Глава 9. Дорога в столицу

Забытье оказалось совсем кратковременным. Или это Адлар не дал мне грохнуться в обморок. Он крепко держал за плечи, даже до боли, и тряс меня.

— Что ты знаешь о страсти, девочка? Догадываюсь, что совсем ничего.

Князь воспользовался, что голова моя, болтающаяся на слабой шее, откинулась назад, и впился в рот поцелуем. Будто ужалил. Оторвался от губ, которые защипало, и жадно уставился на оголившуюся шею.

— Она может пробудиться в любой момент и в любом, а кто-то никогда не узнает, что это такое, — наклонился и бегло несколько раз коснулся горячим ртом моей кожи, проложив дорожку из коротких поцелуев от скулы и до самых ключиц. — И я, глупец, относил себя к последним.

Он так глухо засмеялся или зарычал, уткнувшись лицом в ложбинку у основания шеи?

— Много раз наблюдал страсть у других, — распрямился, взял мое лицо за подбородок, горящими глазами засматривал, казалось, в глубину души, а большим пальцем дотянулся до губ и принялся их гладить. — Она вспыхивала в них жарко и ярко, освещала им жизнь, меняла их и восприятие окружающего, а потом… угасала. Вот тут у всех было по-разному. У одних жар в крови стихал медленно, у других и конец чувствам был таким же стремительным, как начало.

В задумчивости нажал мне на губы. Собирался протолкнуть палец в рот? Нет, не стал. Адлар отдернул руку, моментально захватил мои губы ртом, а палец решил заменить своим языком. Это я застонала? Или он? Похоже, что мы вместе сотворили тот звук.

— Ты слабеешь от моих поцелуев. Точно чувствую! — задышал-захрипел в лицо, прервавшись лишь на минуту, а потом снова повел себя, как хозяин моего рта. — Бездна! Я хочу тебя, Тьяна, больше жизни! — не поняла даже, когда успел добраться освободившейся рукой до внутренней стороны моих бедер. — Хочу гореть вместе с тобой, внутри тебя, и никогда не отпускать те чувства, что тебе удалось во мне пробудить.

— Я… — попыталась говорить, пока мужчина захватнически осваивал зону декольте. Получалось не очень и через всхлипы. — Мне… Остановитесь!

— Никогда! — Адлар поднял ко мне лицо. — И у тебя нет выбора, дорогая — ты точно станешь моей… страстью.

Это что? Он смотрел на меня вполне трезво теперь, а всего мгновение мы оба были пьяны чуть ни до беспамятства. Вот это владение чувствами! Одно слово «Инквизитор». Таня! Очнись быстрее, тебе надо устоять против очень и очень сильного соперника.

— Моя мать тешила себя надеждой когда-то, что была первой любовью отца. Хм! Любовь! Женщины всегда с каким-то особенным выражением произносят это слово. И, так понял, приписывают чувству вечность.

Зачем он принялся так серьезно смотреть на меня? И помогать поправлять на мне смявшееся платье тоже не надо — я и сама могла это сделать. Или думал, что вверг своими огненными ласками в прострацию? Ничуть ни бывало! Ну, если только в первое мгновение…

— А потом я понял, что так думали абсолютно все женщины, что делили с отцом постель. Не потому ли, что Вильмор Вальтсор был страстным мужчиной? Молчи! Я не спрашиваю, а утверждаю. А отец однажды признался мне, что желает всех женщин на свете. Всех! Если они не уродины. Как тебе?

— Мне жаль его.

— Зря. Он жил, как хотел, снискал себе славу сильного воина, мага и любовника.

— А любви не узнал…

— Так вот! — Адлар прервал меня. А еще подал шубу, чтобы могла одеться, и сам застегнул несколько застежек. — Во мне впервые проснулась страсть, и я теперь от нее не откажусь.

— И как скоро она может погаснуть?

На мои слова мужчина посуровел, но взгляда не отвел и продолжил твердым голосом:

— Не моя вина, что в тебе нет искры, Тьяна. Клянусь, тогда бы женился немедленно. А всех этих… наседок отправил бы по домам. Что могу сделать теперь? Как приедем в мой дом, дам тебе клятву, что стану заботиться о тебе и возможных детях. У алтаря в храме рода… раз ты не хочешь договор-обеспечение.

— А если остынешь ко мне?

— Нет. Этого не произойдет, моего огня хватит надолго.

— Но не на всю жизнь?

— Не будем так далеко заглядывать, дорогая. Но наши с тобой дети будут точно носить мою фамилию.

— И ты сейчас выдашь меня перед всеми невестой Курта? Это по-братски?

— Вполне. Потому что он согласился на это. И даже попросил потом отдать тебя ему в жены. Но вряд ли я на это соглашусь.

— И все же вероятность такая есть… — заскрипела я зубами.

Похоже, Инквизитор не услышал последних моих слов. К тому времени в комнату вошли слуги и завозились, поднимая с пола сундук с платьями.

— Пошли! — Светлость настойчиво потянул меня в коридор. — Надо спешить. Мне действительно необходимо было уже сегодня оказаться в столице.

— Зачем? — спросить получилось желчно. — Какая-то очередная твоя жертва из ведьм дожидается казни?

— Мне понятны твои переживания об этих темных, Тьяна. Но лучше бы ты прикусила язычок.

— А ты знаешь, что тетка Белинда, если и совершила в своей жизни ворожбу, то это был заговор на больной зуб? А скольких людей она вылечила? Скольких утешила и обнадежила? А ты!..

— Замолчи, я сказал! Мое расположение уже коснулось этой старой ведьмы, и хватит. Больше слышать про нее ничего не желаю. Поняла? Садись немедленно в сани, не испытывай мое терпение.

— А можно мне перемолвиться словом с… женихом? — от вспыхнувшей внутри злости изобразила кокетливый взгляд в сторону Курта, стоящего около одной из карет.

— Я тебе!.. — дернул меня за руку Адлар и резко притянул к себе. — Хочешь, чтобы я утратил контроль? Давай! И тогда точно к чертям полетят все условности. Необходимость сохранять видимость приличий отпадет, потому что я сделаю тебя своей любовницей тут же, хоть бы и в той комнате, откуда только что ушли.

Он так страшно засверкал на меня синими молниями! Но они все потонули в том шторме, который сотворили в душе его угрозы. Я только подбородок выше вздернула, глазами, надеялась, тоже засверкала, да кулаки сжала. И… почувствовала в рукаве нечто холодное. Тот флакон? Клянусь, так и хотелось плеснуть его содержимое немедленно Инквизитору в рот. Еле сдержалась. Еще не время, Таня! Но этот мужчина не ведал, с какой женщиной теперь столкнулся. То есть со мной. Новой. И я сама себя не узнавала. Но этот тип всю меня такую гордую и непобежденную схватил в охапку и забросил в нагретое нутро кареты на те, самые шкуры.

— В чем дело! — раздался рядом гневливый, но писклявый голос. Это Ивонна? Хотя, кто же еще мог быть. — Ты в своей манере, Тьяна. Вечно творишь конфликты. Что там выясняла с Его светлостью? Чем была недовольна?

Разговаривать ни с кем не хотелось, и особенно с жеманной сестрицей. Поэтому я забилась в угол, закуталась в пуховый платок и отвернулась к заиндевевшему оконцу. Прощай город Торос. Отчего-то мне казалось, что его больше не увижу.

— Я бы на твоем месте радовалась, — не унималась разговорившаяся Ивонна. — Тебя же матушка с отцом здесь за кого хотели отдать? Правильно, за почтенных, состоятельных доров или хозяйственных фермеров из далекой дали, но всегда они были в возрасте. Уж не знаю, почему папа видел твоим мужем только мужчин с сединой в волосах. А теперь? Тебя в жены, вполне вероятно, возьмет молодой и сильный Курт. Не чудесно ли это? Но ты, вроде бы, как не рада. А еще он очень хорош собой. Я не просто так говорю — наша Паула в эту ночь все глаза выплакала, что красавчик уезжает и без нее. Знаю, что рассказываю — мне горничная все в точности доложила.

— Замолчи, Ивонна. Мне ничуть не интересно.

— Нет, конечно, бастард не то, что его титулованный сводный брат, — игнорировала брюнетка мой выпад в свой адрес. — Но тебе стать княгиней нисколько и не светит. Этот мужчина точно не для такой, как ты. Признаюсь, в сложившейся компании нет более достойной кандидатуры на роль жены Его светлости, чем я. Не хмыкай, это чистая правда. Не веришь? Зря! У меня самый сильный дар внутри. Мой сын, зачатый с Адларом, станет самым могущественным магом. Да что ты смеешься? Захлебывается она! А у меня самая яркая искра внутри. У других девушек ее цвет, у кого бледно-желтый, у кого розовый, и только у меня насыщенного синего цвета. Прямо в цвет глаз и магии князя Вальтсора! — Ивонна гордо выпрямилась и осмотрелась вокруг себя, словно уже была женой Адлара и взирала властно на многочисленных слуг и подданных.

— Угомонись, а? Дай поспать.

Я демонстративно ухватила одну из подушек и подложила себе под бок.

— Но твой бастард очень даже хорош собой. И у него, говорят, есть приличное имение, приносящее стабильный доход. Я это не просто так говорю, мне это папа сказал. Ему слуги донесли, что заметили брата князя часто возле Паулы, вот отец и принялся просчитывать, как реагировать, если за ухаживаниями последует брачное предложение. Но кто же знал, что речь пойдет о тебе!.. Да, обскакала ты мою младшую сестренку. И мама всегда говорила, что сможешь нам всем еще очень большую свинью подложить.

Я совсем от нее отвернулась и закрыла глаза. Но как ни старалась сделать вид, что заснула, Ивонна продолжала зудеть.

— Очень жаль, что ты не могла видеть, как князь Вальтсор признал меня достойной своего выбора. Это было… необыкновенно волнительно. Он высказался вполне откровенно, что дальнейший отбор лишь дань заведенным правилам, а так сразу различил яркость моей искры. Ах, что я чувствовала, когда Его светлость проникал в меня своей магией! Это нечто! Восторг и блаженство!

Вот же врушка! Мурашки по коже она должна была чувствовать, еще колкий холод в позвонках, а потом и в конечностях. Или все же магия Инквизитора действительно максимально совпадает с даром сестрицы? Отчего-то от такой мысли сделалось очень неприятно, и меня даже передернуло.

— Это как при первой близости с мужчиной, скорее всего, — она приглушенно хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Я так посчитала, и знаю, что говорю, потому что читала однажды про «это» книжку…

— Боже! Любовные романы и сюда проникли! — не вытерпела и подала голос. — Надо же!

Я могла бы ей рассказать, как «это» бывает впервые. Опираясь на собственный опыт, естественно. И я вовсе не применяла бы такие слова как «восторг», а «блаженство» вообще бы на ум не пришло.

— И не завидуй, — между тем, Ивонна по-своему поняла мое высказывание. — Думаешь, не знаю, что сама не прочь была бы стать ближе этому мужчине? Да все вы… и те мымры, что тащатся в каретах сзади… никто из вас не откажется стать женой князя.

Очень странно, но от ее слов заныло где-то за грудиной. Очень неприятно оказалось то тянущее чувство. И тогда же мне захотелось хоть на время оглохнуть, чтобы не слышать и дальнейших высказываний брюнетки. Но это было невозможно, а вот поднять воротник шубки повыше, чтобы закрыл мои уши, вполне. Еще я засунула руки в рукава, на манер муфты, привалилась боком к стенке кареты и постаралась отрешиться от ставших не очень разборчивыми бормотаний Ивонны.

Вроде бы получалось не очень слышать вредную сестрицу. Вот бы еще заснуть. Этому способствовало мерное покачивание кареты — как в люльке находилась. Но сон не хотел приходить. И я устремила взгляд за заиндевевшее оконце и наблюдала проносившиеся мимо редкие дома пригорода, затем поля и перелески. А кони неслись дальше и дальше. Снежный настил делал глухим стук их копыт, и до меня еще доносился скрип полозьев, скользящих по дороге, да редкие окрики возниц. И куда меня несло? Что ждало впереди?

А тяжелые серые тучи, плотно заслонившие Кохос, к середине дня прорвало, и на поля, через которые тащился наш обоз, повалил снег. Он падал крупными хлопьями, то отвесно, а то налетающие порыва ветра начинали нести снежинки чуть ни параллельно земле. И мне подумалось, что, наверное, стало теплее, раз пошел снег. Ведь именно так было в моем мире…

— Нет, это надо! — в размышления ворвался противный голос Ивонны. — Все едем и едем, а остановку они думают устраивать? У меня затекли ноги от долгого сидения, начала болеть спина, и в животе уже с час как все бурчит!..

Я тоже захотела есть и не отказалась бы пройтись-размяться, а еще хотела бы посетить кое-что.

— С моей стороны дороги видно только бескрайнее поле, Ивонна. Не думаю, что князь отдаст приказ здесь остановиться. А у тебя что?

— А у меня вдали что-то темнеет, — как ни странно, сестрица не стала огрызаться, а придвинулась ближе к своему окну и пыталась всмотреться в открывающиеся виды, для этого даже подышала на стекло и потерла его рукавицей. — Хоть бы это был город!.. Думаешь, как приедем в населенный пункт, будет отдых и обед?

— Предполагаю, что в поле или лесу останавливаться точно не будем. Потому что опасно.

— Как это? Отчего? — округлила брюнетка на меня глаза.

— А ты никогда и ничего не слышала о разбойниках? — спросила ее не без иронии, а еще многозначительно усмехнулась и указала на длинные серьги, свисающие из ее ушей и лежащие на меховом воротнике дорогой шубы. — Сколько такие камушки стоят, знаешь? Сколько крестьянин сможет кормить семью, если продать? А некоторые особы везде свое богатство выставляют напоказ, даже в дорогу надевают и всем демонстрируют «вот я, какая находка для грабителей»! А их жениху приходится голову ломать и напрягаться, чтобы защищать все это… добро.

— Ты думаешь?.. — Ивонна вдруг побледнела. — На нас могут напасть?

— Не исключаю такой вариант. И слышала, как Его светлость обсуждал с Куртом, как лучше расставить солдат вокруг обоза.

— О, Светлый бог, убереги нас! — взмолилась она, обратив глаза к потолку кареты, а потом совсем вся сжалась, став похожей на взъерошенную и нахохлившуюся птицу. — А еще впереди лес показался!..

Но это был совсем не страшный лес, а скорее перелесок. И обоз его миновал за считанные минуты. А вот за ним нашим глазам открылось большое то ли село, то ли деревня. Я сначала считала проезжаемые дома, а потом прекратила.

— Кажется, останавливаемся! — радостно взвизгнула Ивонна, как только сани сбавили ход.

И в ту же минуту наша карета начала въезжать в какие-то ворота. Наверное, это был постоялый двор. Приземистое двухэтажное здание, обнесенное метровой плетеной изгородью, до середины занесенной снегом. На крыше того дома дымилось сразу несколько труб. Справа от него виднелась пристройка, напоминающая длинный сарай, а по доносившимся оттуда запахам и лошадиному ржанию, скорее всего, конюшня. И на широком утоптанном дворе стояли сани и одна распряженная карета.

— Точно, — подтвердила я, заметив, что охраняющие нас всадники спешиваются.

У меня вышло одной из первых выбраться на морозный воздух. И тут же глаза залепил прилетевший в лицо снег. Поморгала и заметила, каким недовольным взглядом одарил Светлость. Он только направился к каретам, чтобы помочь невестам сойти на двор, а прежде раздал солдатам какие-то указания. Мне тоже досталось от него нечто приказное.

— Живо иди в таверну. Там Курт уже должен организовать нам стол. Сядь на скамью, где укажет брат, и дожидайся остальных.

Его резкий тон ничуть не понравился, но я сама не собиралась задерживаться на промозглом ветру, вот и поспешила в дом. А как вошла в огромный зал, уставленный длинными столами и лавками, сразу увидала жарко полыхающий камин, потом уже Курта, беседующего с бородачом за стойкой. И меня так и понесло к пламени, чтобы отогреть озябшие руки и ноги. Быстро подошла, на ходу стаскивая варежки, и протянула к огню покрасневшие пальцы.

— Озябла? — за спиной раздался голос блондина.

— Все было ничего, а полчаса назад… вот! — показала ему плохо слушающиеся пальцы. — Руки в рукавах пыталась отогреть, а ноги… я их уже не очень чувствовала.

— Садись! — придвинул мне громоздкий табурет. — И дай-ка посмотрю… да, сапожки придется снять.

Он с усилием растирал мне ступни, когда в таверну вошел Адлар, буквально увешанный своими невестами. Показалось, что сразу отыскал нас взглядом, а потом на миг свел брови на переносице? Скорее всего. Потому что князь тут же обратил взгляд на спешащего к нему хозяина постоялого двора.

— Ваша Светлость!.. Доброго Кохоса! Проходите, прошу. Вот ваш стол. Обед мигом подадим. Все будет горячим. А спутницы-то ваши притомились. Может, комнаты для отдыха организовать?

— Ни к чему. Нам некогда задерживаться. Горячая еда и напитки сейчас быстро всех взбодрят.

Это ему так казалось. А девушки и до того, похоже, высказывали жениху претензии по поводу неудобств, доставляемых быстрой ездой в карете, теперь же начали жаловаться громче.

— У меня спина!

— У меня ноги и руки замерзли!

— У меня голова болит!

— Я вся уже никакая! — заявила Ивонна и так и повисла у Инквизитора на шее.

Но князь отцепил ее руки, и начал рассаживать девушек за стол. А потом посмотрел в нашу с Куртом сторону прямым, но недовольным, взглядом. Далее кивком и взмахом руки указал на лавку, давая понять, где следует находиться.

— Пойдем? — засуетился блондин, начав одевать мне на ноги сапожки. — Я же отогрел тебе, Тьяна, ступни?

— Да. Спасибо. Но Курт?.. — я замялась, не зная, как у него спросить, где здесь находится дамская комната.

И как ее вообще надо было называть? Хорошо, мужчина оказался догадливым и правильно истолковал мое замешательство.

— Понял, куда тебе надо, Цветочек. Идем.

А вот брать меня за руку было не обязательно. Особенно еще и ладонь поглаживать. Это насторожило, и поспешила прибрать подальше всякие свои мысли от этого «чтеца». И еще краем глаза заметила, как напрягся его старший брат и как развернулся в нашу сторону, провожая до темного коридора цепким и недовольным взглядом.

— Вот нужная тебе комната, — подвел меня Курт к неказистой дощатой двери. — Давай, шубу подержу.

А как к нему вернулась, неожиданно прижал меня спиной к стене.

— Тьяна! Нам надо поговорить. И я давно хотел сделать это, да все… никак.

— Прямо сейчас? — охнула, ощутив его руки у себя на плечах.

— Уже поняла, ведь, что нравишься мне? — склонился к самому моему лицу.

— Ты что-то такое говорил…

— У меня, как никогда, серьезные намерения в отношении тебя.

Получилось издать сдавленный смешок помимо воли. Курт и серьезные намерения, этот ловелас средневековый и…

— Твой отец дает за тобой приличное приданое, как стало известно…

Вот оно что, приданое. Наверное, оно значительное по здешним меркам, раз этого любимца женщин всерьез посетила мысль о женитьбе. Ну что же, теперь хоть все стало понятным.

— Но мой брат!..

— Да уж, — с жаром в голосе и глазах обратилась к Курту. — Это он не по-братски надумал так с тобой поступить!

— Ты про его интерес к тебе? — нахмурился блондин, и видеть этого балагура озадаченным было непривычно.

— Ты так называешь его желание первым владеть мною? — сказать, что удивилась довольно спокойному тону предполагаемого будущего супруга, это слишком мягко было бы. Я как захлебнулась негодованием.

Курт уловил возмущение и тогда посуровел больше.

— Девочка, ты как будто с другой планеты свалилась. Он же в своем праве! Брат может предъявить права на абсолютно любую женщину Спартокса, а то и другого государства. Такой сильный маг и… да любой род посмотрит сквозь пальцы, если Адлар заберет хоть и на время их дочь, ведь дети от него будут магически одарены. Вот только он никогда раньше даже косой взгляд не бросал на неодаренных искрой. А тут… вот.

— А тут… вот?! — нет, я никак не могла оставаться спокойной, выслушивая такое. — Еще скажи, что не будешь против воспитывать его детей, как своих собственных!..

— Разумеется, — выдал он мне совершенно серьезно. — Я приму ваших детей, если до них дело дойдет. И Адлар по закону обеспечит отпрыскам содержание до их совершеннолетия. И будет волен поступить по своему усмотрению: принять сыновей в свой замок, или оставить их с приемным отцом, то есть в моем доме.

Все! Мне стало не хватать воздуху. Ничего себе и порядки у них здесь!

— Ты слышишь меня, Тьяна? — взял и встряхнул меня, всю такую возмущенную и задыхающуюся от услышанного откровения. — А поняла ли, что от тебя будет многое зависеть?

— Мне кажется, или меня в чем-то обвиняешь? — сузила на Курта глаза. — Еще скажи, будто это я виновата, что Инквизитор пересмотрел свои жизненные правила и заинтересовался мною! — фыркнула и попыталась вырваться, но блондин прижимал к стене крепко.

— Да, виновата. Поведением, так точно. Все девицы глаза в пол при нем опускают, а ты так и сверкаешь по сторонам. Где это видано, чтобы женщины смотрели прямо мужчинам в лицо?! Ты и вовсе — главному магу королевства. А твоя речь? Где скромность и почтение?! Дерзкий ты, Дикий Цветок…

— Так понимаю, мне сейчас советы даются, как не оказаться в постели Инквизитора…

— Может и так, Тьяна… может и так. Если бы была… как все…

— Поняла. Молчать, не смотреть, не спорить, со всем соглашаться. А вот если он меня уже сегодня ночью в свою постель потащит? — так и шипела на Курта. — Ты это стерпишь?

Понимала, что он не виноват в моем невезении, но ничего не могла поделать — прорвало меня и именно на него.

— Мне бы этого очень не хотелось, — все же блондин заскрипел зубами, и его желваки заходили ходуном. — Он, конечно, мне и старший брат, и силен магией, не чета бастарду, но своих детей я и сам сделать могу. Поэтому ты мне сейчас дашь слово, что будешь такой, как я сказал.

Сыграть застенчивую крошку мне не составит, конечно, труда, вот только казалось, что это теперь уже мало могло помочь.

— Стань для него неинтересной, Тьяна. Как все. Поняла? Невесты его хнычут, и ты за ними повторяй. Не выделяйся! Все за другими девушками повторяй. Понятно? А эта ночь… да и следующие тоже… я позабочусь, чтобы у брата не было сил на развлечения с женщиной. Все, идем. Нас не должны хватиться.

И пусть, что совсем не вежливо подтолкнул в спину к общему залу. Я по инерции поспешила перебирать ногами в том направлении, а сама удивлялась. Это же надо, откуда ни возьмись, а у меня поддержка появилась. И в лице кого? Курт! Надо же!

— Курт! — встретил брата напряженным взглядом Адлар. — Остальных девушек туда же своди, пока нам на стол накрывают.

— Есть, командир! — продемонстрировал тот ему улыбку в тридцать два зуба. — Кто первый? Прошу, дорина! А шубку лучше снять и здесь оставить. Да, вот так. Идемте теперь. Позволите ли под локоток поддержать?..

Блондин удалился в знакомый коридор с Ивонной, а вместо него теперь уже мне достался колючий взгляд синих глаз. И что Светлость хотел прочитать на моем лице? Или пытался в голову забраться? Вроде бы я ничего подобного не ощущала, но все же решила подстраховаться и думать на отвлеченные темы. Вот только хмурость и серьезная задумчивость Инквизитора никак не хотела покидать. А потом Пискля стала громко жаловаться, что во время пути ее возница плохо правил лошадьми, и карету серьезно один раз занесло.

— Я так сильно ударилась! Ваша светлость, боюсь у меня даже синяк на боку будет… — губы Пискли капризно изгибались, а в глазах стояли непролитые слезы. — Скорее бы доехать до столицы…

— Доедем, — кивнул, не глядя на девушку князь. — Уже завтра к вечеру там будем. Сегодня заночуем в небольшом городке, поутру двинемся в путь, и…

— Значит, нам снова мерзнуть в каретах, — я вспомнила о своем слове Курту, что стану ныть так же, как другие невесты Светлости. Значит, надо было начинать изображать зануду. — У меня чуть ноги не отмерзли во время этого переезда.

— Да, да! — мигом встрепенулись и Пискля с Помадкой. — Было холодно. Очень!

— И я тоже ударилась, — мне приходилось моментально вживаться в роль, а для убедительности к словам добавила мимику: вся поморщилась и скривилась. — Потому что подпрыгнула на ухабе, — и тут же поймала на себе внимательный взгляд Инквизитора. Чего это он так насторожился? Пришлось для него еще и пошипеть, когда слегка коснулась поясницы. — Ай! Больно!

— Где? — он поднялся с места и направился ко мне.

Что это значит? Это его «где»! Не задумал ли залезть ко мне под шнуровку, чтобы рассмотреть синяк? Вот же, засада! Но нет, он же был маг, вот и оказалось, что Адлару достаточно только рукой около меня поводить, чтобы выдать потом заключение:

— Все нормально, Тьяна. Даже без синяка обошлось.

— Да? — пискнула я, опуская глаза под стол. Так вышло, что изображала скромность, а скрывала испуг, что меня, почти что, в обмане уличили. Уф, надо бы с враньем быть осторожнее.

И хорошо, что в следующий момент к столу подскочили слуги и начали ставить перед нами тарелки, блюда, кубки и высокие кувшины — все отвлекли от моих покрасневших щек. Во всяком случае, мне так думалось. Но Адлар не спешил возвращаться на свое место, он взял в руку один из кубков и плеснул в него жидкость из ближнего к нему кувшина.

— А холод… распоряжусь, чтобы проверили жаровни в ваших каретах перед дорогой, а еще вот… выпей, Тьяна это, — нечто горячее и пахучее оказалась прямо у меня перед носом.

Принюхалась. Похоже было на глинтвейн. Красное вино, специи…

— Что же ты? — Светлость требовал, чтобы не просто пригубила, а выпила бы все до дна. — Вот так-то лучше!

Он отошел только тогда, когда убедился, что в кубке не осталось ни капли. А потом еще в самом конце обеда повторил экзекуцию надо мной. Нет, напиток был приготовлен отлично, и у меня кровь по сосудам так и разогналась, даря всем частям тела приятное тепло. Вот только пить в таких количествах не была приучена. Потому, наверное, когда уже шли к каретам, чтобы отправиться снова в путь, я довольно глупо хихикала по любому поводу и без него. И теперь Курт посматривал на меня настороженно, а это раззадоривало еще больше. А что?! Сам же хотел, чтобы выглядела глупенько и простенько. Вот и!.. А князь глянул всего один раз и довольно усмехнулся. Ой, к чему бы…