III

Тем временем таинственный вор уже миновал одну улочку и намеревался раствориться в другой, как вдруг… – Далеко собрался? Вор замер. Тонкие губы его тронула ехидная улыбка. – Хмм, дай-ка подумать. – Он резко обернулся. – Мы вроде как должны были встретиться у пещер, что на окраине города, разве нет? От стены отделилась плотная тень, и собеседник вора выступил на свет. Им оказался тот неизвестный, которого Хейта приметила на площади. – Должны были, – ответил он. – Если бы один обнаглевший упырь вдруг не вздумал заняться воровством. В Хольтэсте среди бела дня! И не умудрился попасться при этом. И не послал наш план к костям собачьим! Упырь задорно хохотнул. – Да ладно тебе, Брон! Вы, волки-оборотни, такие ворчуны! Ведь все обошлось. – Он задорно ему подмигнул. – Видел я, как все обошлось, – посерьезнел тот. – Кабы не девушка, Мар, валяться бы тебе уже на грязной соломе. За решеткой. Да ждать, когда руку поведут отрубать. – Правда твоя, – неохотно согласился тот. – Девушка очень кстати подвернулась. Брон смерил его испытующим взором. – Ты об убийстве хоть что-нибудь разузнал? – Разузнал, а толку-то? – вздохнул Мар. – Девушка, именем Анцха, была круглой сиротой. Родители померли давно. Двое братьев меньших осталось. Работала, себя не помня. В ночь, когда совершилось убийство, никто ее не видал. – Он махнул рукой. – Уверен, тебе это все лучше моего известно. Ума не приложу только, чего ее на ночь глядя за ворота понесло! – Она сон-траву собирала, – отозвался Брон. – Да, но зачем? – развел руками Мар. – В городе лишь один человек промышляет сон-травой, – добавил тот. – Местный целитель Фэйр. – И что ему известно? – оживился Мар. – Если б я знал! – вздохнул Брон. – Целитель этот точно сквозь землю провалился. Стражники, недолго думая, решили, что он зверя к городу и привел. Лихо, как я погляжу, тут у них виноватых находят. – Губы оборотня тронула слабая улыбка. – Зато вместо Фэйра объявилась девушка. Мар озадаченно сдвинул брови. – Это которая? Брон иронично хмыкнул. – Это которая за тебя, дурака, без раздумий золотой отдала! Упырь хлопнул себя ладонью по лбу. – А-а, Вильда! Оборотень призадумался: – Целый день, где бы я ни оказался, там и она объявлялась, откуда ни возьмись. Сперва у ворот, когда я стражников подслушивал. Им она сказала, что пришла в ученицы к целителю. Будто он ее когда-то от хвори страшной излечил да успел кое-чему обучить. Те, недолго думая, потащили ее на раны убитой поглядеть. Я, понятное дело, уже под окнами ошивался. Тут она меня и удивила порядком. Сказала стражникам, что Анцху задрал мохнорог! – Эка новость! – крякнул Мар. – Мы это и без нее поняли, когда тело увидали в лесу. – Да, – кивнул Брон. – Мы поняли. Но как поняла она, человечка? – Видимо, Фэйр и впрямь недурно ее обучил, – пожал плечами упырь. – Видимо… – отозвался оборотень. – Да вот только было в ней что-то непривычное. Она ведь меня заметила на площади, когда следил. Чтоб человек заметил волка-оборотня в засаде! Это что-то новенькое. – Он призадумался. – И так посмотрела, как будто насквозь увидала… – Ой, смотрю, кому-то девица эта приглянулась шибко, – прыснул Мар. – Да ну тебя. Не в этом дело! – досадливо отмахнулся Брон. – Ты вот с ней рядом был, стоял лицом к лицу. Ничего странного не заметил? Мар призадумался. – Сложно сказать…Она все время пряталась в капюшон. Это уже само по себе странно. Оборотень мотнул головой. – А еще? – Волосы у нее необычного цвета, – добавил упырь. – Верно, крашеные. Но этому чего дивиться? Половина девушек в городе мажутся не пойми чем. – Он спохватился. – Еще отметины на лице! Еле разглядел за волосами-то. – Про них знаю, – отозвался Брон. – Она стражникам о том поведала. Мол, после хвори, от которой ее Фэйр спас, остались на лице страшные пятна. Мар пожал плечами. – Страшными они мне не показались. Даже напомнили что-то. Узор. что ли, какой… Он собрался уже махнуть рукой, как вдруг напрягся. – Пожалуй, была одна странность. Ты же знаешь, как люди ведут себя, когда упырь смотрит им в глаза. Верят всему, что скажешь. Безропотно делают, что велишь. – Ну-ну, – нетерпеливо перебил его Брон. – Вы можете подавлять людскую волю и любите этим злоупотреблять. И что? – Да в том-то и дело, – развел руками Мар. – Ничего. Я ей в глаза заглядываю, задаю вопрос за вопросом, а она глядит на меня в упор, но твердит свое. Я даже опешил: как так? Ни словечка не смог из нее выудить. Оборотень задумчиво скрестил руки на груди. – Да, девушка, видно, непростая. Упырь вскинул бровь. – На что намекаешь? Уж не хочешь ли сказать, что она ворожея? – Он презрительно хмыкнул. – Видали мы таких. Спасибо, больше не надо. Уж лучше на людских потешников поглядеть. Те, хоть и сбрешут, да зато насмешат. Брон пожал плечами. – Я и сам не знаю. – Глаза его вдруг грозно сузились. – Однако не мы одни считаем ее любопытной. Гляди! Мар обернулся и тотчас замер, словно окаменел. Худые пальцы его сами собой сжались в кулаки, а изумрудные глаза разгорелись от ярости. С места, где они находились, открывался хороший обзор на площадь. Подле одной из торговых лавок стояла та самая Вильда, но теперь она была не одна. Статная рыжеволосая девушка, звонко смеясь, в чем-то ласково ее убеждала. За спиной красавицы маячили двое суровых мужчин. Их небольшие цепкие глаза бесцеремонно разглядывали то девушку, то людей, сновавших вокруг. – Рукс, – прошипел упырь. – Проклятая рыжая бестия! Она-то что здесь забыла? Брон сдвинул брови. – Я еще на площади почуял, что пахнет оборотнем-лисой. Но подумать не мог, что именно этой. Мар скрипнул зубами. – И с ней, как всегда, какое-то отребье. Брон кивнул. – Шакалы-оборотни. Вот уж компания, от которой человечке стоит держаться подальше. – Расходятся! – воскликнул упырь, и пытливые глаза его вдруг вспыхнули возмущением. – Ты только погляди! Вильда следом идет. Следом за Рукс! Мар так разошелся, что даже схватился за голову. Отчего-то эта неведомая девушка сразу пришлась ему по сердцу. Растерянно оглянувшись на Брона, он обиженно, чуть не по-детски, вопросил: – Думаешь, Вильда и Рукс заодно? Оборотень пожал плечами. – Все может быть. Однако не похоже на то. Уж слишком старательно Рукс ее обихаживала. Заслышав это, упырь немного воспрянул духом. – Выходит, Рукс ведет какую-то свою игру. Оборотень посуровел. – Мы оба знаем, кто за этим стоит. Лиса никуда не ходит по своей воле. Она – лишь слепое орудие в руках хозяйки. Упырь опасно сощурился. – Химеры. Брон кивнул. – А планы химеры добрыми не бывают. Если она заинтересовалась Вильдой, значит, что-то особенное в девушке и правда есть. И надо сделать все, чтобы Рукс не прибрала ее к рукам. Захваченный этой идеей, Мар порывисто шагнул вперед, но Брон преградил ему путь. – Не сейчас. Нам надо уходить. Мы и так слишком задержались. Харпа и Гэдор уже наверняка вернулись и ждут нас. Слова эти не сильно остудили пыл упыря. Приметив это, Брон рассудительно добавил. – И мы должны предупредить их о стражниках, которых правитель отправил прочесывать лес. Не хватало еще, чтобы люди вместо мохнорога набрели на них. Наконец-то Мар послушался. – Дурацкий план выдумал их правитель, – заметил он. – Мохнорог от стражников мокрого места не оставит. Особенно если он бешеный, как люди считают. – Лишний повод нам поторопиться, – ответил оборотень. – Ведь кому-то надо будет стражников от мохнорога спасать! Хейта и Рукс шли в сторону Торгового квартала. Здесь останавливались все, кто приехал в город исключительно по торговым делам. Разместиться можно было на постоялом дворе или в доме у кого-нибудь из горожан. Последним способом и воспользовалась Рукс и ее спутники. На двери дома красовалось изображение крупной серебристой рыбы – знак того, что здесь жила семья рыбака. О том же говорил и неистребимыйрыбный запах, пропитавший все внутри. Над широким столом, где обычно чистили и разделывали рыбу, висели всевозможные рыбацкие приспособления: сети, крючковые снасти, железные блесны для подледного лова. Хозяев дома не оказалось, зато на обеденном столе обнаружился котелок, полный сытной ухи. У Хейты от этого аромата аж в животе заурчало. Спустив со спины дорожный мешок, она неуверенно огляделась. – Располагайся, где удобно, – улыбнулась Рукс. – Умывальник за дверью. И давай-ка за стол! Наконец, они сели ужинать. Изголодавшаяся Хейта торопливо ела, как не в себя. Рукс искоса на нее поглядывала. – Вижу, еда тебе по нраву пришлась, – сказала Рукс, когда девушка отодвинула тарелку. – Давно так вкусно не ела, – кивнула Хейта. Но на посветлевшее лицо ее очень быстро пала тень. Теперь, когда голод разжал когти, тревога за Фэйра накинулась на нее с удвоенной силой. Обеспокоенно оглядевшись, она скользнула взором по притворенной двери. – Тебя что-то тревожит? – тут же спросила бдительная Рукс. – Мой друг, целитель, – честно ответила Хейта. – Вдруг он вернется, а я про то не узнаю? Мне бы сбегать, глянуть одним глазком, и сразу обратно. – Не думаю, что это хорошая идея, – посерьезнела Рукс. – Вечером по городу бродить небезопасно. Тот вор наверняка где-то поблизости ошивается. А он здесь не один. Орудует целая шайка! Да еще этот зверь! – она покачала головой. – Нет, без Скауна и Ковара нам за порог лучше не соваться. Хейта заметно расстроилась. – Да ты не печалься, – поспешила утешить ее Рукс. – Они скоро вернутся. Первым делом и расспросим их обо всем. Город после убийства на ушах стоит. Только о мертвой девушке да твоем Фэйре все и говорят! Едва она успела это сказать, как дверь распахнулась и на порог легли две длинные тени. Ковар и Скаун замерли у входа, выжидающе глядя на Рукс. Та грациозно поднялась из-за стола и весело подмигнула Хейте. – Вот сейчас и расспросим. Однако толковали они тихо, между собой. Хейте это не по нраву пришлось, она решительно встала с лавки, но Рукс первой шагнула ей навстречу. Вид у нее был опечаленный. – Про Фэйра пока ничего не известно. А у нас неприятности с торговлей. Шерсть, купленную накануне, обратно принесли. Говорят, недостаточно хороша! – она вздохнула. – Нам со Скауном придется отлучиться. Ты отдохни, как и собиралась, а Ковар за тобой приглядит. Хейта открыла рот, чтобы возразить, но Рукс уже скользнула за дверь и была такова. Девушка чуть не взвыла от отчаяния. Перевела взгляд на Ковара. Тот высился в дверном проеме подобно мрачной северной скале. Окинув Хейту суровым взором, подошел к столу, налил себе ухи, сел и начал есть. Девушка в ответ тоже покосилась на него неприязненно. Было в Коваре что-то дикое, звериное. Но не такое, от чего сердце трепещет, а такое, от чего волосы дыбом. Усевшись с ногами на мягко устланную лавку, Хейта обняла колени руками и устремила перед собой отрешенный взор. Пламя в очаге плясало и трещало. Перед глазами всплыло обезображенное тело Анцхи. В голове вспугнутыми птицами закружились мысли. Отчего Анцха пошла за сон-травой в такой час? Почему не дождалась утра? Зачем волшебная трава вообще ей понадобилась? Для себя – бессонницу прогнать? Глупости. Работала она тяжело, так что, верно, засыпала, едва голова успевала лавки коснуться. Чужую просьбу выполняла Анцха, не иначе. И наверняка за награду. Вот только кто ее попросил? Явно не Фэйр. Он бы в жизни такого делать не стал! Фэйр… Имя отозвалось в сердце Хейты ноющей болью. Где-то он был сейчас? Может, в лесу? Он ведь такой, не будет отсиживаться… Может, тоже бьется над разгадкой, как она? Отчего мохнорог покинул волшебный удел? Отчего напал? Убить убил, но жрать не стал. Оттого, что бешеный? А если нет? Хейте вспомнились желтоватые клыки, корявые костяные отростки, когтистая лапа, бьющая наотмашь. Внутри все заледенело от ужаса. А вдруг Фэйр тоже в беду попал? Вдруг лежит, покалеченный, где-то в лесу, отчаянно взывая о помощи? Или, того хуже, мертвый? Она думала о нем, надеялась увидеть, а его сердце, быть может, уже давно и биться перестало! От этих мыслей Хейте стало совсем не по себе. Она соскочила с лавки и бросилась к двери, но молчавший дотоле Ковар вдруг подал голос. – Стой. Из дома отлучаться не велено. Хейта запнулась и поглядела на него чуть ли не с яростью. Что он такое городит? Ошеломляющая догадка заставила ее похолодеть. Ковар, видно, не просто приглядывал за ней – сторожил! – Душно тут, – невинно улыбнулась она. – Я на крылечке постою. Далеко не пойду. – Оглохла, что ли? – изменившись в лице, рявкнул тот. – На улицу ни ногой! От неожиданности Хейта вытаращила глаза. Ковар, приметив это, опомнился и добавил тише. – Там… зверь этот ходит. Опасно. Хейта молча плюхнулась обратно на лавку. Вот это поворот! Словам об «опасном звере» она не поверила ни на минуту. Догадка оказалась верна: она была под надзором. Вот только чьим? Неужто эти трое проведали, кто она? Нет, быть этого не могло. Она ведь первый день в городе. С затаенной надеждой Хейта поглядела на широкую дверь. Распахнуть бы ее – и поминай как звали! Девушка крепко задумалась. А огонь в очаге продолжал трещать, точно взывал, настойчиво напоминая о себе. Пугающая мысль вдруг словно стрелой пронзила разум Хейты. Она отмахнулась сперва. Вновь поглядела на Ковара, потом на огонь. Снова на Ковара. Она могла наслать видение, но оно бы тотчас истаяло, а ей требовалось больше времени. Собравшись с духом, Хейта решительно вперила взор в желто-красные язычки пламени. Огонь тотчас всколыхнулся, словно обрадовавшись долгожданной встрече. Искры заплясали бодрей. Как вдруг одна, самая бойкая, отскочила в сторону, аккурат на подол темно-коричневого плаща Ковара. Хейта замерла. Кричать или обождать чуток? Лучше обождать… С замирающим сердцем глядела она, как пламя разгоралось все сильнее и ярче, как поползло наверх, по грубой плотной тканине. Незаметно подхватила с пола дорожный мешок. И наконец: – Пожар! Горим! – заверещала она, себя не помня. Ковар подскочил, ударился ногой об стол, взвыл от ярости. Одной рукой расстегнул застежку плаща, швырнул его на дощатый пол, второй потянулся за кувшином с водой. Ловкое движение, и ярое пламя, негодующе шипя, изошло сизым паром. Порыв ветра дотушил самые упрямые огоньки… Ковар замер, ошалело голову повернул. Широкая дверь, распахнутая настежь, слабо поскрипывала на старых петлях. А девушки как не бывало! Хейта летела по городу так, словно за ней и правда гнался мохнорог! Мысли в ее голове тоже носились как обезумевшие. Только бы не заслышать за спиной топот тяжелых сапог! Замерев на мгновение, она чутко прислушалась. Было тихо. Видно, преследователь пошел другим путем. Хейта облегченно выдохнула. Миновав Торговый квартал, она оказалась почти у самых ворот. Проворно юркнула за стену обветшалого домика, перевела дух и выглянула осторожно. В воротах стояли четверо стражников. Хейта признала только Варга, остальных видела впервые. Борх, Шнарф и Брав, как видно, из лесу пока не вернулись. Еще трое стражников прохаживались по площадке между башнями. И были, конечно же, те, что в башнях и дальше по стене. Мимо такой охраны играючи не проскочишь. И, как назло, ни одного торговца с телегой у ворот! Хейта сперва опечалилась, но, поразмыслив, приободрилась. Плащ на ней был темный. Те, дальние, стражники могли ее и не заметить. А вот ближних надо было чем-то отвлечь. Опустившись на землю, девушка прилипла спиною к стене и принялась лихорадочно соображать. Задумчиво поглядела на свои ладони и неожиданно загадочно улыбнулась. Долговязый, белобрысый паренек по имени Михт успел пробыть на службе недолго. Потому, когда он невзначай оглянулся и увидел на дороге камышового кота, то не поднял тревогу немедля, как следовало, а какое-то время оторопело глядел перед собой, гадая, примерещилось ему это или нет? Кот был крупным, размером с большую собаку. И с добычей – в пасти его белела жирная утка. Но когда зверь подступил ближе, Михт очнулся. Дернул за рукав поседелого стражника, что стоял к нему спиной. – Эй, Васх. Это кот там камышовый, ведь так? Тот обернулся и удивленно присвистнул. – Вот это да! Собственной персоной! Теперь стражники обернулись уже все. Сверху послышались громкие возгласы. – Гляди, камышовый кот! – Он самый! – А красивый какой! Уже чуток раздобрел к зиме! Зверь, стоявший напротив стражников, был действительно очень видным. Блестящая рыже-бурая шерсть струилась по крепким бокам. Изящная узкая морда со стоячими ушами была склонена набок. Желтые миндалевидные глаза глядели на столпившихся людей любопытно и выжидающе. Со всех сторон посыпались недоуменные вопросы. – Откуда он тут взялся? – Как в город пролез? – Да еще воровать вздумал! – возмутился кто-то. – Может, волшебный зверь его напугал? – предположил Михт. – Вот он из лесу в город и дернул. – Зря, – недобро усмехнулся Варг. – Я его сейчас прирежу, и всего делов. – На что? – изумился Михт. – Меха с него чуть, да и мясо на вкус не самое приятное. – Малец дело говорит, – подал голос Васх. – Сколько служу, еще в городе камышовых котов не видал. Знать, не только девушка пострадала от лютого зверя. Пугнем кота, и хватит с него. – Ага, как же, – осклабился Варг. – А он снова придет наших птиц задирать. Мясо его на студень пойдет, а мех – на воротник. Варг ловко извлек из-за пояса нож, но зверь точно только этого и дожидался. Мигом сорвался с места и юркнул в ближайшую улочку. Люди взволнованно загудели. Варг, вскинув нож, бросился следом. Еще один стражник ринулся за ним. – Зайди с другой стороны! – прокричал ему Варг. Стражник побежал в обходную. С двух концов выскочили они на темную улочку. Зверь заметался, прыгнул в проем под высоким крыльцом. Варг нагнулся, держа нож наготове, – никого: ни зверя, ни утки. Только воздух искрился слегка, как если бы снегом его припорошило. Варг разогнулся, недоуменно поскреб затылок. – Куда же он подевался? Другие принялись потешаться. – Горе-охотники! Даже кота, со всех сторон обложив, изловить не можете! Михт— тот вообще от хохота согнулся пополам. Васх посмеивался в седые усы. Стражники еще погалдели немного и принялись возвращаться по местам. Но Хейта этого уже не видела. Она быстро шла по вечернему лесу. Закатные лучи пробивались сквозь гущу зеленой хвои, рассеивая холодный полумрак. Жемчужные глаза девушки искрились ликованием. У нее получилось! Удалось вырваться из-под надзора, из неродного дома, из неволи городских стен. Вот она – заветная свобода. И не где бы то ни было, – в лесу! На губах Хейты заиграла счастливая улыбка. Но через мгновение какой-то шорох стер ее в мгновение ока. Хейте вдруг вспомнилось, зачем она сюда отправилась. Взгляд ее сделался сосредоточенным. Девушка стала ступать медленней и осторожней. От земли потянуло осенней прохладой. Хейта зябко поежилась, закуталась в плащ поплотней. Подумалось: «Совсем как Анцха в ту роковую ночь». Откуда-то донеслись непонятные звуки: то ли хруст, то ли щелканье. Хейте стало не по себе. Она оглянулась, скользнула обеспокоенным взором по стволам могучих деревьев, шагнула не глядя и с ходу налетела на чью-то костлявую спину. Отскочила испуганно, вскидывая для защиты руки. Неизвестный подался вперед, раздалось поспешное чавканье. Судорожно сглотнув, он утерся рукавом и обернулся. Хейта изумленно вытаращила глаза. На нее смотрел давешний вор! Мигом опомнившись, Хейта выпрямилась. – Ты что тут забыл? – выпалила она. – И добавила озадаченно: – Ты что… ел? – Да, ел, – буркнул тот, смекнув, что отмолчаться не выйдет. – Решил прогуляться и подзакусить. – Ну-ну, – протянула Хейта. – А ты чего здесь? – в свою очередь спросил ее собеседник. – Я тоже… прогуляться решила, – ответила девушка, отведя взор. – Одна? – Парень недоверчиво вскинул бровь. – В лесу, где бродит большой опасный зверь? – Ты тоже один! – парировала Хейта. – Выходит, тебе можно, а мне нет? Парень хмыкнул. – Кажется, мы решили продолжить нашу дневную перепалку. Какое-то время они изучающе глядели друг на друга, а потом дружно рассмеялись. – Я ведь правда просто гулял и ел, – улыбнулся вор. – Я привык делать это один. – А я подумала, что смогу найти здесь моего друга, целителя Фэйра, – ответила Хейта. – Он пропал, и никто не знает, где он. – Она поглядела на незнакомца с надеждой. – Ты тут в лесу никого не видал? Он покачал головой. – Нет, кроме нас здесь никого нет. – Жаль, – расстроилась Хейта и тут же спохватилась: – Нас? Она вдруг припомнила о шайке, о которой ее так старательно предупреждала улыбчивая Рукс. Парень, запоздало смекнув, что сболтнул лишнего, расплылся в широкой улыбке. – Ну да, нас. Меня и трех моих друзей. – А где они? – затравленно огляделась Хейта, словно ждала, что из засады сейчас с воплями выскочит банда головорезов. Парень невозмутимо пожал плечами. – Отдыхают у костра. Хейта нахмурилась. – А почему вы не в городе? Он замялся, почесал голову, выдавил неохотно: – В городах на нас косо смотрят, – и тут же усмехнулся, поправив себя: – Хотя, по правде, на нас так смотрят везде. Девушка еще больше насторожилась. – Отчего? Он пытливо вгляделся в ее лицо, точно решая, можно ей открыться или нет. И, наконец, выдохнул: – Мы – изгои. Бродяги без семьи, без дома и без родины. Судьба свела нас вместе, с тех пор и странствуем. При слове «изгои» Хейта вздрогнула и как-то иначе поглядела на незнакомца. Скажи ей кто такое месяц назад, она бы, может, отшатнулась. Ведь, по слухам, изгоями становились только отъявленные злодеи. Но давеча изгнали ее. Ту, что никогда никому не причиняла зла. Кто его знает, сколько их таких еще ходило по миру? Непонятых, неприкаянных, не принятых остальными. Виновных лишь в том, что чем-то отличались от других. Напряжение, связавшее ее сердце в тугой узел, вдруг испарилось. Ей показалось, что откровенное признание незнакомца волшебным образом породнило их. Однако он истолковал ее поведение по-своему. Потупился и виновато отступил. – Я не хотел пугать тебя. Хейта ободряюще улыбнулась. – Ты и не напугал. Он недоуменно вскинул брови. – Нет? Девушка покачала головой. И напряженное лицо незнакомца внезапно разгладилось. Он порывисто добавил: – Я почему-то так и думал, что тебе можно доверять. Хейта окинула его изучающим взором. Злые вещи, сказанные Рукс об этом человеке, всплыли у нее в голове. Но отчего-то – она и сама не ведала отчего – парень этот вызывал в ней больше доверия, чем рыжеволосая красавица. Он вообще пришелся ей по сердцу. Худой, долговязый, нескладный, с живыми глазами и белозубой улыбкой, вечно играющей на тонких губах. Даром, что вел он себя странно, куда страннее, чем все, кого ей прежде доводилось встречать. Пока она размышляла, парень тоже призадумался. – А хочешь к нам? Поболтать, у костра посидеть. Хейта опешила. Чего-чего, но такого предложения она не ожидала. – Благодарю, – ответила она. – Но мне надо друга найти. Я ведь за этим сюда пришла. Он закатил глаза. – Ты что, планируешь до утра тут бродить? Сказано тебе – кроме нас нет поблизости никого. Не веришь мне – можешь друзей моих спросить. Один из них самый настоящий следопыт. Хейта взволнованно подалась вперед. – Быть может, он что заметил в лесу? Парень кивнул. – Все может быть. Хейта напряженно закусила губу, борясь с сомнением и нерешительностью. И, наконец, кивнула. – Ладно. Пойдем, потолкуем с этим твоим следопытом. – Вот и славно! Угощения у нас небогатые, но вкусные. – И, белозубо улыбнувшись, вор протянул ей длиннопалую ладонь. – Меня, кстати, зовут Мар. Солнце садилось быстро, точно боялось опоздать. Мохнатые ели подступали плотнее. Казалось, с каждым шагом в лесу делалось мрачней. Из дремучей чащи не доносилось ни звука. Со всех сторон Хейту и Мара окружала безграничная, гнетущая тишина. Только шорох хвои под ногами да редкий хруст сухой ветки, ненароком попавшей под сапог, нарушали ее. Хейта скользнула по деревьям тоскливым взором. «Сколько еще идти-то осталось?» – подумалось ей. Но тут, словно заслышав ее мысли, впереди блеснул огонек. Блеснул и тут же затаился. Девушка ускорила шаг, напряженно вглядываясь в темноту. Вскоре огонек вынырнул вновь, такой близкий и яркий. Он радовал взор, вселял уверенность и наполнял сердце надеждой и отвагой. А в следующий миг, точно по волшебству, огонек обратился в пламя веселого костра. Мар ступил на поляну первым. Хейта – следом. Над огнем, исходя ароматным жирком, жарился кролик. Девушка, сидевшая у костра, доедала другого. Завидев Хейту, она перестала жевать и настороженно подняла голову. По ее тусклому коричневому плащу до земли ниспадали тяжелые, пепельно-русые волосы. Раскосые янтарные глаза глядели жестко. Полные губы были напряженно поджаты. Пламя костра неистово заиграло на грубоватом лице, озарив волевой подбородок, высокие скулы и сурово сдвинутые брови, придававшие незнакомке совсем уж недружелюбный, даже воинственный вид. – Кто это? – спросила она резко. Мар открыл рот для ответа, но его опередили. – Думается, это Вильда, – голос мужчины звучал негромко, но сильно. – Девушка, что отважно спасла от наказания нашего Мара. Хейта ищуще покрутила головой. Неожиданно от дерева отделилась плотная тень, и незнакомец выступил на свет. Среднего роста, поджарый и крепкий, он был облачен в такой же выцветший плащ, как у его спутницы. Глаза цвета сумерек глядели уверенно и спокойно, но на дне их горели огоньки трудно скрываемого любопытства. Волнистые каштановые волосы мужчины уже припорошила первая седина, а лицо, поросшее щетиной, усыпали частые морщинки. Он учтиво поклонился. – Гэдор. – Кивнул на девушку: – А это Харпа. Хейта пытливо разглядывала странников. На бандитов они вроде бы не походили. Хотя кто его знает. Ведь прежде бандитов ей не доводилось встречать. Гэдор жестом пригласил ее к огню. Хейта подошла ближе, но садиться не стала, замерла, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Приметив ее нерешительность, Гэдор тепло улыбнулся. – Что привело тебя к нашему костру? – Я ищу друга, – с готовностью выпалила Хейта. – Он городской целитель, именем Фэйр. – Лично не знаком, – ответил Гэдор. – Но наслышан. – Он пропал, – продолжила Хейта. – Я подумала, может, он пошел в лес, да с ним беда приключилась. Как с той девушкой. Мар сказал, один из его друзей следопыт. Думается, это вы. Гэдор кивнул, подтверждая ее догадку. В глазах Хейты затеплилась надежда. – Быть может, вы заметили что-то. Присутствие другого человека. Какие-нибудь следы? Он посерьезнел. – О пропаже я тоже слыхал. Но, боюсь, порадовать ничем не смогу. Я успел прочесать лес до прихода стражников, но обнаружил лишь следы убитой девушки. На лицо Хейты пала тень. – Но, думаю, это к лучшему, – поспешно добавил он. – Здесь небезопасно. Может, твой друг просто покинул город. Да со дня на день вернется. Хейта не ответила, лишь плечами пожала. Ей вдруг сделалось так тоскливо, хоть волком вой. Гэдор, приметив это, добавил: – Да ты не печалься. Найдется твой Фэйр, помяни мое слово. А пока садись с нами отужинай. Кролик, наверно, уже поспел. Хейта кисло поглядела на румяное мясо. Ей было так горько, что есть совсем не хотелось. Казалось, одной только горечью она была досыта полна. Гэдор, проследив за ее взглядом, мягко проговорил: – Не хочешь кролика, у нас найдутся яблоки, ягоды и орехи. Лес по осени богат на угощенья. Отказываться было неудобно, да и идти куда-то Хейте сейчас не хотелось. Потому она уныло опустилась на бревно и невидяще уставилась перед собой. Странники разместились рядом. Гэдор протянул Хейте горсть колотых грецких орехов. Она взяла их, но есть не стала. Харпа, все это время пристально следившая за девушкой, оторвалась от кролика и бросила: – Ты на нее работаешь? Хейта оторопела от неожиданности. – На кого – на нее? – На Лису, – был ответ. Тут девушка совсем растерялась. Губы ее тронула слабая улыбка. – Я знаю только лис, что в лесах водятся. Но вряд ли ты говоришь о них. – Бросай прикидываться, – резко ответила Харпа. – Ты с Лисой давеча толковала на площади. А имя ей Рукс. – А-а, та, что шерстью торгует, – сообразила Хейта. – С ней говорила, правда твоя. А отчего ты кличешь ее Лисой? Харпа открыла рот для ответа, но Гэдор ее опередил: – Рыжая она, потому и Лиса. Девушка смерила его вызывающим взглядом, но ничего не сказала. – Ну, вроде как теперь на нее, – осторожно произнесла Хейта. Харпа ощутимо напряглась. – Ей помощница нужна была по хозяйству. Вот она и предложила мне за еду и ночлег послужить. Харпа вытаращила глаза, а потом вдруг, к удивлению Хейты, громко расхохоталась. – Помощница? По хозяйству? А Лиса, говоришь, торговка? – Глаза девушки яростно вспыхнули. – Да она такая же торговка, как я – продажная девка! Злодейка она и убийца. Мой тебе совет – держись от нее подальше. Теперь уж рассмеялась Хейта. Харпа вмиг ощетинилась. – Что смешного? – Ты говоришь, ее надо остерегаться, а она говорила то же самое о вас, – пояснила Хейта. – Сказала, бандиты вы, каких поискать. Однажды ее чуть не угробили. – Она усмехнулась. – Однако, как бы то ни было, я здесь. Знать, не очень-то слушаюсь чужих советов. Так что можешь не стараться. – Очень смешно, – язвительно скривилась та. – Харпа дело говорит, – вдруг вмешался Гэдор. – Лиса без тайного умысла не предлагает ничего. – Он бросил на Хейту любопытный взгляд. – Что-то ей от тебя нужно. Девушка потупилась. Ей не понравились эти странные намеки. На ее удачу, Мар, приметив, что Харпа кончила есть, подорвался с места и протянул ей маленький сверток. – Я тут тебе сладкого раздобыл. – А-а, те самые конфеты, – со знающим видом брякнула Хейта. – Какие «те самые»? – нахмурилась девушка. Хейта вопросительно поглядела на Мара. Тот ответил умоляющим взглядом. – Ну-у, – замялась девушка, – мы встретились, когда он их на рынке покупал. Мар сокрушенно прикрыл глаза. – Покупал? – угрожающе рявкнула Харпа. – Да у него денег отродясь не водилось! – Она вперила в несчастного Мара яростный взор. – Ты сказал, тебя в тюрьму потащили по ошибке. Выходит, опять своровал? – Не своровал! – отчаянно воскликнул Мар. Харпа презрительно бросила: – Так я и думала. Когда-нибудь нас всех посадят из-за тебя. Хейта поняла, что Мара нужно было срочно выручать. – Он хотел украсть, но не украл, – вставила она. – Я за них заплатила. Девушка хмыкнула. – А-а, тот золотой. Зря! Оставила бы себе, пользы было бы больше, чем от некоторых. – Она смерила Мара вызывающим взглядом. Тот поджал губы, но не ушел, настойчиво тряхнул свертком. – Возьмешь? Харпа нарочито небрежно приняла сверток, но, высыпав сладости на руку, поменялась в лице. Ошарашенно поглядела на Мара и буркнула: – Благодарю. И, отвернувшись, молча принялась есть. Хейта выжидающе уставилась на Мара. Тот осторожно придвинулся, прошептал: – Сладости эти, если помнишь, из земли Ламос. Харпа в тех краях когда-то жила. Хейта кивнула понимающе и украдкой поглядела на девушку. Та сидела недвижно, как статуя, вырезанная из камня, а отрешенный взгляд ее янтарных глаз тонул в подступавшей темноте. Хейте подумалось: «Харпа вроде здесь. Руку протяни – человека коснешься. Но на самом деле – далеко отсюда. И дело не столько в землях – в годах. По каким закоулкам памяти бродит она нынче? Чьи видит лица? О каких вспоминает вещах? Быть может, о чем-то хорошем? Лучше, если о хорошем. Чтобы хоть немного оттаивало сердце. Согревалось таким родным теплом издалека…» Мар, в свою очередь пристально разглядывавший Хейту, выпалил: – А все-таки, отчего ты всегда в капюшоне? Из-за следов на лице? Девушка тут же напряглась. – Да, из-за них. Следопыт обронил задумчиво: – Родилась такой? Хейта покачала головой. – Ребенком сильно занемогла. Удушлица меня свалила. Фэйр вылечил. Но пятна от его лечения остались на всю жизнь. Он изумленно вскинул брови. – Как же так вышло? – Думаю, Фэйр и сам до конца не понимал, – задумчиво отозвалась Хейта. – Он просто помочь желал. Сделал все, что было в его силах. И они возникли… как… как по волшебству. Девушка осеклась и настороженно поглядела на Гэдора, гадая, не сболтнула ли она лишнего. Но по бесстрастному лицу мужчины трудно было что-то понять. – А вы, стало быть, странствуете? – спросила она, желая уйти от неудобного ей разговора. – Мар успел мне немного рассказать. Следопыт кивнул. Хейта забросила в рот грецкий орех, принялась жевать. – Живете тем, что лес пошлет? – Ну почему же? – с готовностью отозвался Мар. – Не только. Мастерим вещицы разные. Что получится, меняем на еду. – Ремесленники, значит, – подытожила Хейта. – Ага, – буркнула Харпа. – Они самые. Девушка не ответила, но в глазах ее зажглись недоверчивые огоньки. Она не понаслышке знала, как это – жить ремеслом. Всю жизнь наблюдала, как денно и нощно трудился дед, а потом не меньше времени тратил, дабы сбыть сработанное. Что-то подсказывало ей— если странники эти и вправду знали тяготы ручного труда, то не так, чтобы могли им прокормиться. «Чем же они занимаются на самом деле?» – подумалось ей. Огонь на поляне тем временем поугас. Мар потянулся за хворостом и принялся неторопливо подбрасывать ветки в костер. Как вдруг… – Ой! – Хейта вытаращила глаза. – Да ты ранен! У тебя кровь на рукаве. – Она подалась вперед. – Дай погляжу. Мар отдернул руку и выпалил: – Все в порядке со мной! Тебе показалось. – Нет, не показалось, – упрямо возразила Хейта. – У тебя весь рукав в крови. Тот… тот, которым ты утирался. – Она ошарашенно поглядела на замершего парня. – Ты ведь ел, когда мы столкнулись в лесу. Что ты такое ел? Мар побледнел. Его и без того бледная кожа стала совсем выцветшей, серой. Как кожа мертвеца. В глаза Хейты вновь бросились все странности его внешности, подмеченные накануне. Зубы острее, чем у людей. Усталость в глазах, что не вязалась с юным обликом. Тощее тело, которое парень так старательно прятал в плащ с капюшоном. – Ты не болел, – ошарашенно выдохнула она, отвечая вслух своим давешним мыслям. – И не голодал. Ты… упырь! Мар смешался и весь как-то сжался, точно хотел исчезнуть. – Не упырь я! – возразил он. – Что за глупости! Обычный человек. – Упырь, – завороженно повторила Хейта. Таких существ ей еще не доводилось встречать. Она читала о них лишь в книгах. Ее всегда поражало, какая долгая отведена им жизнь. Некоторые из них воспринимали это как дар, другие – как проклятие. Жемчужные глаза Хейты разгорелись от восторга. – Здорово! Мар замер, сверля ее испытующим взглядом, и, как видно, желая понять, издевается она над ним или нет. Не подметив дурного, парень изумленно вскинул брови. – Ты правда так думаешь? Хейта кивнула. – А как же то, что упыри питаются кровью и сырым мясом? – прямо спросил он. – От этого поджилки не трясутся? – Не трясутся, – ответила Хейта. Мар сузил глаза, вскинул руки и растопырил пальцы. – А не боишься, что я тебя съем? Девушка звонко рассмеялась. Покачала головой. – Нет. По закону вам запрещено убивать людей. И что-то мне подсказывает, что ты бы все равно не стал. – Она ободряюще улыбнулась. – А откуда ты родом? Мар снова помрачнел. – Из Сумрачного леса. Настал черед Хейты растеряться. – Ах, вон как… – Наслышана, значит. – Он вымученно улыбнулся. Она кивнула. Сумрачным лесом называли большую горную местность, густо поросшую особыми волшебными деревьями. Солнечные лучи не могли проникнуть через плотную крону, отчего в этом лесу в любое время суток стояла кромешная темнота. Здесь все растения и животные были черными. Любые существа рождались лишь с волосами и глазами цвета ночи. Говорят, что в отсутствие света помыслы обитателей леса быстро делались темны. Хейта помнила, что даже пастыри Заповедного леса не любили вспоминать про родичей из этого края. Лишь печально качали головами и отмалчивались. Тем же, кто умудрялся под покровом мрака не растерять сердечной доброты, приходилось несладко. Девушка задумчиво поглядела на Мара. Почему-то ей показалось, что он принадлежал именно к таким. Желая хоть как-то его утешить, девушка тепло сжала его худые пальцы. – Если бы всех судили по месту, где они родились, очень многих можно было бы назвать злодеями. Мар кивнул и принялся сосредоточенно ковырять палкой землю. – А что же, вы все тут упыри? – огляделась Хейта, чтобы развеять повисшее напряжение. – Ну почему же, – ответил Гэдор. – Я простой человек, как, стало быть, и ты. А Харпа у нас оборотень из рысей. Хейта ахнула: – Вот это да! – Только теперь она подметила, что у девушки были янтарные рысьи глаза. – Однако так и не подумала бы, – ляпнула Хейта и тут же пожалела об этом. – Отчего же?! – ожидаемо взъярилась Харпа. – Всегда казалось, – тихо пояснила Хейта, – что рыси довольно мирные. Харпа недобро сверкнула глазами. – Выходит, я сильно отличаюсь от прочих рысей. Хейта смущенно замолчала. Но тишина продлилась недолго. – Лиса! – вдруг запальчиво воскликнула она. – Неужт, она тоже?.. Смекнув по красноречивым взглядам путников, что ее догадка верна, девушка обалдело прикрыла ладонью рот. И вдруг метнула на странников лукавый взор. – Потому что рыжая, говорите. Ну-ну… – Мне жаль, что пришлось скрыть от тебя правду, – с долей вины в голосе проговорил Гэдор. Но Хейта только отмахнулась. – Я понимаю. Многие бы запаниковали, прознав об этом. – Но не ты, – изучающе поглядел на нее Гэдор. Охваченная волнением, Хейта пропустила его замечание мимо ушей. – Лиса-оборотень! – Она всплеснула руками. – Эти создания известны чрезвычайной хитростью. Теперь я уже охотнее готова поверить тому, что вы о ней говорили. – Она сдвинула брови. – А ее спутники? – Шакалы-оборотни, – скривился Мар. Улыбка сбежала с девичьих губ. – Слышала, что подлецы они, каких поискать, – проронила она. – Верно слышала, – со знанием дела кивнул Гэдор. – Но даже личина шакала не переплюнет гнилое нутро Рукс. – Да уж, – хмыкнула Харпа, – не повезло тебе со спутниками. Хейта задумчиво поглядела на нее и не ответила. Мысли ее смешались. Лиса-оборотень и шакалы-оборотни. Это не может быть совпадением. Неужто им известно… кто она? Но как они прознали обо всем? И что им от нее нужно? Пока Хейту снедали тяжкие помыслы, на поляне появился четвертый странник. Он почуял присутствие девушки еще на подходе, а потому подобрался к костру тихо и незаметно и какое-то время стоял в темноте, настороженно прислушиваясь. Тело его надежно скрывал серый плащ, только нечеловечьи глаза мерцали под покровом широкого капюшона. Смекнув, как примерно обстояли дела, он решился выступить на свет. Первым его заметил Мар. – О, Брон вернулся! – воскликнул он радостно, подскочив навстречу. – Разузнал чего-нибудь? Тот не спешил с ответом, пристально глядя на Хейту. Девушка тоже посмотрела на него с любопытством. Ей показалось, что в темно-серых глазах незнакомца, несмотря на строгость, светились приязненные огоньки. Наконец, он перевел взгляд на Гэдора и тихо произнес: – Я обошел всю округу. Отвесные берега реки изрезаны пещерами, точно ульи. Там и прятался мохнорог. Но больше его там нет. Насколько могу судить, он обошел нас стороной и направляется к городу. – Надо людей предупредить, – встревоженно отозваласьХейта. – Надо, – ответил Брон, вновь поглядев на нее в упор. Девушка пытливо прищурилась. – Это тебя я видела на площади, ведь так? Он едва заметно кивнул. – Ты вроде не упырь, – не унималась она. – Но и на человека не похож. Верно, кто-то из оборотней. Брон открыл было рот, но Мар его опередил. – Он – волк-оборотень у нас! – гордо воскликнул упырь, хлопнув друга по плечу. Перевел взгляд на Хейту, которая вдруг вскочила на ноги, и оторопело умолк. Девушка поменялась в лице. Еще мгновение назад она смотрела на Брона с интересом, а теперь – с презрением и ненавистью, как на заклятого врага. Казалось, дай только волю, на куски несчастного разорвет. – Что же это? – притихший Мар быстро обрел дар речи. – Про упыря услышать тебе, значит, хоть бы хны. И даже про лису с шакалами терпимо. А волк-оборотень, выходит, напугал. – А кто сказал, что я боюсь? – ответила Хейта, не сводя с Брона тяжелого, испепеляющего взгляда. Оборотень ответил ей взглядом, полным мрачного недоумения. – Ну, будет, полно уже, – натянуто усмехнулся Гэдор. – Эдак ты в нем дырку проделать можешь! Хейта поглядела на следопыта непонимающе, силясь уразуметь смысл обращенных к ней слов. Потом, точно от морока очнувшись, сбивчиво пролепетала: – Да, в самом деле, чего это я. – И, оглядевшись, добавила спешно: – Поздно уже. Я обратно в город пойду. А то как в рог протрубят! Да и надо людей предупредить. Спасибо, что пустили погреться. И за беседу тоже. – Куда ты пойдешь! – изумленно воскликнул Мар. – Темно, да и зверь рыскает там. Тебе что, жить надоело? – Ничего. Доберусь как-нибудь, не заплутаю, – уверенно закивала Хейта. – И за зверя не стоит тревожиться. Когтей у меня нет, но я тоже не лыком шита… Запоздало смекнув, что сболтнула лишнего, Хейта осеклась. Развернулась, нырнула под пушистые еловые ветви и растворилась во тьме. А четверо странников остались озадаченно глядеть ей вслед. – Вот тебе и на, – первым нарушил молчание Мар. – И что это было, скажите на милость? – Теперь точно ясно одно, – задумчиво проронил Гэдор. – У нашей новой знакомой счеты с волками-оборотнями. – И ведь не врала, что не боялась, – хмыкнула Харпа. – Не каждый мужчина способен заявить такое! Брон все еще хмурился, силясь собраться с мыслями. Наконец, преодолев замешательство, поглядел на Гэдора. – Что думаешь о ней? Вы тут успели изрядно потолковать до моего прихода. Следопыт задумчиво почесал подбородок. – Трудно сказать. Слишком много неясностей. Первый вопрос, на который я бы хотел получить ответ, – человек она или нет? Брон пожал плечами. – Пахнет как человек. А все же было нечто странное. Но что, взять в толк не могу. – Он задумался. – Была бы оборотнем или упырем, сразу бы разгадала, на кого налезла на поляне. Гэдор согласно кивнул. – Но, что, если она не оборотень и не упырь, а кто-то другой… В глазах Мара зажглось любопытство. – Другое существо? А ведь все может быть! Запредельные земли большие. И даже мы были еще не везде. Но Гэдор покачал головой. – Не существо. Но и не человек. Все трое разом озадаченно поглядели на него. – О чем это ты? – нахмурилась Харпа. Следопыт окинул их пристальным взором. – Помните, как она про болезнь свою говорила? Мол, на лице пятна остались после лечения. Мне это сразу показалось подозрительным. А когда она неосторожно вскочила, в свете костра мне удалось разглядеть эти пятна. Только это не пятна вовсе – отметины. И образуют они узор. Какой – я понять не успел. Но будь я проклят, если это дело рук простого целителя! – Она что-то говорила о волшебстве, – заметил Мар. – Именно! – кивнул Гэдор. – И потом, ей слишком много известно про разных существ, даже для помощницы целителя, но она их совершенно не боится. – Угу, – поддакнула Харпа. – Я была почти уверена, что она кинется на Брона и выцарапает его суровые глаза. Оборотень нахмурился, но не ответил. – А в конце она неосторожно намекнула, что при случае сможет противостоять мохнорогу, – подытожил следопыт. Мар, утомленный замысловатой беседой, шумно вздохнул. – Странностей хоть отбавляй, мы поняли. Но к чему ты клонишь? – К легенде одной, – ответил Гэдор. – Всем известно, что нам, людям, не подвластно волшебство. Но иногда, очень редко, появляются те, кто им владеет. Когда-то их тела едва не отправила на костер смертельная болезнь. Удушлица, например, – многозначительно добавил он. – Но им удалось выжить. И спасли их не целители – пастыри. И передали при этом часть своей силы. Это не только наделило людей волшебством, но и чертами, присущими пастырям. Отметинами на лице. Может, чем-то еще. Такие люди обычно с пастырями дружны, вхожи в их дом. И зовут их… – Фэй-Чар, – закончил за него Брон. – Истинное волшебство… Следопыт кивнул. На лицо оборотня легла тень глубокой задумчивости. – Отец когда-то рассказывал мне легенду о Фэй-Чар. Только он звал их проще – Чары. Говорил, что все, кроме пастырей их так зовут. Я тогда не воспринял его всерьез. Думал, все это сказки. – Я тоже не своими глазами видел, – отозвался следопыт. – Но знаешь— сказки, они тоже откуда-нибудь да берутся. – Неужто Вильда правда может быть этой Фэй-Чар? – восторженно выпалил Мар. Гэдор пожал плечами. – Последним человеком, которого считали Фэй-Чар, был Дорг Лютый. Но он был темным Фэй-Чар. После кровавой бойни, которую он учинил в Запредельных землях, пастыри зареклись так людей исцелять. Но если кто-то из них нарушил данное обещание, тогда да. Вполне возможно, в мир пришел новый Фэй-Чар. – На губах следопыта заиграла слабая улыбка. – Новая Чара. – Только этого не хватало! – сдавленно прорычала Харпа. – Как будто без этой Чары у нас было мало проблем. – Быть может, она поможет нам их разрешить, – отозвался Гэдор. – Или же добавит, – насупилась Харпа, – развязав очередную войну. – Чтобы этого не случилось, – мрачно заметил Брон, – ей надо держаться подальше от химеры и ее слуги. – Так что? – с надеждой подступил Мар. – Мы за Вильдой приглядим? Гэдор усмехнулся. – Думаю, другого выбора у нас нет. Кем бы она ни была, одной в лесу с разъяренным мохнорогом ей угрожает опасность. Кто-то должен последовать за ней. Брона посылать смысла нет, такой помощи она не обрадуется. Харпа сама не пойдет. А от меня против мохнорога будет мало толку. Так что только ты, Мар, и остаешься. Но, готов поспорить, ты и так сгораешь от нетерпения вызваться добровольцем? – Конечно! – весело отозвался тот. – Я от нее зла не видал. То, что она может быть Чарой, мне до жути интересно. Да и потом, я у нее в долгу. Гэдор понимающе кивнул и усмехнулся. – Ну, чего стоишь? Ждешь, пока мохнорог отыщет ее первой? Беги уже! Упырь белозубо осклабился: – Что ж, бывайте! – и опрометью кинулся в лес. Харпа, насупившись, так и осталась сидеть неподвижно. Пасмурный Брон подошел к костру, чтобы добавить хвороста. А Гэдор, отойдя в сторонку, улыбнулся собственным мыслям и едва слышно прошептал: – Что ж, Чара, вот я тебя и нашел. * * *В город въезжали последние торговые повозки. Стражники на этот раз торопились пуще прежнего, у всех на уме был пресловутый зверь. Плахт, старый городской попрошайка, вдрызг пьяный, вдруг объявился у ворот. Миновав растерявшихся стражников, он выбрался на дорогу и, размахивая увесистой палкой, направился в сторону леса, неся при этом совершенную околесицу. – Я тебя одолею, зверюга проклятая! Ты еще не видала гнева старого Плахта. Я тебя палкой – бац, кулаком – на! Завоешь, пощады запросишь, скотина эдакая! Нетвердо стоя на худых ногах, он обернулся к стражникам, оторопевшим от такого представления, и продолжил мечтательно: – Вот одолею я зверя… отдаст мне наш правитель свою дочь в жены! И заживу я сладко, как никогда прежде не жил! А я смогу одолеть, на мне одежа особая, волшебная, она в любом бою победителем делает! – Он развел руками, красуясь длинным кожухом. – Поглядите, какая одежа! Васх бросился к нему с криком: – Ты чего творишь, дурень?! Возвращайся в город! Совсем от пойла разум потерял! Как вдруг он смолк и замер, точно на невидимую стену натолкнулся. Лес заскрежетал, словно весь ожил разом. Шелохнулись длинные ветви могучих елей, и на дорогу выступил мохнорог. Огромный, горбатый, зверь гордо возвышался перед онемевшими людьми, точно нерушимая скала, густо поросшая мхом. Высокий убор из толстых рогов венчал его большелобую голову, словно сам властитель леса, великий и древний, решив покинуть наскучивший ему дремучий удел, стоял перед людьми. Широкие ноздри шумно втянули осенний воздух. И разом вспыхнули, преисполнившись ярости, два больших зеленовато-красных зрачка. Васх вдруг очнулся от оцепенения, устремился навстречу ничего не понимающему старику, завопив: – Назад! Беги назад! Но было поздно. Зверь находился слишком близко, а стражник – слишком далеко. Старик запрокинул голову, нижняя челюсть его безвольно отвисла, и распахнулись от ужаса пьяные, подслеповатые глаза… Хейта шла быстро. Волшебный фонарик, преданно летевший следом, едва за ней поспевал. Сердечная рана, столь неожиданно растревоженная, все еще противно ныла. И в то же время Хейта досадовала на себя за несдержанность, ребячливость и глупость. Охваченная смятением, девушка забормотала, размахивая руками, как делала порой, блуждая в одиночестве по Заповедному лесу. – Вот угораздило! Да, волк-оборотень, ну так что? Конечно, раньше я их не встречала. А тут на тебе! Но странникам-то откуда знать? Небось, подумали, что я того… – Хейта сокрушенно прикрыла руками лицо. – Ох, как неловко вышло! Какое-то время еще она шла, разговаривая сама с собой, как вдруг за ее спиной раздались шаги. Хейта взмахнула рукой, фонарик тотчас истаял, и она застыла, окруженная настороженным полумраком. Сердце застучало чаще, в ногах появилась предательская дрожь. Вдруг на этот раз ей все же повстречался грабитель? Но тут уже знакомый ей голос озадаченно произнес: – Кажется, зрение меня подводит. Готов поклясться, что видел свет! Девушка облегченно выдохнула. В сумраке фигура упыря казалась сгустком темноты. Только зеленые глаза мерцали, точно два блуждающих огонька. Он подступил ближе, и Хейта различила его угловатое, неестественно бледное лицо. – Ты чего сбежала? – Мар белозубо осклабился. – А ты чего пошел за мной? – устало вздохнула Хейта. Досада из-за случившегося вновь обожгла ей сердце. – Опасно нынче в лесу, или ты не слыхала? – шутливо отозвался упырь. – Бродит тут здоровый зубастый зверь. Может задрать. – Он скорчил жуткую мину и тут же посерьезнел. – А мне бы этого не хотелось. Хейта недоверчиво прищурилась. – Отчего? Долг платежом красен? Мар кивнул. – Да и вообще… нехорошо это, когда девушки гибнут в лесах. Губы Хейты тронула слабая улыбка. – Ты что, переживал обо мне? – Ну-у, я бы о любом переживал в подобном случае, – потупился ее собеседник. Хейта поглядела на упыря в упор. – Ладно-ладно, – сдался тот, вскинув руки. – О тебе! Столько всего за день произошло. Ты мне уже стала как своя. Девушка понимающе улыбнулась. – Ты мне тоже уже стал как свой. – Вот я и решил, – подхватил Мар. – Пойду, что ли, провожу. Хейта вдруг осознала, что какая-то часть ее была рада такому повороту событий. Мар махнул рукой, призывая ее последовать за собой. Какое-то время они шли молча. Но упырю это явно давалось непросто. Наконец, он не выдержал. – Озадачила ты нашего Брона. Он и без того мрачный был. А теперь вообще туча тучей. Хейта досадливо потупилась. – Я не хотела. Мар прищурился. – Чем он тебе не угодил? – Дело не в нем, – ответила девушка. – Это долгая история. И не из тех, что сказывают на ходу. – Она вздохнула. – Но перед Броном неловко. Извинись за меня, ладно? Вдруг мы больше не свидимся. Упырь с готовностью кивнул. Скоро впереди забрезжила лесная опушка, стали слышны отголоски людских голосов. Хейта решительно остановилась. – Дальше я сама. Тебе на глаза стражникам лучше не попадаться. – Ну уж нет, – возразил Мар. – Я с тобой до ворот пойду. Мохнорог пробирается к городу. Всякое может случиться. Хейта прислушалась. – Тихо вроде. Может, Брон ошибся? Мар хмыкнул. – Скажешь тоже! Чтобы волка-оборотня подвел его нюх? Хорошо, Брон тебя не слышит. Не то взъярился бы не хуже, чем ты на поляне. – Тогда отчего так тихо? – упрямо повторила Хейта. Мар нахмурился, завертел головой. – И правда… Ох, не нравится мне это! Давай поспешим… Оглушительный треск, как если бы рухнула вековая ель, оборвал упыря на полуслове. Хейта и Мар замерли, оторопело уставившись друг на друга. Какое-то время стояла давящая, до одури пугающая тишина, но тут же по ней ударил неистовый рев! – Здесь обожди! – крикнул упырь, срываясь с места. – Еще чего! – бросила Хейта, устремляясь следом за ним. Издалека доносились людские крики, одни испуганные, другие грозные. А потом один истошный и жалобный вопль прорезал эту многоголосицу и умолк, словно придушенный. Рев и шум стали делаться глуше, а крики людей начали ослабевать. Когда Хейта и Мар выскочили из лесу, все уже было кончено. На дороге, с мечами в руках, сгрудились стражники. Их напряженные глаза цепко всматривались вдаль. Суровый вид людей говорил о том, что настроены они были решительно. Один из стражников, заслышав шорох за спиной, обернулся. Приметил Хейту с Маром и грозно сдвинул брови. – А вы чего вылезли? – крикнул он, видно, решив, что они явились из города. – Тоже жить расхотелось? Проваливайте! Мар примирительно вскинул руки и попятился. Хейта обернулась и едва сдержалась, чтобы не закричать. Впилась что есть мочи пальцами в плечо упыря. Тот тоже оглянулся. В нескольких шагах от них лежало тело человека. Его покрывали жуткие рваные раны, острыми обломками торчали белые кости. Зловещее кровавое пятно расползалось под ним, жадно впитываясь в пыльную землю. Перед глазами все поплыло, Хейта пошатнулась. Но чуткий Мар тотчас подпер ее костлявым плечом. Откуда-то – помстилось, что из-под земли, – донеслись звуки грубых мужских голосов. То стражники возвращались из леса. Первым к ним подоспел запыхавшийся Шнарф, с досадой махнул рукой. – Ушел, гад! В пещеры ушел, что вдоль берега тянутся. Он там днем укрывался, и вот опять. Там не сыщешь ни в жизнь. Сумрачный Борх поглядел на девушку. – Ты, Вильда, когда про зверя сказывала, позабыла упомянуть, что он, ко всему прочему, очень умен. Хейта непонимающе нахмурилась. – Мы его в лесу поджидали, – принялся пояснять стражник. – Только время потеряли зря. Мохнорог нас почуял, втихую обошел и направился прямиком к городу. Почуяв неладное, мы повернули назад, но было поздно. – Однако зверь силен! – крякнул Шнарф. – Раскидал нас, словно щенков, и поминай как звали! – Ты дело говорила тогда, – кивнул Брав. – Ни стрелы, ни мечи его не берут. Я со всей мочи по нему рубанул, чуть руку не вывихнул, а ему хоть бы что! Хейта внимательно слушала стражников, и лицо ее с каждым мигом делалось все задумчивее. Борх оглядел настороженных стражников. – Что у вас тут стряслось? – Бездомный, Плахт, выскочил за ворота, – трудно ответил Васх. Он был ранен и нетвердо стоял на ногах, поддерживаемый заботливым Михтом. – И чего этому старому дурню в городе не сиделось! – воскликнул Шнарф. – Горланил бы и сейчас свои развеселые песни. И тут Хейта вспомнила худого старика, что беззубо улыбался и что-то задорно распевал хрипловатым голосом. Так вот кто лежит на дороге… – Да он, видно, вконец помешался, – презрительно бросил Варг. – Слышали, что нес? Будто одежда на нем волшебная. И зверя он одолеет играючи. И правитель его за то на своей дочери женит. – Он махнул рукой. – Выпивка его довела, а зверь довершил дело. – Вот только одежда на нем и впрямь странная, – задумчиво обронила Хейта. – Он мне давеча повстречался на улице, обряженный в какое-то тряпье. А тут— хороший кожух. Вернее, то, что от него осталось… Стражники пригляделись. – Дело говоришь, – сказал Борх. – Глаз у тебя приметливый. – Но где он его раздобыл? – Хейта сдвинула брови. – Украл? – Плахт был нищим и, что уж таить, пьяницей, – ответил Брав. – Но не вором. – Да и как бы он его украл! – подхватил Шнарф. – Кожух-то вон какой! За него бы сразу хватились. Разве только кто-то отдал. Но кто отдаст нищему дорогую одежду? – Тот, кому не терпится от нее избавиться, – отозвался Мар. Все разом обернулись к нему. – А-а, это ты, вор, – поморщился Варг. – Ну да, ты был бы не прочь, если бы весь город захотел от своих вещей избавиться, да? – Он противно рассмеялся. Мар смерил его холодным взглядом. – Не терпится избавиться… – прошептала Хейта. – А ведь он дело говорит! Одежда на старике странная. И речи он вел странные. Сколько бы он ни пил, своей головой до такого не дошел бы. Кто-то его надоумил. Вестимо, тот же, кто кожухом одарил. Только вот кто? И зачем? – На запах подманить? – предположил Брав. – То-то этот зверь так принюхивался! – ахнул Васх. – Принюхивался? – переспросила Хейта. – Бешеные звери не принюхиваются! Будь он болен, и в лесу не смог бы вас перехитрить. – Но кто мог сделать такое? – нахмурился Шнарф. – Фэйр, известно, – язвительно бросил Варг. – Ну да, как же! – не выдержал Брав. – Ты определись уже. То ли Фэйр сбежал, то ли в городе до сих пор, раздает нищим свою одежду. – Это не он, – веско сказала Хейта. – Фэйр отродясь такого не носил. Но кто-то это все-таки сделал. Верно, тот же, кто Анцху послал за сон-травой. – Довольно, – отрезал глава, и стражники тотчас умолкли. – У нас два человека погибло. Подле города рыщет огромный зверь. Тот, что обычно мирно в волшебном уделе живет. А тут нападает не таясь. Стало быть, он больной. – Глаза его гневно сверкнули. – А мы тут разводим разговоры про то, крал убитый одежу или нет. Сгинул он, и одежда его вместе с ним. Хейта открыла рот, чтобы возразить, но упырь ощутимо толкнул ее в плечо и выпалил: – Совершенно верно! Пустые разговоры. Она прикусила язык. Конечно, Мар был прав! Убеждать их в чем-то не имело смысла. Они не станут слушать девушку из какой-то захолустной деревни. Они бы вовсе с ней говорить не стали, кабы не сказала, что к Фэйру пришла и на что-то годится. – Расскажи только, как зверя этого одолеть, – приказал Борх. – Да ступай себе, не морочь голову без толку. – А на что его убивать? – пожала плечами Хейта. – Ведь зверь больной. Сам вскорости и подохнет. Надо только подождать. – Она кивнула стражникам на прощание и двинулась в сторону ворот. – А если все же придется? – долетело ей в спину. Хейта ответила, не оборачиваясь: – Ну а мне-то откуда знать? Я ведь в помощницы к целителю шла. И как зверей убивать, мне неведомо. Мар, замешкавшись, криво улыбнулся и живо припустил вслед за девушкой. Какое-то время они шли рука об руку в совершенном молчании. – Что ты думаешь обо всем? – наконец, проронила Хейта. – Старика кто-то подставил, – уверенно кивнул упырь. – Хотя от него разило кровью и зверем, я уловил еще один запах. – А что до болезни? – спросила девушка. – Думаю, зверь болен, – вздохнул Мар. – Уж очень странно для мохнорога он себя ведет. – Выходит, все же придется его убить… – устало бросила Хейта. – Но как попасть в эти красно-зеленые глаза… Упырь хмыкнул. – Выходит, ты знаешь, как его убить. – Конечно, знаю, – ответила та. – Я у Фэйра все книги перечитала о волшебных зверях, какие смогла найти. – А чего тогда стражникам не сказала? – недоуменно спросил Мар. – Потому что, даже зная, как его убить, они вряд ли преуспеют в этом, – вздохнула девушка. – А кому тогда это под силу? – рассеянно обронил Мар. Хейта остановилась и поглядела на него в упор. – Тебе и твоим спутникам. Брови упыря поползли на лоб. – А с чего это нам, обычным странникам… – начал он. Девушка поморщилась. – Ой, пожалуйста, Мар, уволь меня от своего вранья. Я сразу смекнула, что вы не так просты. Ремесленники не сидят ночами в лесу, выслеживая волшебного зверя. Мне неведомо, кто вы. Но уверена, что следопыт, два оборотня и упырь не случайно оказались в разгар такого дела подле Хольтэста. Мар уважительно присвистнул: – Недурно, – и тут же прищурился: – А чего сама одолеть его не хочешь? Ты вроде обмолвилась, что тоже не лыком шита. Хейта нахмурилась. Значит, они не оставили без внимания ее слова. И она бы смогла одолеть мохнорога. Но тогда весь Хольтэст почти наверняка прознал бы о Фэй-Чар, а за ним – и остальной мир. Да и спасать разных зверей ей приходилось, а убивать еще ни разу. Не дрогнула бы рука. – Я умелая, но не настолько, – наконец, проронила она. Упырь хмыкнул. – Знать, у каждого свои секреты. Но ты угадала верно. Мы здесь оказались по милости мохнорога. Если все пойдет по плану, завтра днем его жизнь оборвется. – Вечером, – сказала Хейта. – Что? – не понял Мар. – Дайте мне времени до вечера. Что-то тут не так. И я постараюсь разузнать что. Если потерплю поражение, зверь ваш. – По рукам, – кивнул упырь. – Думаю, мне удастся уговорить остальных. – Встретимся на закате, – ответила Хейта. – Только вот где? Мне из города вряд ли удастся вырваться. Думаю, они теперь утроят охрану. – За это не тревожься, – загадочно подмигнул ей Мар. – Не оставят же стражники меня под воротами на растерзание страшного зверя. А там придумаем что-нибудь. Внезапно он потянул носом и вскинул голову. Глаза его недобро сощурились. Хейта обернулась. У ворот, кутаясь в серый плащ, стояла рыжеволосая Рукс. На этот раз Хейта легко подметила в ней изящные лисьи черты. – Что с ней думаешь делать? – вопросил упырь. – Не знаю еще, – задумчиво отозвалась Хейта. – Опасная она и замышляет недоброе, – запальчиво прошептал он. – Мой тебе совет, оставь ты ее, пока не поздно. – Если все, что вы о ней сказали, правда… – проронила девушка. – Как там говорят? Держи друзей близко, а врагов еще ближе. – Нашла время умом блеснуть, – рассердился Мар. – Тут дело серьезное. Пойди и скажи ей, что уходишь. – Ладно, не тревожься ты так, – ободряюще улыбнулась ему Хейта. – Быть может, она сама меня прогонит. Я-то ее ослушалась нынче. И не раз. И, кивнув спутнику на прощанье, она уверенно направилась в сторону Рукс. Хейта шла в ожидании ссоры. И внутренне готовилась к ней. Какое-то время девушки изучающе глядели друг на друга, а потом Рукс вдруг порывисто шагнула к Хейте и крепко ее обняла. – Слава звездам, с тобой все в порядке! Я так волновалась. Хейта недоуменно отстранилась. – Неужто? И ты не сердишься на меня? – Надо бы! Но как я могу сердиться? – вздохнула та. – Я услышала, что кого-то задрали у ворот, подумала, тебя, и сразу побежала сюда. – Ну-ну… – недоверчиво протянула Хейта. – И ты меня не прогонишь? Я ведь общалась с тем вором. Рукс насупилась. – Я этому, конечно, не рада. Но не мне тебе указывать, с кем дружбу водить. – Она взяла Хейту за руку и добавила с надеждой: – Пойдем? Ужин уже на столе. Девушка лихорадочно соображала. Рукс знала что-то, неведомое ей. И лисе что-то надо было от нее, Хейты. Только вот что? Хейта решилась и шагнула вперед. Она не обернулась на Мара, чтобы не вызывать у Рукс лишних подозрений. Лиса-оборотень посветлела и с готовностью приобняла девушку за плечи. Упырь же, глядя им вслед, только тяжело вздохнул. – Эх, Вильда. Никогда ты не делаешь, как тебе советуют. Той ночью взметнулись к небесам два погребальных костра, воздавая последнюю дань безвременно ушедшим. Сизоватый дым повис над Хольтэстом, застилая от взоров людей ясные, веселые звезды. А далеко-далеко, глубоко под землей, в огромной пещере, клыкастый зверь, вперив пылающий взор в каменный свод, в сторону холодной луны, то принимался отчаянно и тоскливо скулить, то начинал яростно рычать и остервенело рвать когтями каменистую землю.