II

Рано утром в обветшалом доме на окраине Хольтэста пробудился четырехлетний мальчонка. Сонно покрутил вихрастой, чернявой головой, потер заспанные глазки, сполз с постели на пол, прогулялся до мягко застеленной, но не тронутой лавки, вернулся и принялся дергать за пестрое, шерстяное одеяло, хныча во весь голос: – Берцх вставай. Берцх, бра-атик. Где Анцха? – Отстань, Гухт, – ворчливо отозвался голос из-под одеяла. – Спит твоя сестра еще. – А вот и нет! – Мальчик упрямо топнул ножкой. – Я проверил. Не вернулась она! – Как не вернулась?! – Берцх подскочил, ошалело хлопая глазами. Костлявый и черноволосый, как брат, возрастом он был постарше лет на шесть. Недолго думая, Берцх спрыгнул на пол, натянул штаны и рубаху, помог с одеждой Гухту и, крепко ухватив его за руку, поволок за собой к Лесным воротам. Еще издали он приметил высокого стражника, что неспешно прохаживался вдоль ворот взад-вперед. Темные волосы обрамляли его одутловатое лицо. Близко посаженные глаза глядели жестко. На лице застыла недобрая усмешка. Берцх кинулся к нему наперерез с криком: – Помогите! Сестра наша пропала, Анцха! Стражник замер и недовольно прищурился, а Берцх принялся разъяснять: – Давеча сказала, за город пойдет, да тут же вернется. Как бы не стряслось чего! – Эка невидаль! – бросил стражник и гадко усмехнулся. – Мало ли где твоя сестрица ночевала? Обожди, скоро явится. Берцх понял, куда клонит стражник, и лицо его покраснело от злости. – Вчера, говоришь, ушла? – произнес чей-то твердый голос. Дети и стражник разом оглянулись. Позади них, скрестив на груди крепкие руки, стоял Брав. Он глядел задумчиво и, как показалось Берцху, тревожно. – Зачем сестра пошла, не сказала? Тот покачал головой. Гухт снова принялся хныкать, беспрестанно цепляясь за брата. – Гляжу, у нас в стражниках теперь детвора ходит? – вдруг насмешливо обронил кто-то. К стоявшим подошел Шнарф. – Так я, может, это, дальше спать пойду? – продолжил насмешничать он. – Без меня управитесь? – Анцха пропала, – пояснил Брав. – Берцх говорит, вчера вечером за город ушла и до сих пор не вернулась. Видно, недосмотрели мы… – За всеми не углядишь, – пожал плечами Шнарф. – Проверить надо! – На что? – выпучил глаза тот. – Смогла выйти – смогла и войти. – Он пожал плечами. – Заработалась, поди, где-то, да там и уснула. Она же дома почти не появляется с тех пор, как их родители померли. – А все равно лучше проверить, – добавил Брав так, чтоб не слышали дети. – Вдруг вправду не вернулась? И этот странный рев в лесу… Как бы чего не стряслось. – О чем это вы? – подступил к ним взволнованный Берцх. – О том, что начальника стражи, Борха, дождаться нелишним будет, – ответил Шнарф и насмешливо фыркнул, – прежде чем отправиться в лес по ягоды-грибы. Берцх обиженно насупился, но, решительно скрестив на груди руки, приготовился ждать. Долго стоять им не пришлось. Начальник стражи каждый день спозаранку обходил все городские ворота— узнать, как ночь прошла, не стряслось ли чего. Они заприметили его еще издали. Высокий, поджарый стражник неторопливо, но уверенно шагал в их сторону. Некогда черные волосы его выбелила частая седина, не обойдя стороной и длинную бороду. Из-под изломанных кустистых бровей глядели строгие, но лучистые темно-серые глаза. Волевая ямочка на подбородке и нос с горбинкой лица не портили, лишь добавляя недюжинной внутренней силы. Длинный зеленый плащ был подбит мехом. У кожаного пояса посверкивала, украшенная драгоценными камнями, рукоять боевого меча. Изучающе оглядев замерших стражников и детей, мужчина улыбнулся уголком рта: – Это что за столпотворение у ворот? Брав вполголоса растолковал ему, как примерно обстояло дело. И про то, что слышал вечером странный рев, не забыл. Борх нахмурился, задумчиво коснулся рукой седой бороды. – А, пожалуй, стоит пойти. Варг! Опусти мост. Вы четверо, – он кивнул на Брава, Шнарфа и еще двух подошедших на пересменку стражников, – отправитесь в лес. Ночной смене постов своих пока не оставлять. – Вам что-то известно? – всполошился Берцх, напрочь позабыв о том, что перед ним стояли матерые стражники во главе с самим начальником городского караула. – Пока ничего, – терпеливо ответил Брав. – Ступайте домой. Кто знает, быть может, сестра ваша первее нас вернется. Стражники ушли, а братья еще долго глядели им вслед. Яркое пламя факелов разгоняло серую лесную мглу. Люди шли быстро. Попробовали было позвать Анцху – без толку. Но долго бродить не пришлось. Скоро в воздухе повис тошнотворный запах тлена. Стражники многозначительно переглянулись. Брав потемнел лицом. Даже Шнарф подрастерял обычную веселость. – Да, может, зверь какой-нибудь издох, – предположил он. – Что сразу думать о самом плохом. – Но, приметив, как Брав поменялся в лице, стражник обернулся и шарахнулся назад. – Забодай меня кабан! На земле лежало тело девушки, густо перепачканное грязью и кровью. Ее горло было разорвано, глаза навеки померкли, по телу уже разлилась холодная, мертвецкая синева. – Кто же это ее так? – ахнул Шнарф. Они приблизились. Двое других стражников остались стоять как примороженные. – Неужто и вправду медведь? – с сомнением проговорил Шнарф, осматривая раны погибшей. – А ты сюда погляди. – Брав вскинул факел высоко над головой. Шнарф обернулся и ошалело притих. Корявый ствол могучей ели покрывали глубокие, длиной в две руки, борозды. Как будто ее играючи вспороли неведомые боевые крюки. – Ты когда-нибудь такие следы видал? – проронил Брав. Шнарф не ответил, только головой покачал. – Уж очень странный был рев, – задумчиво повторил Брав оброненные накануне слова. – И зверь все же оказался непростой. Не из людских земель. – Хорошо, – нехотя согласился Шнарф. – Пусть так. Но отчего он ее не сожрал? Брав пожал плечами. – Глядите! – воскликнул один из стражников, протянув им мешок, доверху набитый травой. Брав поднес его к лицу и тут же отпрянул. – Сон-трава! – Вот уж загадка так загадка, – почесал затылок Шнарф. – Чего ей травка эта понадобилась на ночь глядя? Навряд ли оттого, что не спалось. Странный зверь. Диковинная трава. И впрямь попахивает волшебством. Прав ты был вчера, Брав. Зря я тебя не послушал. Тот кивнул и продолжил пристально осматривать поляну. Задумчиво оглядел разбитый светильник, поднял с земли оброненный нож. – Она даже не пробовала бороться, – тихо проронил он. – Поборешься тут, как же, – хмуро отозвался Шнарф. – Когда неведомое чудище размером с ту же ель напротив тебя стоит. – Надо поторапливаться, – рассудил Брав. – Пока это чудище не вернулось. Что-то мне подсказывает, вчетвером нам его не одолеть. Стражники соорудили самодельные носилки и переложили на них задеревеневшее тело. Брав накрыл его так, чтоб не видно было мертвого лица. – Не хватало еще, чтоб братья ее такой увидали, – пробормотал он. – Может статься, они так под воротами и околачиваются. Шнарф вздохнул. – Эх! Что теперь станет с ними! Были сиротами, но хоть сестра о них заботилась. А теперь и вовсе остались одни-одинешеньки. Стражники молча двинулись в обратный путь. Брав не ошибся, мальчики и впрямь поджидали их у ворот. Едва завидев, бросились навстречу. – Что с ней? – вскричал вмиг побелевший Берцх. Перепугавшийся Гухт зашелся горестным ревом. Брав, перехватив на ходу старшего брата, поднял на руки младшего и строго-настрого наказал: – Погибла она. Зверь задрал. Не глядите! Берцх изловчился-таки посмотреть. Завидев перемотанное тканью тело, затрясся и зарыдал, уткнувшись Браву в живот. Гухт беспомощно висел на стражнике и, не в силах дольше кричать, просто жалобно всхлипывал. Борх молча выслушал Брава, то и дело темнея лицом. Мельком глянул на детей и приказал тоном, не терпящим возражений: – Никому не расходиться. Тело пока снесите туда, где она жила. Детей в дом не пускать. Позаботьтесь о них: напоите-накормите, пристройте на ночлег. Я покамест правителю доложу. Брав поразмыслил недолго и кивнул плачущему Берцху: – Ступай за мной. Он трудно зашагал в сторону домов, но, не обнаружив Берцха подле себя, обернулся. Мальчик стоял как вкопанный, невидяще глядя перед собой. – Берцх! – окликнул его стражник. – Идем! У меня переждете. Там отец и меньшая сестра. Они о вас позаботятся. Мальчик очнулся, упер в Брава преисполненный горечи взор. Кивнул и медленно подошел. Брав решительно ухватил его за руку, другой крепко прижал к груди перепуганного Гухта. Губы стражника побелели от внутренней муки. Одна мысль не давала ему покоя. Давеча вечером зверя он все же слыхал. Слыхал, но на своем не настоял. Кто бы знает, как оно обернулось. Быть может, прояви он чуть больше настойчивости, была бы несчастная Анцха сейчас жива. * * *Хейта застонала и с трудом разлепила тяжелые веки. Голова гудела, противно шумело в ушах. Яркие солнечные лучи больно ударили по глазам. Она потерянно огляделась, силясь припомнить, что приключилось накануне. Издалека донеслись звуки людских голосов, детский плач, гневная перебранка. Хейта вздрогнула и выпрямилась. Ей разом припомнилось все: изгнание, жуткий сон, долгий переход, город. Она все-таки добралась до Хольтэста! Девушка силилась подняться. Тело ответило тупой, ноющей болью – трудное странствие и падение давали о себе знать. Досада на свою косолапость ужалила в сердце словно гадюка. Ведь добралась до города накануне. Надо было ей оступиться! Не переставая ругать себя почем свет стоит, Хейта скоро зашагала в направлении города. Она вынырнула на широкую дорогу неподалеку от ворот, над которыми развевалось гордое серебристое знамя с раскидистой елью посреди. Этот герб принадлежал правящей здесь династии Рильдов. Стражников у моста было видимо-невидимо. Ужасная догадка окатила девушку, словно кипятком. Неужто и вправду случилась беда? Неужто она опоздала? Поглубже надвинув капюшон, Хейта приблизилась к воротам. Один из стражников, заприметив ее, кликнул других. Сразу несколько здоровенных мужчин, разом обернувшись, скрестили на ней мрачные взоры. – Стой! Кто такая? – спросил самый плотный из них, с рыжеватыми волосами и круглым, красным лицом. Хейта признала в нем Шнарфа из своего сна. – Я… Вильда, – представилась Хейта первым именем, что прыгнуло ей на ум. Свое ей говорить отчего-то не захотелось. Вряд ли, конечно, тут слыхали про странную девушку по имени Хейта, но остеречься было нелишним. – И откуда ты пожаловала, Вильда? – спросил другой стражник. Он был статен, высок, седовлас и одет богаче, чем остальные. Хейта без труда признала в нем Борха, главу городской стражи. – Деревня тут есть, неподалеку… Охна, – ответила Хейта, усиленно припоминая название хоть какой-нибудь окрестной деревеньки. – Я оттуда родом. – А чего здесь забыла? – спросил Шнарф. – Мне к Фэйру надо. Он здешний целитель. – Знаем-знаем старину Фэйра, – улыбнулся тот. – На что он тебе понадобился? Захворала, что ль? – В ученики к нему хочу, – честно ответила Хейта. – А с чего ты взяла, что он тебя примет? – спросил глава, сверля ее пытливым взором. – Фэйр бывал у нас не раз, – пояснила она. – Успел меня кое-чему научить. Но я хочу знать больше. Ведь второй целитель вам в городе не помешает? – Не помешает, – задумчиво кивнул тот. – А как ты до нас добралась? – не унимался Шнарф. – Дошла, – был ответ. – Сама, без провожатых? – Он недоверчиво вытаращил глаза. – И обидеть не попытался никто? – Да я тайными тропками шла, – призналась Хейта. – Фэйр как-то выучил. – То-то ты такая чумазая! – хохотнул он. – А я было подумал, что у вас там, в Охне, все такие ходят. Запоздало опомнившись, девушка пристыженно покосилась на свой замызганный плащ, сапоги в засохшей грязи и руки в царапинах. Вот отчего стражники так на нее таращились. Небось, приняли ее за обычную попрошайку. – Успел научить, говоришь? – произнес глава стражи. – Стало быть, ты и в том, что связано с волшебством, знаешь толк? – Немного, – ответила Хейта, гадая, к чему он клонит. – Проходи, – кивнул Борх. – Найдешь Фэйра, велишь ему разыскать стражника Брава. Он до него пошел, но мало ли, вдруг разминулись. А ежели Фэйра не сыщешь, так сама помоги Браву. Поняла? Хейта кивнула и спросила делано бодро: – А что стряслось? Стражники помолчали. – Ночью девушку задрали в лесу, – наконец, нехотя ответил ей Шнарф. – Зверь какой-то. А что за зверь, не поймем. Да ты ступай, тебе Брав по ходу дела все растолкует. Но Хейта словно окаменела. Живот стянуло в тугой узел, а сердце ухнуло куда-то вниз. Конечно, она опоздала. Так старалась, а все-таки сплоховала в конце. И не предотвратила беды. – Ты что, оглохла, что ли? – гаркнул он. – И отчего лицо свое прячешь? – стражник потянулся к Хейте с явным намерением сорвать с нее капюшон. Но девушка, опомнившись, резко отскочила в сторону. – Пятна у меня на лице страшные, – выпалила она. – Я в детстве захворала сильно, Фэйр меня вылечил, а они остались. – Ладно, – вздохнул тот. – Ступай, и так заболтались с тобой. Хейта кивнула и, поспешно миновав мост, оказалась в городе. Хольтэст обрушился на девушку буйством всевозможных звуков. Неподалеку галдела ребятня, отовсюду доносились голоса лавочников, наперебой расхваливавших свой товар, шумели инструменты ремесленников. Вот пожилая женщина что-то в красках пересказываетдругой, а та громко охает, качая головой. Хейта сперва внимательно приглядывалась и прислушивалась, а потом взгляд ее стал рассеянным. Отголоски разговора со стражником жутким эхом отдавались в ушах. Совесть нещадно грызла за проявленную слабость, ценой которой оказалась человеческая жизнь. Хейта так глубоко погрязла в собственных мыслях, что едва не налетела на плотную женщину с кадкой воды. Та ойкнула и принялась возмущенно браниться. Ловко вывернувшись, Хейта наступила на хвост тощему коту, который дико заорал и дал деру. Девушка шагнула вперед и с ходу налетела-таки на кряжистого мужика. Из-под широкого капюшона его лица было почти не видать. Она различила лишь тонкие губы, мясистый нос и полыхнувшие злостью большие, близкопосаженные глаза. Хейта открыла рот, чтобы извиниться, но мужик ее опередил: – Смотри, куда идешь! Глупая девка! Хейта вздрогнула, как от пощечины. Не то чтобы она не была привычна к грубым словам. Была, да и к словам, что похуже этих. Но то было в деревне Кихт, и до сих пор там и оставалось. Услышать подобное в Хольтэсте, в первый же день, было неожиданно, неприятно и горько. – Простите, я не нарочно, – только и успела пролепетать она. – Прочь пошла! – Он оттолкнул оторопевшую девушку, плотнее запахнул замызганный грязью плащ и зашагал дальше, неуклюже отставляя хворую левую ногу. Хейта только вздохнула тяжко и медленно двинулась вперед. С каждой минутой Хольтэст нравился ей все меньше и меньше. А тесная улочка тем временем вывела ее на другую, еще более тесную и темную. В этом квартале обитали бедняки и нищие. И здесь же проживал Фэйр. Он поселился тут очень давно, когда еще не был известным целителем. А потом, даже когда дела его пошли лучше, покидать дом не пожелал. «Здешние жители болеют чаще, от нищеты да грязи, – отвечал он на уговоры доброжелателей, – потому им моя помощь нужней. Да и как я потащусь со всем своим барахлом? Еще перебью да растеряю чего по дороге». Хейта в нерешительности замерла перед темной, рассохшейся дверью. На ней были умело начертаны три изогнутых стебля с резными листьями. Каждый оканчивался пушистым цветком, походившим на маленькое лучистое солнце, – ромашкой. Это простое, но удивительно полезное растение было извечным символом целительства у хельдов. Девушка еще снаружи заслышала стук шагов. Сердце в ее груди радостно встрепенулось, предвкушая долгожданную встречу. Она громко постучала, не выдержав, толкнула дверь, шагнула внутрь и в растерянности замерла. Из глубины дома на нее глядел не улыбчивый рыжеволосый Фэйр, а строгий, русовласый мужчина. Брав. Какое-то время они молча таращились друг на друга. Первым опомнился стражник. – Кто такая? – подозрительно спросил он. Видимо, неряшливый вид Хейты совсем к себе не располагал. Она повторила все слово в слово, как у ворот, и про наказ главы стражников не забыла. Брав задумчиво почесал голову. – Вон оно как. – А что Фэйр? – нетерпеливо спросила Хейта. – Нет твоего Фэйра, – развел руками стражник. – Тут вообще не пойми что творится. Все вверх дном. То ли уходили впопыхах, то ли воры похозяйничали. Только теперь Хейта огляделась и с изумлением заметила, какой в доме творился беспорядок. Стол и лавки, обычно заставленные всякой всячиной, опустели. А сами вещи валялись под ногами. Пучки сухих целебных трав, обычно висевшие под потолком, были безжалостно сорваны и разбросаны по земляному полу. Не обошла беда стороной и книги в затейливых кожаных переплетах. Растрепанные, а местами даже изодранные, громоздились они на столе и под ним. Фэйр, правда, особой чистотой и порядком никогда не отличался. В запале, окрыленный идеей, мог побросать вещи где попало, но такое даже для него было слишком. – И впрямь странно это, – севшим голосом проговорила Хейта. – Как бы чего не стряслось. А давно от Фэйра нет вестей? – Да кто его знает, – пожал плечами Брав. – Мы за ним не следим. Ему разрешено входить в город и покидать его, когда пожелает. А уж где он там бродит и чем занимается, это, как говорится, не наше дело. – Стражник покачал головой. – Хороший он человек. Жаль будет, ежели с ним беда приключилась. Хейта не нашлась что ответить. Но сердце в ее груди точно сдавили неведомые тиски. – Ладно, – махнул рукой Брав. – Фэйра нет, зато есть ты. Ступай за мной. Надо тебе на раны погибшей поглядеть. Вдруг сообразишь, от кого они ей достались. Хейта кивнула, но лицо ее при этом страшно побледнело. Ей приходилось, конечно, видеть мертвых и прежде. Доводилось наблюдать, как человек уходил от болезни. Но вот так… когда она знала страх и страдания девушки как свои, когда спешила, дабы этому помешать, а попала на кровавое убийство, – такого с ней еще не бывало. – А как девушка попала за ворота? – спросила Хейта, чтобы как-то отогнать подступавший страх. – Отчего родные пустили? – Да пускать было некому, – ответил Брав. – Анцха в доме была за старшую, с тех пор как родители померли. Да и работала больше, чем иной мужик. За братьями меньшими смотрела. Двое их, сироток, теперь осталось. Хейта вздрогнула. Анцха. Вот как звали девушку, которую она не спасла. Хорошее имя, доброе. На всеобщем означало «полевой цветок». Отчего-то защипало в носу. И остаток пути Хейта не проронила ни звука. Дом, где обитала Анцха, оказался совсем уж неказистым и бедным. У старой двери стоял сурового вида стражник. Хейте он отчего-то сразу не понравился. Волосы угольно-черные, а лицо длинное, припухшее, землистое. Из-под низких бровей цепко глядели большие темные глаза. Покосившись на Хейту, он неприязненно бросил: – Кто такая? – От Фэйра, – пояснил Брав. – Ученица его. Самого не сыскали. Борх велел ей нам помочь. – А она в обморок не грохнется, как только войдет? – язвительно вопросил тот. – Не грохнусь, – буркнула Хейта, хотя сама не была в этом так уверена. – Гляди, – хмыкнул стражник. – Там вонища такая стоит! Хлеще, чем на болоте. – Будет зубоскалить, Варг, – нахмурился Брав. – Давай отворяй. Тот нагло осклабился и толкнул ногой дверь. Хейта шагнула в застоялый полумрак. Смрадный запах тлена и правда успел уже его пропитать. Тело Анцхи лежало на столе. Казалось, она просто преспокойно спала. Хейта потупилась. Она мысленно умоляла себя не вскрикнуть и не лишиться чувств, ее ведь сюда не за этим позвали. Собравшись с духом, она медленно подняла тревожные глаза. Голова девушки была сильно запрокинута назад и влево. Сквозь продранную рубаху было видно следы от когтей. Длинные и широкие, они вспороли не только плоть, достали до кости. Шея была разорвана грубо. Кожа сделалась серой, как шляпка поганки, а одежда стала черной от обильно хлынувшей крови. Воспоминанием вспыхнули зрачки зверя, зеленые, с красными прожилками. И огромная горбатая спина, утыканная ветвистыми костяными отростками. Еще тогда, после кошмара, Хейта смекнула, что это был за зверь. А теперь, увидев раны воочию, утвердилась в догадке. Перед глазами всплыло лицо Анцхи, когда кровь хлынула изо рта. Хейту замутило, развернувшись, она кинулась к двери и выскочила за порог. Согнулась пополам, глотая воздух, точно пойманная в сети рыба. Стражники вышли следом. Варг глядел с усмешкой. Брав – озабоченно. – Девка глупая, – едко бросил черноволосый, сплюнул досадливо. – Только время потратили на тебя. И так было понятно, что это медведь. – Это не медведь, – ответила Хейта, разгибаясь. – Стало быть, волк, – не унимался Варг. – И не волк, – упрямо сказалаХейта. – Зверь этот не из ваших лесов. Имя ему – мохнорог. И в нем не один, а все пять медведей поместятся. – Я сразу сказал, что зверь непростой, – кивнул Брав. – Да откуда ему тут взяться? – воскликнул Варг. – Может, это какой-нибудь оборотень распоясался? Так мы его живо уймем. – Не оборотень это, – устало вздохнула Хейта. – А ты почем знаешь? – с вызовом бросил стражник. – Знаю, и все тут. Не рассказывать же им было про сон, в самом деле. Засмеют или, чего хуже, поверят. Тогда не оберешься расспросов. Брав смерил девушку задумчивым взглядом. – Ну, поведай нам про этого мохнорога. Хейта сдвинула брови, припоминая. – Мохнороги похожи на оживший холм или небольшую гору. Волосатые, спина в костяных отростках, а на голове – ветвистые рога. Живут эти волшебные звери в глухих еловых лесах. Питаются в основном ягодами, кореньями да мелкими грызунами. Но на других волшебных существ не нападают. Они и в людской удел-то никогда не заходят. Слишком шумно им у нас. – А этот приперся! – злобно прошипел Варг. – Да еще и девку задрал! – Задрал, но не сожрал, – вслух припомнил Брав. – Вот-вот! – ткнул в него пальцем Варг. – Отчего? Хейта пожала плечами. – Этого я пока не знаю. – Быть может, он больной? – предположил Варг. – Звери, когда сбесятся, творят невесть что. Девушка задумчиво поглядела на него. Больной зверь… Как ей самой это в голову не пришло! Хотя что-то внутри нее тут же воспротивилось этой идее. – Вот еще, при убитой нашли. – Брав протянул Хейте доверху набитый мешок. – Она сон-траву собирала. «Я знаю», – чуть было не сказала Хейта, но вовремя опомнилась. – Для себя собирала, или кто попросил, – развел руками стражник, – загадка. – Погоди, – спохватился Варг. – Так, может, это Фэйр ее и послал! Хейта уставилась на него. – Зачем ему? – Как это зачем? – был ответ. – Он у нас в городе один по волшебно-целебной части. Понадобилась травка, самому идти некогда, вот и отправил Анцху. – Глаза Варга бешено засверкали. – Может, он и мохнорога к городу привел? Вознамерился исцелить его да усыпить перед этим? Хейта, несмотря на подавленное настроение, чуть не покатилась со смеху. – Фэйр, конечно, не от мира сего. Но он не сумасшедший. И не допустил бы, чтобы больной волшебный зверь даже близко к городу подошел. Тем паче не стал бы девушку ночью в лес за сон-травой посылать. – Что бы ты ни говорила, близ города рыщет опасный зверь, – бросил Варг. – А волшебная трава и отсутствие Фэйра говорят не в его пользу. Лучше бы ему объявиться поскорее да все растолковать! Правитель его, конечно, любит. Но одна жертва уже в городе есть, и кто знает, что будет дальше? – Он кивнул Хейте. – Пойдем. Доложим обо всем Борху и государю. Девушка едва не застонала. Не успела она в город прийти – и понеслось! Убийство Анцхи, пропажа Фэйра, возмутительные обвинения, а теперь еще – здрасьте пожалуйста! – отправляйся к здешнему правителю. Хейта лихорадочно думала, как поступить. Очередной приступ тошноты так кстати подкатил к горлу. Девушка нарочно пошатнулась и привалилась спиной к стене. – Что-то дурно мне. Опять в духоту – точно в обморок грохнусь! Да и вид после пешей прогулки у меня еще тот! – Она стыдливо потупилась. – Неловко в таком перед государем. Вы лучше сами ему обо всем расскажите, а я пока разыщу Фэйра и лично сопровожу его в замок. Зуб даю, он здесь совершенно ни при чем! – Это уже правителю решать, – буркнул Варг. Окинув девушку придирчивым взглядом, он добавил: – Ладно, ты и впрямь своим видом переплюнешь любого нищеброда. Пойди переоденься и отмойся. Тогда и поговорим. При этих словах Брав неодобрительно нахмурился. Хейта поспешно кивнула. Какое-то время она еще смотрела вслед удалявшимся стражникам, а потом задумчиво огляделась. Ей до смерти хотелось разыскать Фэйра. Но что-то подсказывало ей, целителя и вправду не было в городе. Печальная и озадаченная, побрела усталая девушка по щербатой улочке, теряясь в страшных раздумьях и не менее страшных воспоминаниях. Хейта не ведала, сколько времени прошло, когда ноги вывели ее к площади. В Хольтэсте, славном торговлей, это место можно было по праву назвать сердцем города. Тут совершались сделки, со всех сторон зазывали менялы, шумели горластые торговцы, предлагая свой товар отведать, примерить и прикупить. Попадались как умелые потешники, так и пронырливые попрошайки. Босоногая детвора носилась по площади, выклянчивая монетку. Какой-то нищий старик в обносках горланил веселую песню. До носа Хейты донеслись всевозможные вкусные запахи: душистых фруктов, спелых овощей, сдобной выпечки. Она потянулась было за кошельком, но рука ее замерла на полпути. К Фэйру она не попала, и чем дальше жить, было пока неясно. Но та единственная монета, что ей сунула мать, могла еще пригодиться. Потому Хейта достала из сумы сморщенное яблоко и принялась его жадно жевать. Девушка бесцельно скользила взглядом по торговым прилавкам, как вдруг изнутри ее словно что-то толкнуло. Она даже перестала жевать и настороженно замерла. Ощущение не было плохим, просто очень необычным. Ощущение взгляда… Когда на тебя смотрят в упор. Она и раньше ловила на себе такие взгляды, но они всегда были весьма неприятными. Этот же был другим. В нем было любопытство и не чувствовалось враждебности. Хейта медленно повернула голову. Незнакомец стоял на углу неказистой улочки, прислонившись плечом к деревянной стене. Он был крепким и очень рослым. Тело его надежно скрывал длинный темно-серый плащ. Голову покрывал капюшон, но в свете теплых солнечных лучей Хейте удалось-таки разглядеть его лицо. Крутой подбородок, резкие скулы, прямой нос. Густые темные брови прочертили высокий лоб. Мрачное и строгое лицо можно было бы даже назвать суровым, если бы не глаза… Хейта встретилась с ними взглядом и замерла, невольно затаив дыхание. Большие, темно-серые, безмятежно-спокойные. А на дне их плескалась такая печальная, такая горькая, такая чистая доброта, какую можно встретить лишь в глазах тех, кому в жизни выпало пройти через очень немалое… И кто, несмотря на все невзгоды, умудрился выжить и доброту эту не растерять. Бездонные, удивительные были глаза. Они притягивали и завораживали одновременно. И Хейта поняла, что тонет в них. Тонет совершенно, беспомощно и безвозвратно. Но ей не было страшно. Ей хотелось тонуть. – Вор! Ловите вора! – заверещал кто-то на площади так громко, что Хейте помстилось, будто орали прямо над ее головой. Девушка невольно оглянулась. Плотная, краснощекая баба белой от муки рукой в отчаянье указывала на кого-то в толпе. А потом, решительно выскочив из-за прилавка, бросилась вдогонку. Она бы вряд ли угналась за воришкой, но нынче удача была на ее стороне. Люди засуетились, откуда ни возьмись подступили суровые стражники. И между ними, разъяренной торговкой и прочим людом беспомощно заметалась чья-то долговязая фигура. Опомнившись, Хейта обернулась. Но, незнакомца, конечно, уже и след простыл. Она вздохнула с досадой и принялась пробираться через толпу. Возмутитель спокойствия и впрямь выглядел весьма подозрительно. Длинный и тощий, облаченный в плащ с капюшоном, он двигался шустро и ловко, почти неуловимо, словно не шел, а плыл над землей. За каких-то пару секунд человек успел раз десять обернуться вокруг себя, оценивая, насколько плохо обстояли дела. Капюшон при этом он надвинул на глаза. Большие, зеленые, яркие, они лихорадочно сверкали и бегали, придавая своему обладателю воистину диковатый вид. Губы при этом он нервно покусывал, не переставая, однако, жутковато улыбаться во всю ширину своего тонкого рта. Смекнув, что дать деру не удастся, он стал вести себя совершенно иначе. Стремительно обежал сплотившихся вокруг него людей, исхитрился каждому в лицо заглянуть, не переставая твердить: – Ну какой я вор? Разве я на вора похож? Просто шел по своим делам, а она вдруг принялась орать! Я с перепугу не понял, что творится, то ли нападают, то ли в городе пожар, вот и дал деру! Ну поглядите, какой из меня вор? Хейта, созерцавшая эту картину, была уверена, что незнакомец врал. Врал все – от первого до последнего слова. Но тут она недоуменно заметила, что люди стали в сомнении качать головами, пожимать плечами. Кто-то даже махнул рукой и развернулся с твердым намерением уйти. Торговка, и та вдруг задышала ровней, растерянно опустив толстые руки. Может быть, тем бы это темное дело и кончилось, кабы Борх внезапно не вырос позади незнакомца и, ухватив его за шиворот, не наказал строго: – Бросай паясничать! Выворачивай карманы! Незадачливый вор понуро сник. Хочешь не хочешь, а пришлось делать, как приказали. Карманы были вывернуты. На землю посыпались блестящие заморские сладости в красивых серебристо-зеленых обертках. – Я же говорила, вор! – вмиг опомнившись, пуще прежнего заверещала торговка. – Я из великой земли Ламос! Мы с Хольтэстом издревле торгуем. И всякое бывало, но чтоб воровали прямо с прилавков среди бела дня? Позор! Всему городу позор! Вор должен за это ответить! Незнакомец, судя по всему, сперва не шибко испугался. Он только кривился, как от оскомины, всякий раз, как торговка выдавала очередную порцию неистовой брани. А когда она на мгновение приумолкла, вновь принялся увещевать толпу, оживленно размахивая руками: – Да меня самого в дороге обокрали! Поглядите, карманы совсем пусты. Кроме сладостей в них и не было ничего! И кошеля при мне нет, и сумы! Гол как сокол! А живот подвело! Что первое попалось под руку, то и загреб. Неужто из-за такой мелочи будете губить человека? Говоря это, он все тщился заглянуть себе за спину, в глаза стоявшего позади него Борха, но, получив как следует рукоятью меча по затылку, болезненно сморщился и решил оставить эту опасную затею. – Вот правителю свои байки сейчас и расскажешь. Он решит, что с тобой делать, ворюга! – пригрозил Шнарф. – Только ты это, ни на что особо не надейся, – как обычно, встрял нагловатый Варг. – У нас, в Хольтэсте, с грязными воришками вроде тебя разговор короткий. – Сказав это, стражник наглядно изобразил, как одной рукой, вроде как топором, отрубает себе другую. Тут-то Хейта и приметила страх, протаявший в зеленых глазах незнакомца. Казалось, бедолага только-только начал осознавать, в какую серьезную передрягу угодил. Теперь, когда он перестал беспрестанно метаться, девушке удалось получше его разглядеть. Лицо, слегка поросшее щетиной, было длинным и угловатым, под стать телу. Острый нос сильно выдавался вперед. Темные, всклокоченные волосы беспорядочно падали на высокий лоб. Кожа незнакомца была очень бледной, с тонкой сетью синих вен, как если бы он долго болел и вправду голодал. Да и весь внешний вид о крепком здоровье не говорил. А в очередное вранье про грабеж на дороге, как показалось Хейте, бедолага ненароком вплел долю правды. Он и впрямь был гол как сокол. Растерянный вор понуро побрел вперед, понукаемый Борхом. Хейта мельком успела поймать его взгляд. Куда делась самоуверенность и шальное бахвальство? Глаза вора не были злыми, скорее усталыми. Да и украл он, верно, тоже не из злого умысла. Илишить его за это руки? Девушке это отчего-то показалось наказанием чрезмерно суровым. Хейта долго потом вспоминала, что ее толкнуло тогда: откуда нашлись слова, где взялась эта отчаянная решимость, граничащая с безрассудством? Повинуясь какому-то глубинному наитию, она подалась вперед, растолкала впереди стоявших людей и выскочила аккурат перед пленником и суровой стражей. – Подождите! – голос, казавшийся таким грозным в ее воображении, въяве прозвучал на удивление неуверенно и глухо. – Стойте! – чуть громче добавила она. – Я его знаю. Он правду говорит. Когда к городу шла, видела, как его обокрали. Толпа изумленно зашумела. Не смог скрыть удивления и пленник, вперив в Хейту два разом вспыхнувших изумрудных глаза. Только стражники продолжали недоверчиво хмуриться. – А-а, Вильда, – признал девушку Борх. – Ну, рассказывай, что видела. Заглушив ворчание совести, Хейта выпалила как на духу: – Он пешком шел. Набросились на него трое, поколотили. Все, что было при нем, отобрали – и в лес. – Ну и что с того? – подскочила на месте возмущенная торговка. – Значит, можно ему у других красть? – Она дело говорит, – развел руками Шнарф. – Воровство есть воровство. – Вот-вот, – злобно насупилась баба. – Пусть платит за испорченный товар, чтоб впредь неповадно было. Не деньгами, так рукой! Варг толкнул вора вперед, но Хейта не отступила в сторону. Растеряв остатки разума, она отчаянно выкрикнула: – Я за него заплачу! Потянувшись к кошелю у пояса, она достала монету, подаренную матерью, и протянула ее торговке. – Вот… Этого хватит? У той широко распахнулись от изумления глаза, которые внезапно стало видно на заплывшем от жира лице. – Хватит, деточка, хватит! – елейным голоском пропела торговка, выхватила монету из девичьих рук и тут же запихала ее в широкий нагрудник. Исхитрившись наклониться до земли, она похватала попадавшие конфеты, сунула их Хейте в руки со словами: – Кушай, дитятко, на здоровье! – и утерев пот со лба, добавила: – Вот и славно! На том и разойдемся! – И была такова. А по законам Хольтэста— нет обиженного, нет и обидчика. Сбитые с толку люди стали медленно расходиться. Только стражники остались стоять, подозрительно косясь то на горе-вора, то на саму Хейту. – Не бедно вы там живете у себя, в Охне, – ехидно заметил Варг. – Раз готовы за всяких воришек золотые монеты раздавать. Хейта смущенно потупилась. Что ей было ответить на это? Она не могла вразумительно объяснить, отчего поступила так, а не иначе. – Ладно, некогда нам с вами возиться, – сурово обронил Борх. – В лес спешим, правитель наказал. – Он кивнул девушке. – Спасибо, что про зверя поведала. Вооружились до зубов. Тебе, Вильда, город покидать пока не велено. Что до тебя, – глава строго поглядел на незнакомца, – еще раз стянешь что-нибудь на рынке, мигом останешься без руки, а то и без двух, усек? Тот поспешно кивнул. На его тонкие губы уже успела вернулась та неизменная обезоруживающая улыбка. – Постойте! – воскликнула Хейта. – А что вы собираетесь со зверем делать? – Выследить и убить, – прозвучал решительный ответ. – Это будет непросто, – взволнованно замотала головой девушка. – Шкуру мохнорога не пробьешь ни одним оружием. Она у него тверже алмаза! – Ничего, – весело отозвался Шнарф, – мы тоже не лыком шиты. С этими словами стражники скоро зашагали прочь. Брав напоследок улыбнулся Хейте. Она ответила ему печальной улыбкой. Подумалось: «Неужто я отправила этих людей на верную смерть?» Хейта перевела взгляд на вора. Тот разглядывал синее небо. Казалось, ему все нипочем. Ей вдруг стало жутко досадно за свою ребячливость и глупость. Отдала золотую монету. И впрямь, за кого? Что делать теперь? На что жить? Где ночь коротать? – Благодарю, – незнакомец белозубо скалился. Только сейчас она приметила, какие тонкие и острые были у него зубы. А еще поняла, что не могла представить, сколько ему лет. Он казался немногим старше ее, а там – поди разбери. Непонятная мудрость, какая приходит только с возрастом, едва заметной поволокой застилала его смеющиеся зеленые глаза, путала и сбивала с толку. – Бери. – Она протянула ему конфеты. Тот только головой помотал в ответ. – Бери, – настойчиво повторила Хейта. – Тебе они нужней. – Как сказать… – Он загадочно повел бровью, но конфеты все-таки взял. Поглядел на нее изучающе и вдруг спросил вкрадчивым шепотом: – Чем обязан такой доброте? Что побудило тебя солгать ради меня? Хейта поглядела на него в упор. – А тебе поди все расскажи, – нарочито грубо ответила она. Ей не понравились ни вопросы незнакомца, ни его таинственный тон. И вообще, веяло от него чем-то далеким и чуждым, отчего аж мороз побежал по коже. Незнакомец опешил. Даже назад отступил, как-то по-иному взглянув на свою спасительницу. – Могу я тебя чем-нибудь отблагодарить? – неожиданно вежливо поинтересовался он. Хейте вдруг сделалось совестно. Что это она, правда? Сперва помогла, а теперь как змеюка какая-то шипит на человека. – Ничего мне не нужно, – устало ответила девушка. – Просто постарайся впредь не воровать. Поверь, я хорошо знаю, что такое нужда. Но и в тяжелое время можно найти, чем себя прокормить. Да и за что рисковал? Кабы за хлеб. А то за какие-то конфеты… – Мудро девушка говорит. Очень мудро, – пробормотал незнакомец, незаметно приблизившись. – А на что капюшон? – вновь принялся допытываться он. – Солнышко греет, на небе ни облачка. Все простоволосые ходят, а ты чего? – Ты сам в капюшоне, разве не так? – тотчас нашлась Хейта. Незнакомец громко расхохотался. И на этот раз, как показалось его собеседнице, совершенно искренне. – Ладно. – Он хлопнул в ладоши. – У меня свои секреты, у тебя – свои. Хорошо с тобой болтать, но мне пора. Еще раз благодарю за доброту. Вовек не забуду! – Странный человек махнул рукой и, проворно развернувшись, тотчас исчез в одной из бессчетных улочек шумного Хольтэста. Хейта же потерянно побрела вдоль торговых рядов. Она не переставала дивиться тому, как странно и неожиданно оборачивался столь долгожданный день, первый день в этом обычно приветливом городе. Но не успела она сделать и пары шагов, как ласковый женский голос позади нее произнес: – Ты, часом, не потерялась, дорогая? Хейта удивленно обернулась. На нее глядела изящная девушка, лишь немногим старше. У незнакомки были небольшие, но очень выразительные карие глаза с едва уловимым золотистым отсветом, востренький носик и необычайно длинные, густые волосы, ярко отливавшие медью. Ее стройную фигурку скрывало свободное платье травяного цвета и длинный пепельно-серый плащ. – Нет, не потерялась, – тут же нашлась Хейта. – А что? – Да так… – Незнакомка улыбнулась, и ее пытливый взгляд вдруг сделался задумчивым. – Ты напомнила мне… меня саму… много лет тому назад. Я тогда осталась без семьи. И тоже стояла вот так, оторопелая и одинокая. Не ведая, что делать и куда податься. – Она невесело усмехнулась. – С тех пор у меня, скажем так, чутье на всех потерянных вроде меня. – Она пристально поглядела на Хейту. – Так, может, я все же не ошиблась? И помощь тебе не помешает? Хейта внутренне подивилась столь неожиданному признанию. Было в незнакомке что-то странное, едва уловимое… – Я видела, что ты сделала сейчас, – тем временем продолжила та. – Это было благородно, но не очень мудро. Не всякий, кто нуждается в помощи, ее заслуживает. Тот оборванец-вор ее точно не заслужил. – Тебе о нем что-то известно? – насторожилась Хейта. Девушка печально вздохнула. – Я имела несчастье повстречать его в прошлом. Он попытался обокрасть меня и чуть не убил. Если бы не мои верные спутники, Ковар и Скаун, – она небрежно кивнула на двоих мужчин, выросших позади нее точно из-под земли, – я бы наверняка погибла тогда. Мой тебе совет – держись от этого ворюги подальше! Хейта ответила не сразу. Ее внимание привлекли спутники незнакомки. Среднего роста, поджарые, они кутались в шерстяные плащи цвета жухлой листвы. Их острые лица обрамляли растрепанные рыжевато-русые волосы. Небольшие желтоватые глаза глядели пытливо, дерзко и с хитрецой. Хейте под их пристальными взглядами отчего-то сделалось не по себе. – Выходит, – проговорила она, силясь собраться с мыслями, – выходит, я помогла опасному преступнику? Незнакомка кивнула и тотчас поспешила ее утешить: – Но ты ведь не знала! – Она прищурилась. – Ты, верно, недавно в городе? Я тут часто бываю по делам. Торгую шерстью. Но тебя встречаю впервые. Хейте не очень понравилось, что ее так настойчиво расспрашивают. – Да, я не местная, – кивнула она небрежно. – Живу в деревне неподалеку. – Пришла что-то купить или продать? – улыбнулась девушка. – Знакомого повидать, – ответила Хейта. – Фэйра, он целитель здешний. Может, слыхала? – Как же, как же, наслышана! – оживилась та. – И как прошла встреча? Хейта пожала плечами. – Да никак. Его дома не оказалось. И никто не знает, где он. Незнакомка заметно огорчилась. – Вот незадача! А что думаешь делать дальше? – Пока не решила, – сказала Хейта, провожая голодным взглядом ароматные пряники в корзине проходившего мимо торговца. Это не укрылось от пытливых глаз незнакомки. – Ты проголодалась, поди, – участливо проговорила она. – Пойдем с нами? У нас еды вдоволь. Торговля нынче удалась! Хейта нахмурилась. Эта беседа начала ей порядком надоедать. – А с чего вам меня кормить? – в лоб спросила она. – Самим еда, что ли, не нужна? – Нужна, конечно, – рассмеялась незнакомка, немного растерявшись. – Но мне и помощница требуется. Прежняя в дороге померла. А одна я совсем сбилась с ног. – Вот оно что, – задумчиво проронила Хейта. – И ты за помощь готова меня приютить и накормить? – А почему бы и нет? – Девушка вновь обрела уверенный и любезный тон. – Мы могли бы друг другу помочь, как считаешь? Хейта задумалась. Кое-что в незнакомке ее настораживало, только она пока не могла понять что. Да и спутники ее не вызывали доверия. Однако голод мучил девушку уже давно. И отбросив остатки сомнений, она решилась. – По рукам. Только это на время. Пока не решу, что делать дальше. – Конечно! – с готовностью подхватила незнакомка. – Пойдем, поглядишь, где мы разместились. Отдохнешь с дороги, себя в порядок приведешь. – Она окинула Хейту изучающим взглядом. – Путь, как я погляжу, у тебя был неблизкий. Хейта залилась краской. – А вы ступайте и делайте, что велено, – обернулась девушка к своим спутникам. – Как закончите, возвращайтесь домой. Те молча кивнули и, одарив Хейту на прощание цепкими взглядами, мгновенно растворились в толпе. – А как тебя, кстати, звать-то? – улыбнулась незнакомка. – Вильда, – соврала Хейта, даже не сморгнув. Как ей показалось, при этом у ее спутницы в глазах едва вспыхнули и тут же погасли удивленные и насмешливые огоньки. – А я – Хильрукс, – ответила она. – Но ты можешь звать меня просто – Рукс.