, если Раяр его не пускает.

Защита-то восстановиться уже успела, и без разрешения моего кошмара теперь нельзя было ни войти, ни выйти.

Недооценил хищник изобретательность своего братца…

Взбежав по невысокой лестнице, Делмар крутанул меня, вытягивая вперед и заставляя встать прямо перед собой. Лицом ко входу.

— Ну, — меня обняли, чуть приподняли, вынуждая пяточками встать на носки его до блеска начищенных ботинок (сапоги Делмар принципиально не признавал), и сделали первый шаг.

Раньше я не чувствовала этот невидимый барьер, что тонкой паутиной оседал на лицо, затрудняя движение. Если бы не Делмар, я бы в ней просто увязла.

Хотя, о чем это я? Если бы не Делмар, я бы и знать не знала, какая она, эта защита.

В замок мы ворвались без потерь… если не считать моих истрепавшихся нервов и постоянного желания потрогать лицо и убедиться, что паутины на самом деле нет.

А огонька будто бы и не задело этим ужасом, он встряхнулся и уже снова бодрый и веселый устремился на встречу с нашим кошмаром. Потому что когда Раяр узнает, что Делмар проник в замок, и что этому проникновению поспособствовала я… худо будет всем.

И тут нужно было либо резко начинать его любить, чтобы конкретно дезориентировать и избежать страшного, либо бежать.

Я готовилась бежать.

Знала бы, к чему готовился Делмар, в лепешку бы расшиблась, но в паутине залипла. Лучше так, чем больные идеи огонька.

Раяра мы встретили в коридоре. Мой зловещий кошмар стремительно куда-то несся и очень забавно замер, наткнувшись на нас.

Мы только вырулили из-за поворота, он был в центре коридора, как раз под осветительным кристаллом, и появлению Делмара совсем не обрадовался.

— Итак, Яна, смотри внимательно и готовь свои чувства.

Я не успела ничего сказать, Раяр даже от возмущенного шока не отошел, а огонек замахнулся. На ладони его скручиваясь в кольцо, затрещали горячие искры, которые тут же были пущены вперед. В Раяра.

Секунда, не дольше.

Всего лишь секунда понадобилась на то, чтобы искры рассыпались на лету, а вместо них появился странный, обугленный, остроконечный обломок камня.

Тьма взметнулась слишком поздно. Я не успела даже вскрикнуть, обломок уже врезался в грудь хищника, сбил с ног и глубоко вошел в плоть. Тьма, как взметнулась, так и развеялась, не успев ничего сделать.

Раяр лежал, сжимал руками каменное копье — именно на копье этот обломок и был похож, тонкий, длинный и острый — и никак не мог его вытащить.

Время будто бы шло. Раяр закашлялся, попытался сесть. Чиркнуло камнем по камню — копье пробило грудь хищника насквозь, и лужа крови уже растекалась под ним. А я стояла, смотрела и не могла понять, что происходит. Я отставала от реальности, отчаянно не успевала за происходящим. Словно время ускорилось, а я нет.

— Ну что, что ты чувствуешь? — спросил Делмар, с исключительно исследовательским интересом заглядывая мне в лицо. Голос его раздавался будто издалека, приглушенный расстоянием или забившим мои уши лучше любой ваты холодным ужасом.

Я стояла на месте, боясь пошевелиться или вздохнуть, казалось, стоит мне хотя бы просто моргнуть — и ничего уже нельзя будет изменить.

— Делмар, — прохрипел Раяр, предпринимая еще одну попытку встать, — что ты с ней делаешь? Прекрати.

— И пальцем не тронул, — обескураженный моей реакцией огонек осторожно поводил ладонью у меня перед глазами, — кажется, перестарался.

— Убью, — сипло пообещал хищник, снова заваливаясь назад. Каменная плита с глухим стуком встретилась с каменным же наконечником.

— Яна, — меня толкнули вперед, выводя из оцепенения, вновь запуская время, — ничего с ним не будет, успокойся. Мы живучие. Яна!

Я не слушала, я бросилась к кошмару.

Живучие или нет, но кол в сердце и вампира убьет, а они как бы вообще почти бессмертные. А эти тут только живучие.

Бросив попытки выкрутить как-то из себя копье, Раяр крепко сжал мою руку, когда я, рухнув рядом с ним на колени, вцепилась в холодную ладонь.

— Яна, прекрати паниковать, лучше вытащи из меня это, регенерация не может запуститься.

Я его не понимала. Сидела в луже его крови, вдыхала густой медный запах, даже чувствовала его на языке и не могла мыслить здраво.

Раяр лежал передо мной с пробитой грудью, весь в крови и что-то пытался до меня донести. Я же просто цеплялась за его ладонь, плохо соображая, что происходит.

Это было какое-то апатичное отупение, паническая атака и полуобморочное состояние вместе взятые.

А Раяр, даже раненый и находящийся, как мне казалось, при смерти, умудрялся выказывать недовольство, не желая питаться моими отвратительными эмоциями. И слезы ему мои не нравились, и общий беспомощный до глупого вид…

Делмар, подошедший следом за мной, сам выдернул копье из груди хищника, хоть я и пыталась ему помешать, но меня остановили. Сам Раяр и остановил, крепче сжав мои подрагивающие пальцы и властно потянув вниз, заставляя сесть обратно и не мешать Делмару совершить непоправимое.

— Я же не знал, что так будет, — виновато бормотал огонек, медленно и предельно осторожно извлекая каменное древко из моего кошмара, пока тот скрипел зубами от боли, — чужую смерть она достаточно легко воспринимала.

* * *

Сидеть у постели тяжелораненого мне не пришлось. Всего через несколько минут после того, как Делмар вытащил копье, кровотечение прекратилось, а уже через час рана полностью затянулась надежной кровавой коркой. Раяр утверждал, что уже завтра останется только шрам, а через пару дней пропадет и он.

Просто зверская хейзаровская регенерация, о которой я мало что знала.

Избитый Делмар же страдал от нанесенных ему моим кошмаром травм долгие несколько часов и еще какое-то время сверх того. Никто же не посчитал нужным мне раньше сообщить, что Раяр просто заблокировал регенерацию своему братцу на сутки.

Рассказали только теперь, когда меня, все еще дрожащую, дико косящуюся на Раяра в окровавленной рубашке, пришлось отпаивать успокоительным.

Хищнику, конечно, надо было дать возможность сходить и переодеться, но я не смогла его отпустить. Вцепившись мертвой хваткой, я боялась хотя бы ненадолго потерять его из поля зрения.

Параноидальная уверенность в том, что он начнет истекать кровью сразу же, как я отвернусь, доводила до истерики.

Делмар был прав, к чужой смерти я относилась достаточно спокойно, но только потому, что не знала тех, кто умирал, и не могла по ним горевать. Но Раяр-то был мне хорошо знаком и даже близок. И до сегодняшнего дня я даже не представляла, насколько близок.

Раяр, должно быть, раньше тоже не знал, как страшны бывают девушки во время истерики.

Я рыдала, икала, растирала слезы по щекам и мечтала о платке, безостановочно шмыгая носом. Кошмар терпел, поддерживая чашку с успокаивающим настоем, не доверяя моим дрожащим рукам, и даже пытался кое-как утешить. Все его утешения сводились к неуверенному:

— Я же жив, зачем ты плачешь?

А потом сидел и понять не мог, с чего же это я не успокаиваюсь.

С час мы усиленно утешали меня, а потом еще минут двадцать отговаривали убивать Делмара. Потому что, относительно придя в себя, получив-таки платок и как следует высморкавшись, я вспомнила, кто виноват в моей истерике, и захотела крови.

Огонек крови не хотел, напоминал, что его уже избили, и не так чтобы очень давно это было… я не слушала.

Я гнала свою жертву вперед, размахивая ножкой стула. Ножку я оторвала еще в комнате, своими руками, под сбивчивые оправдания огонька. Кажется, именно после этого он и попытался сбежать. Вернее, сначала он хотел переместиться, но что-то пошло не так, я это по гневному взгляду поняла, сопровождаемому негодующим:

— Раяр!

Мой кошмар лишь улыбнулся, с умилением глядя на то, как я взвешиваю в руке свое деревянное оружие.

Рожа у меня, должно быть, была крайне кровожадной, но волновало это только Делмара.

— Яна, одумайся, ты же добрая, — попытался достучаться до моего человеколюбия он. Вот только беда — кем-кем, а человеком огонек не был.

И вот, я гнала его по коридору, Раяр неотступно следовал за нами, иногда потирая грудь, словно рана его все же беспокоила, в такие моменты я почти обрывала погоню, но хищник отмахивался от моего беспокойства, жестом требуя продолжать развлечение.

Подозреваю, куражься я тут в одиночку, Делмар меня бы уже давно скрутил и не факт, что не отшлепал бы, но Раяр всегда был всего на пару шагов позади, ограждая меня от возможного возмездия. И я, чувствуя полную безнаказанность, распалялась все больше.

Погоня закончилась неожиданно и страшно.

Я оступилась на лестнице, всполошно взмахнув руками, ударила деревяшкой по каменным перилам и полетела вниз.

Сдавленный возглас Делмара, находившегося почти в самом конце лестницы, показался мне отчего-то смешным.

Раяр подхватить меня не успевал, и лететь бы мне вниз кубарем, пересчитывая ступени и рискуя свернуть себе шею, если бы не тьма. Среагировав на опасность, она резко бросилась мне под ноги, принимая меня в свои темные объятия.

Упала я в замке Раяра, а вывалилась уже в каком-то доме, на светлый ковер с длинным ворсом.

Удивленный возглас был тем самым звуком, разбившим звенящую тишину.

Медленно подняв голову, я встретилась взглядом с ошарашенной Прией. Прижав ладошки к губам, она круглыми глазами смотрела на меня и не верила своим глазам.

А я стояла на четвереньках посреди светлой гостиной, в компании прелестницы и какого-то огромного мужика.

Признаться, со спины мне сначала показалось, что это Раяр, но у него не наблюдалось косы, и камзол оказался вышит серебряной нитью. И взгляд серых мерцающих глаз был мне совсем незнаком. Даже при том, что белок глаз у этого мужика был такой же черный, как и у моего кошмара.

— Здрасти, — несмело протянула я, медленно поднявшись на ноги. Коленки болели, недовольные такой посадкой, не знали противные, что все могло обернуться куда как печальнее.

— Яна, — прошептала Прия, неуверенно сделав шаг вперед.

— Человечка, — хмуро постановил мужик, дернув носом, словно бы принюхиваясь.

— Яна, будем знакомы, — с намеком протянула я, выжидающе глядя на этого явного родственничка Раяра.

Мужик молчал, со странным выражением лица разглядывая меня в ответ, отдуваться за него пришлось Прие:

— Велиар.

— А, тот самый, к которому ты в любовницы не хочешь! — нетактично обрадовалась я тому, что имя мне знакомо. — Ой… простите.

Просить прощения было уже поздно, мужик помрачнел, с явным неудовольствием покосившись на прелестницу. Та вроде не испугалась, но глаза опустила.

— Ну не будем о грустном, — бодро предложил я, уверенно сделав шаг к Прие. И меня почти не смущал тот факт, что дорогу к ней мне преграждает эта мрачная тучка, — Прия, мне нужна твоя моральная поддержка.

— Боюсь, у нас нет на это времени, — сухо отозвался Велиар.

— Это еще почему?

Словно отвечая на мои слова, в гостиную заглянула девушка в интересном платье, очень похожем на форму.

— Багаж собран и загружен, — пролепетала она, старательно глядя на ковер у ног хейзара, но даже так каким-то чудом умудрилась увидеть его кивок и скрыться за дверью. И вздох облегчения мне совершенно точно не послышался.

— Ааа…что здесь происходит? — полюбопытствовала я, обращаясь к Прие.

Вот только она на меня старалась не смотреть и кусала губы, нервно теребя рукав платья.

— Ты слишком наглая для человека, — поморщился Велира, — Раяр совсем тебя распустил.

Я даже не стала удивляться, что он знает, чья я такая замечательная. В этом мире вообще ничему удивляться было нельзя.

— Айана рассказала, да?

Хейзар не ответил, только криво улыбнулся. Вот уж точно туманный. Такой неприятный, мутный тип.

— Прия, ты куда-то собралась?

— Я подписала договор, — быстро, на выдохе произнесла она, признавшись в ужасном. И это было настолько невероятно, что я только и смогла, что пораженно выдохнуть:

— С… с этим?

Нервный кивок был мне ответом.

— Но Раяр же… Он же обещал, что без твоего согласия… — доходило до меня медленно, но все же доходило, — подожди, ты сама подписала договор? Добровольно?

Еще один убитый кивок.

— Но зачем?

Бросилась ко мне Прия неожиданно, порывисто, не обращая внимания на застывшего Велиара. Налетела, сжала крепко, судорожно выдохнув в плечо:

— От нового контракта Раяр меня защитил, но тему с замужеством матушка очень профессионально замяла.

Обнимая ее в ответ, я чуть заторможено поинтересовалась:

— Тебя замуж хотели выдать?

— Да. Или замужество, или новый контракт, а… — обернувшись на хейзара, продолжавшего стоять на месте, будто его приклеили, — Велиар сделал мне щедрое предложение, от которого я просто не смогла отказаться.

— Что, приданное в двойном размере?

— Я обещал не прикасаться к Прие без ее разрешения, — раздраженно ответил он, — но я не понимаю, почему должен что-то объяснять человеку?

— Потому что я не человек уже. — ответила ему ехидно, рассеянно поглаживая прелестницу по голове. Мне-то думалось, что она замуж хочет. Такая беззаботная прекрасная птичка. Но нет, Прия готова была отдать себя в руки этому мрачному ужасу, лишь бы избежать свадьбы, и что-то мне подсказывало, что все дело в кандидатуре жениха. — Не так давно, между прочим, я была в шаге от того, чтобы стать вашей мамкой. Так что не советую расслабляться, обидите Прию — и мне придется вас наказать.

Тихий смешок в плечо согрел меня щекотным теплом, а вот тяжелый взгляд серых глаз проморозил до печенки.

Прия не видела, как перекосило Велиара от моей наглости, не чувствовала опасности и совершенно спокойно спросила:

— Откуда ты здесь?

— Еще скажи, что не рада меня видеть, — фыркнула я, бесстрашно глядя на хейзара. Тучка становилась все мрачнее и мрачнее, но буря пока еще была не так, чтобы очень близко.

— Рада, — призналась она, кажется, вытирая непрошенные слезы о мое плечо, — просто непонятно, как ты тут оказалась.

Игнорируя тяжелый взгляд Велиара, я искренне призналась:

— Да мне тоже непонятно, представляешь, только что же Делмара убивала, а в следующее мгновение уже здесь спасаю прекрасную девицу от ужасного чудовища.

— Видимо, брат не очень хотел умирать, — хмыкнул самый, как на мой взгляд, стремненький родственник моего кошмара, — от того ты такая заплаканная.

— Я заплаканная, потому что Раяр чуть не преставился.

Прия вздрогнула и отстранилась от меня, требовательно заглядывая в глаза.

— Что с ним?

Велиар беспокойство своей новоиспеченной любовницы не одобрил, но смолчал. Кажется, ему и самому было интересно, что там приключилось с его старшим братцем.

— Да ничего особенного, — бодро соврала я, с придурковатой радостью пояснив, — копье в него угодило. Каменное. Брошенное меткой рукой Делмара, что б ему их по локоть русалки поотгрызали.

Прия охнула, недоверчиво заглядывая мне в глаза.

— Сама в шоке, — призналась не без грусти, — а Делмар там сейчас незамщенный, радуется жизни, наверное.

Кто же знал, что Делмар, вместе с моим кошмаром, меня сейчас разыскивает?

Никто не знал, пока они не вывалились посреди гостиной. Раяр в своей окровавленной рубашке и негодующий Делмар.

Увидев меня, огонек с ходу принялся наезжать:

— Шесть точек выхода! Шесть! Почему мы тебя по всему Излому должны искать? Ты хотя бы представляешь, скольких велари Раяр своим видом напугал? А служителя Всеединого в людском храме кто теперь в чувство приведет?

— Хватит, — одно короткое слово, но Делмар сразу же заткнулся, с опаской покосившись на хищника.

— А я сразу… сюда, — мне под взглядом Раяра тоже не очень хотелось говорить, но что-то заставляло оправдываться, — ни у каких велари не была и человеческий храм не видела.

— Сама? — удивился Велиар. Собственно, только после этого мой кошмар своего брата и заметил. Очень медленно, я бы сказала, со скрипом, повернул голову в его сторону, прекращая нервировать меня своим остановившимся взглядом.

Моргнул.

Следующие минут двадцать Прия нервно и путано объясняла, как она дошла до жизни такой, почему согласилась быть любовницей, и какие именно слухи о навязанном женихе заставили прелестницу решиться на этот шаг.

— То есть, все прекрасно понимают, что свою предыдущую жену убил скорее всего он, но никто ничего так и не сделал? У вас тут что, никакой… ну, я не знаю, стражи нет?

— Он аристократ, наследник одного из влиятельнейших домов, — вздохнула Прия, — такого сложно призвать к ответу.

— Но твои родители как могли тебя отдать? — у меня в голове просто не укладывалась полученная информация.

Сидеть спокойно на диванчике, на который меня усадили перед тем, как началась эта душещипательная исповедь, не получалось. Я ерзала, дергалась, периодически толкала плечом сидящего рядом Раяра.

Мой кошмар терпел.

— Он отказался от приданного и предложил выкупить невесту, — это признание прелестницы странно подействовало на Велиара. Напрягшись, он хмуро спросил:

— Как много ты мне не рассказала?

И Прия волшебным образом тут же замолчала, отказываясь продолжать разговор.

— А это вот «выкупить невесту» — это очень плохо? — любознательность моя вызвала мимолетное выражение досады на личике прелестницы.

— Если и она умрет от сомнительного несчастного случая, то ее семья не в праве будет выступить с обвинениями. Купленная невеста лишается любых родственных связей, — Делмар был непривычно хмур. Странное дело, но вот это вот огнеопасное чудовище, совсем недавно удерживавшее в доме кучу человеческих девушек и считавшее такое положение дел вполне нормальным, отчего-то злилось.

Ошибалась я или нет, но, кажется, привязанность у хейзаров все же не только к членам семьи была крепкой, этих троих судьба Прии тоже очень волновала.

— Я так понимаю, погибшую жену он тоже купил?

Ответом мне был неуверенный кивок и печальное:

— Да.

— А, может, наведаемся в гости к несостоявшемуся жениху? — азартно предложила я. Я чувствовала себя сильной, у меня была своя собственная тьма и жгучая жажда справедливости… или крови. Крови одного аристократического отморозка.

— Я сам, — остудил мой пыл Велиар.

— Сам так сам, — пробормотала я, удобнее устраиваясь под боком у кошмара, — мы же в ответе за тех, кого купили…

— Яна!

Неожиданный поворот, но возмутилась почему-то Прия.

— Эээ… оконтрактили? — попыталась исправиться я. — Озадачили? П…

— Яна! — И Раяр в стороне не остался. Вот только его грозный рык меня тоже полностью заткнуть не смог.

— Повязали, — совсем тихо пробормотала я, вжимая голову в плечи.

Так и сидела все время, пока мой кошмар рассказывал, как я здесь оказалась, и что произошло. Просто очень неуютно было под испытующим взглядом Велиара.

А уж как кошмарно стало, когда он заговорил…

— Почему она до сих пор жива?

Вот лучше бы молчал.

— А давайте вы не будете задавать такие пугающие вопросы, — предложила я недружелюбно, — я еще молода и полна сил, мне рано умирать.

— Именно силы ты и полна, — зловеще согласился Велиар, — слишком большая опасность.

— Я ее обучаю, — мой суровый кошмар успокаивающе обнял меня за плечи.

— Она сбежала от тебя, открыв множество проходов. Это опасно. От нее нужно избавиться.

Прия совсем побледнела, а Делмар, до этого удобно развалившийся на диване слева от меня, подобрался и подсел ближе.

Велиар, вместе с прелестницей, чью ладошку не выпускал все время разговора, сидели напротив, по ту сторону низкого стеклянного столика. И ему было бы очень удобно в меня чем-нибудь запустить…

— Нет, — Раяр был просто убийственно спокоен. Так же спокоен, как и в тот печальный день, во время визита светлых.

И тема беседы была та же. Моя смерть.

— Ты не понимаешь? — раздраженно спросил Велиар. — Зачем тебе она? Необученная, наглая девчонка. Она должна умереть.

— Если он сейчас тут расчувствуется и благословением жахнет, — вызверилась я, враждебно глядя на мрачного хейзара — как выяснилось, родственники у моего кошмара были один хуже другого, — я очень расстроюсь.

Плечо мое сжали крепче. То ли успокаивающе, то ли предостерегающе — непонятно. Зато ответ его был однозначным:

— Я не убью Яну и не позволю тебе или кому-то еще ей навредить.

Велиар обиделся. Нет, со стороны выглядело все так, будто он чуточку озверел и вот-вот начнет дымиться, но я-то знала, что он просто обиделся.

— Ты готов рискнуть всем, лишь бы сделать мне наперекор? — угрожающе тихо сказал он. — Девчонка — сосуд, к тому же полна силы. Однажды адепты ее уже выкрали, выкрадут еще раз, кто сказал, что это не повторится? Что в следующий раз мать не пробудится? Мы для того ее усыпляли?

— Охотник, — сунулась было я, но под тяжелым взглядом серых глаз беспомощно заткнулась.

Я считала гляделки моего кошмара жуткими? Я ошибалась, у него самые прекрасные глаза на свете!

— Охотник мог прийти специально.

— Экий недоверчивый, — пробормотала я, теснее прижимаясь Раяру. Какой же, все-таки, замечательный у меня кошмар.

— Я выучу ее, — хищник выглядел совершенно спокойным, хотя я отчетливо ощущала, как он напрягся, когда его бешеный братец чуть вперед подался, — и она сама сможет себя защитить. От всего.

Раяр был полностью уверен в своих словах, вот только Велиара убедить так и не смог. Тот продолжал поглядывать на меня с подозрением, но хоть убить не пытался… не при брате. А наедине с этим ужасом оставаться я и не планировала.

Хотя напросилась проводить Прию до кареты.

И оно того стоило. Лица всех встреченных нами слуг по дороге из гостиной на улицу, к воротам, где уже стояла запряженная и готовая к отбытию карета, того стоили. Такой неприкрытый первозданный ужас отразился на их лицах, когда вместо одного хейзара они увидели аж троих.

Я не чувствовала, но была уверена, что в доме сейчас тесно от их страха. Просто не продохнуть.

Забиралась в карету Прия долго. Сначала обняла меня, потом попрощалась с Раяром и Делмаром, потом еще раз обняла меня. И еще раз.

— Ты если не хочешь с ним ехать, так и скажи. Я сейчас нас быстренько куда-нибудь перемещу, — предложила я шепотом после четвертых обнимашек. Не то, чтобы я была прямо против… но жалко же ее.

— А ты разве умеешь?

— Не умею, но, кажется, если меня уронить, то я перемещаюсь. Можем проверить. Ты держишься за меня, а я падаю. Идет?

— Не нужно.

Велиар, который стоял в сторонке, но точно все слышал, лишь сверкнул на меня глазами.

Прию из моих рук в прямом смысле вырвали силой. Она хотела еще немножечко пообниматься, а ее чудище хотело уже отправиться в путь. И чтобы глаза его меня больше не видели.

Карета уезжала очень интересно. Кони медленно разгонялись, подгоняемые странным возницей с белыми неживыми глазами. Тот щелкал кнутом над лошадиными холками, заставляя их бежать все быстрее. Разгоняясь, они неслись по каменной дороге вдоль других, таких же огороженных высоким забором, особняков. В какой-то момент из-под копыт их, рассыпаясь словно искры, начал выбиваться сизый туман. Его становилось все больше и больше, поворот на следующую улицу отсюда был хорошо различим, но через каких-то несколько секунд я уже не могла его разглядеть. Туман затопил все пространство, заглушая дробный цокот копыт, который становился все тише, пока резко не оборвался.

Тишина была неправильной, даже противоестественной. Карета не могла так резко уехать, ей нужно было бы хотя бы замедлиться на повороте, но не щелчков хлыста, ни стука копыт слышно больше не было.

Туман рассеивался неохотно.

— А…

— Велиар всегда любил такие трюки, — хмыкнул Делмар, любуясь тем, как туман медленно истончается, делаясь полупрозрачным и зыбким. — Переместиться на ходу вместе с каретой, что может быть веселее?

— Странные у вас представления о веселье, — вынуждена была признать я.

— Нам пора возвращаться.

И вот нет бы предложить прогуляться, полюбоваться городом, отдохнуть. Нееет же, откуда бы в голове моего кошмара взяться таким ужасным идеям?