Глава 18

Утро для меня наступило уже за полдень, впрочем, об этом я узнала несколько позже. Солнца не было, его скрыли тяжелые серые тучи. Я некоторое время сидела и с удивлением разглядывала небо. Неужели будет дождь? Это будет мой первый дождь в этом мире. Я видела метель, нежилась под солнцем, а вот дождь готовился пролиться на землю при мне впервые. Поразительно…

— Держи, — один из воинов сунул мне ложку.

Я опустила на него взгляд и протянула, было, руку, чтобы взять ложку, но отдернула ее и попросила:

— Я бы хотела сначала умыться.

— Рахон, — позвал воин.

Пятый подручный подошел к нам, выслушал воина и протянул мне руку:

— Идем. Здесь есть ручей.

Его помощью я не воспользовалась. Сама поднялась на ноги и, минуя Рахона взглядом, спросила:

— Куда идти?

Он никак не отреагировал на мою неучтивость, только велел:

— Иди за мной.

— Ты будешь за мной присматривать? — с ноткой раздражения спросила я. — Не для всего мне нужен соглядатай.

— Я буду рядом, — ответил подручный. — Смотреть не стану.

Поджав губы, я заставила себя успокоиться и кивнула. От ночной истерики не осталось и следа. Всё, что напоминало о ней, это жжение в глазах после рыданий. В остальном я вновь была спокойна и собрана, разве что досадовала на свою несдержанность. Нельзя показывать слабость, нельзя вызывать враждебность, я в их власти.

Я с минуту буравила взглядом затылок Рахона, шедшего впереди. Он полуобернулась, посмотрел на меня и продолжил путь, так ничего и не сказав. А потом в кустах зашуршало, я порывисто обернулась и увидела морду незнакомого животного. Оно поглядело на меня в ответ, и голова снова исчезла за порослью.

— Это йенах, — произнес илгизит. — Наши верховые животные. Не такие быстрые, как саулы, но выносливы.

— Почему они не рядом со стоянкой?

Подручный не ответил. Я вновь обернулась, поглядела туда, где скрылся неведомый еще мне йенах, и прибавила шаг, чтобы догнать Рахона. Впрочем, как только мы поравнялись, он указал направо:

— Здесь. Умывайся, я отвернусь.

Бросив на него неодобрительный взгляд, я направилась к ручью, чей звонкий голосок уже отчетливо различала среди других звуков леса. Однако первым делом я шагнула за густой кустарник. И уже чуть позже, поправляя одежду, случайно задела рукой сумочку. Нахмурившись, я осторожно ощупала ее, после и вовсе скомкала в кулаке — «бусина» исчезла. Не желая верить очевидному, я все-таки сунула руку внутрь, и пальцы наткнулись на пустоту.

Новая волна гнева в одно мгновение затопила меня, и я уже готова была наскочить на своего похитителя с новыми обвинениями, но заставила себя выдохнуть. Мы боролись, возможно, «бусина» просто выкатилась. Надо вернуться и поискать. Придя к этому решению, я уже собралась подойти к ручью, но вновь задержалась и ощупала себя в надежде найти пропажу. Не нашла.

Стараясь не паниковать и верить в лучшее, я подошла к ручью. Рахон стоял по-прежнему спиной ко мне, и я невольно огляделась в поисках камня или палки. Однако быстро совладала с собой и усмехнулась. Нет смысла пытаться сбежать. Во-первых, я не знаю, где нахожусь. Во-вторых, я всё еще в лесу, и у меня нет ничего, чтобы защититься от зверья, а оно тут водится. Ну а в-третьих, и это главное — остаются еще четыре воина, и они нагонят меня прежде, чем я успею порадоваться обретенной свободе. И тогда со мной уже не будут так дружелюбны. Нет, надо дождаться благоприятного момента, а после предпринимать какие-либо действия. Но сначала следует найти дар Белого Духа, и уже хотя бы ради этого мне нужно вернуться на место стоянки, а отсутствие сопровождения вызовет вопросы.

— Я готова, — сказала я, встав за плечом илгизита.

Он обернулся и, едва заметно улыбнувшись, повел рукой, приглашая меня пройти назад. Я спорить не стала, даже прибавила шаг и не задержалась, чтобы посмотреть на йенахов. Они меня сейчас занимали в последнюю очередь. Всё, чего я желала, это найти «бусину». Однако упасть на четвереньки и начать осматривать место своего ночлега я не могла, потому пришлось набраться терпения и осторожности.

— Вы уже все поели? — спросила я Рахона.

— Мы сыты, — ответил он, — ешь, сколько хочешь.

— Спасибо, — кивнула я и пододвинула к себе котелок.

Это было почти такое же варево, как и ночью, уже успевшее остыть настолько, что дуть на ложку не приходилось. Котелок стоял у меня между ногами, и когда я зачерпывала еду, то водила взглядом рядом с собой, а когда насытилась, сменила ложку на палку. Не спеша покинуть насиженное место, я водила ею рядом, всё более поддаваясь панике. Наконец, пользуясь тем, что илгизитам нет до меня дела, я встала и подняла плащ. Мой взор метался по траве, но пропажа не спешила возвращаться к своей хозяйке…

— Ашити, — позвал меня Рахон. Я обернулась, и он усмехнулся: — Мы не здесь ночевали. Мы покинули место ночлега с рассветом и были в пути половину дня. Или ты думала, что мы ждали твоего пробуждения?

Теперь я полностью развернулась к нему и впилась в лицо настороженным взглядом. Илгизит сунул руку за пазуху, а когда вытащил ее и раскрыл ладонь, я увидела то, что так тщетно искала. Взметнув руку, я попыталась вернуть себе то, что у меня украли, но пятый подручный скользнул в сторону и с усмешкой покачал головой.

— Вор! — воскликнула я. — Немедленно верни!

— Я ведь спрашивал, что он дал тебе, — с укором произнес илгизит.

— Ты обыскивал меня, — задохнулась я от вспыхнувшего гнева. — Облапил спящую! Какая мерзость!

— Ты хорошо врала, Ашити, но я верю тому, что чувствую, а я чувствую поганый холод Урунжана. Ты не можешь везти в Даас его подарок.

— Поганый? — я сузила глаза. — Поганый?! Что может быть поганей воровства, илгизит?! Разве что убийство, и ты уже замарал свои руки и тем, и другим. Немедленно верни мне бусину!

Я стремительно приблизилась к нему, но Рахон вновь увернулся и встал рядом с еще горевшим костром. Он протянул над огнем руку с льдинкой, и я кинулась к нему. Илгизит перехватил меня свободной рукой, прижав к себе, удержал и неспешно разжал пальцы.

— Нет! — закричала я, глядя на то, как подарок Создателя падает в огонь.

Рахон отступил, и я упала на колени перед огнем. Схватив палочку, так и не ставшую поживой для пламени, я разворошила угли и еще горящие ветки в надежде достать «бусину». Я не видела ее, но, услышав, шипение, нашла взглядом и застонала — лед стремительно таял, пузырился и испарялся у меня на глазах.

— Отец, прости, — накрыв лицо луками, прошептала я. После покачала головой и, опустив руки, откинула голову назад. — Какая глупость, — прошептала я. — Как бездарно…

И издевательски расхохоталась над собой. Не сберегла единственное, что было у меня ценного! Какая глупость! Как можно было потерять то, что еще связывало меня с домом?! Как мне теперь быть? Как увидеть Танияра, как рассказать, что со мной происходит?

— Ашити, — как-то устало позвал меня Рахон, я не отозвалась.

Отвесив себе еще несколько мысленных затрещин, я с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зуба, а после медленно выдохнула. Всё… Всё! Прочь, паника, еще ничего не кончено. Ожесточенно потерев лицо ладонями, я посмотрела на тяжелое серое небо и прикрыла глаза. Хорошо… хорошо-хорошо, пусть так, подарок Белого Духа испарился, теперь я не смогу позвать Танияра, но есть еще Ашит. Илгизит не знает о нашей связи с названной матерью, потому этого ему не отнять. Шаманка слышала наш с ним разговор и мои мысли. Она уже знает, кто похитил меня, и куда везут, а значит, сможет передать это алдару, когда он вернется… если захочет, конечно.

«Мама, ты должна ему сказать, слышишь? Должна! Я прошу тебя об этом, и ты передашь Танияру, что меня забрали илгизиты и везут в какой-то Даас к великому махиру Алтааху. Пожалуйста! Молю…».

Вздохнув, я повернулась на звук приглушенного травой топота, и не удержалась от хмыканья — воины вывели на полянку йенахов. Они были… милые. Нет, правда! Эти животные были пониже лошади, скорей, высокие пони. Конечно, они не были похожи на пони, да и вообще на лошадей, и на саулов не походили. Единственное, что роднило их и с первыми, и со вторыми — это то, что они был верховыми животными. Этакие забавные существа с короткой округлой мордой, маленькими ушками и большими, будто распахнутыми в изумлении, глазами. А еще они были кудрявыми.

А потом я скользнула взглядом по илгизитам, и отвернулась, чтобы подавить смех, готовый сорваться с моих уст, потому что рядом с йенахами они как-то в одно мгновение утратили орел суровости и опасности. Я закашлялась, продолжая давить смех, зажала рот ладонью, но все-таки прыснула и расхохоталась в полный голос. И когда моего плеча коснулась чужая ладонь, я стремительно отскочила в сторону, подозревая, что сейчас меня точно усыпят.

— Что тебя развеселило? — услышала я голос Рахона.

— Прошу прощения, — выдавила я. — Я сейчас успокоюсь… Ха-ха, — снова расхохоталась я, когда обернулась и посмотрела на воинов, уже забравшихся в седла.

В этот момент я утеряла бдительность, и илгизит, наконец, сумел ухватить меня за плечи, затем рывком развернул к себе и заглянул в глаза.

— Над чем ты смеешься? — спросил он, сверля меня подозрительным взглядом.

— Йенахи ми… милые, — изо всех сил стараясь подавить истеричную веселость, сумела произнести я. — И вы… милые. — Я хмыкнула и вновь рассмеялась, но уже тише, спрятав смех в ладони.

Илгизит продолжал буравить меня взглядом, силясь понять, что я имела в виду, наконец, нахмурился и отступил.

— Мы не можем ездить по таганам на тех животных, на которых ездим дома, — немного ворчливо произнес Рахон. — На йенахах передвигаются в Курменае и соседних с ним таганах. Времени выискивать саулов у нас не было.

Или они вас к себе не подпускают? Могла бы спросить я, но не стала ерничать, чтобы не обострить хрупкий мир до ссоры и последующего сна.

— Эти животные непривередливы, выносливы и… дружелюбны, — закончил пятый подручный.

Уж не поэтому ли их держат подальше от меня? Если они в душе такие же милые, как и снаружи, то я могла бы воспользоваться добротой одного из них и…

— Идем, — прервал мои размышления Рахон. — Пора ехать дальше. Думаю, времени тебе хватило.

Шумно выдохнув, я выглянула из-за его плеча, чтобы в третий раз посмотреть на йенахов и воинов. Хмыкнула, но не рассмеялась, и после этого кивнула, соглашаясь с илгизитом. Он первым направился к нашим спутникам, потрепал йенаха за ухо и остановился, ожидая меня. Взгляд подручного таил в себе вызов, но я удержалась от усмешки. Приблизилась, и протянула руку к животному, чтобы погладить. Наш кудрявый скакун не возражал, даже заскрипел, как Уруш, то ли от удовольствия, то ли прося продолжения ласки. И вправду милый и дружелюбный. Недурно…

— Он выдержит двойной вес? — спросила я, всё еще почесывая йенаха.

— До сих пор выдерживал, — усмехнулся Рахон, и я улыбнулась, признавая неуместность вопроса — меня явно не за йенахом по земле волокли.

Он первым сел в седло и протянул мне руку, я противиться не стала, и вскоре наша маленькая кавалькада тронулась в путь. Ладонь илгизита покоилась на моей талии, и это раздражало. Мне не хотелось соприкасаться ни с кем из своих похитителей, но приходилось мириться. Однако ехать в молчании и чувствовать навязанную близость чужого тела, было тягостно, и чтобы отвлечься, я спросила:

— Что такое Даас?

— Место, где живет Алтаах и мы, его подручные, — ответил илгизит. — Это священное место. Дар Урунжана там — это святотатство.

— Ясно, — ответила я. — Алтаах правит землями Илгиза?

— Называй его — Покровитель, — строго велел Рахон.

— Он твой покровитель, — ответила я.

— Придет время, и ты примешь его, — мягко произнес пятый подручный. Должно быть, он даже улыбался, говоря это, я не видела.

Я не ответила. Замолчав, я занялась осмотром окрестностей, но ничего примечательного не увидела, что могло стать ориентиром — вокруг был лес, и мы ехали по нему. Ничего не изменилось и за полчаса пути, пейзаж оставался прежним. Вздохнув, я заговорила снова:

— По землям какого тагана мы сейчас едем?

— Ты хотела знать о нашем доме, — вместо ответа на мой вопрос сказал Рахон. — Я готов рассказать тебе о нем, если ты хочешь слушать.

— Хочу, — кивнула я, решив, что и эта информация в любом случае лишней не будет. — Я слушаю.

Илгизит усмехнулся и заговорил:

— Наш мир прекрасен…

Спустя некоторое время я узнала, что илгизиты занимают обширные территории, в которые входили и поросшие сочной травой горные склоны, и высокие скалы без всякой растительности, с которых срывались водопады. Должно быть, это выглядело красиво… И все-таки жили они в долине, называемой Дэрбинэ. Это же название носило и их главное поселение — столица. Удивительно, но поклонники Илгиза тоже строили дома из дерева. На мой вопрос — почему? Рахон ответил, как и Ашит:

— В дереве живут духи, они оберегают жилище.

Из этого я сделала вывод, что, несмотря на отступничество, бывшие обитатели таганов, даже не в первом поколении сохранили прежние верования, только сменили покровителя. Впрочем, Даас, куда мы ехали, был из камня. Точней, это был целый маленький город, вырубленный в скалах. Вот там-то и жил их «патриарх», в подчинении которого находилось много людей, точного количества Рахон не назвал, разве только число подручных и учеников. Их было сто, разной степени силы, остальные — прислужники и воины охраны. Четверо из них сопровождали пятого подручного. Кстати, исходя из его нумерации, можно было смело сказать, что он пятый после великого махира по силе дара.

И еще раз — кстати. Махир не был магом, как это понимала я. Махир — это было звание, а не суть. Впрочем, что шаман, что махир — все они обладали тайными знаниями, и их можно было назвать чародеями, ведунами, но не магами. Если у меня в прошлом был знакомый маг, думаю, ему было бы любопытно пообщаться с местными колдунами, потому что их дар имел иную природу.

Рахон с гордостью рассказал мне, что Алтаах владеет силой управления камнями, но ни слова не сказал об иллюзиях, какие всплывали в моей голове разрозненными картинками. Конечно, иллюзии — это мелочь, и все-таки это было проявление магии. Хотя илгизит намекнул, что они могут управлять сознанием, а это поопасней любой иллюзии.

— Шаманы тоже это могут, они могут много больше, чем показывают, но мало пользуются той силой, что у них есть, — с явным пренебрежением произнес илгизит. — Зачем брать полную миску похлебки, если съешь оттуда всего две-три ложки?

— Они послушны заповедям своего Отца, — ответила я.

— Их Отец жаден и жесток, — парировал Рахон. — Одарив, он повязал путами заветов. Наш Покровитель не таков, он щедр и добр. Он с улыбкой смотрит на то, как мы учимся управлять нашей силой, не накладывает запретов и не грозит наказанием.

— Всё верно, — кивнула я. — Отец мудр, Его брат коварен. Белый Дух сдерживает чудовище, растущее в душах тех, кому дарована сила. Илгиз же вскармливает его.

— Какое чудовище?

— Алчность, жажда власти, — ответила я. — Алчность — это желание заполучить больше, чем имеешь, — пояснила я, зная, что Рахон не понял. — Его доброта ложна, илгизит. Это ловушка для слабых человеческих душ. Мы тянемся к тем, кто потворствует нашим порокам, кто готов обласкать и возвысить, но никогда не думаем о цене за щедроты, пролитые на наши головы легкой рукой покровителя. Он дает их не просто так, Рахон, это плата за то, что он желает получить в итоге, за службу…

— И мы верно служим Ему, — оборвал меня пятый подручный.

— Знаешь, какая разница между отцом и покровителем, Рахон? — посмотрев на него, спросила я. — Отец любит своих детей. Всё, что он делает, во благо. Во благо самих детей. Покровитель — во благо себе. И потому, желая своим детям добра, отец устанавливает для них границы дозволенного. Он строг, но мудр и справедлив. Таков Белый Дух.

— Селек, — насмешливо произнес илгизит, и я вновь поглядела на него:

— Что — Селек?

— Почему же твой Отец позволил ей совершить столько дурного? Ее чудовище уже разрослось и пожирает душу этой женщины, но Урунжан молчит.

— Отчего же? — я деловито пригладила волосы: — В Зеленых землях появилась я, и мое место в стане противников Селек. Я — противовес каанше, и я могу изменить нынешнее положение дел.

— Возможно, — уклончиво ответил Рахон. — Но тебя уже нет в Зеленых землях, Урунжан позволил нам забрать тебя. Так может, ему не нужны перемены?

— Промысел Богов не ведом простым смертным, — я пожала плечами. — У всего, что они делают, есть смысл. И если он неясен сейчас, то откроется в свое время. Отец был милостив ко мне с первой минуты, как я попала на его земли, не оставит своим благоволением и теперь. Я верю в это.

— Но служить ты будешь нашему Покровителю, — заметил илгизит.

— Поживем, увидим, — ответила я и подмигнула пятому подручному, он только усмехнулся.

Разговор зачах сам собой. Рахон рассказал всё, что хотел, потому молчал. А может, рассказал бы еще что-то, но не желал продолжать наш теологический диспут. Мне тоже не хотелось разговаривать. Оставшись наедине с собой, я решила дать разуму отдых и просто рассматривала окрестности. Да и вид начал меняться. Лес стал светлей, деревья расступались, и где-то впереди слышался шорох воды. Наверное, мы подъезжали к реке.

Йенахи резво перебирали ногами, и наш с Рахоном признаков усталости не спешил выказывать. Он не отставал от собратьев, не упрямился и не нервничал. Похоже, эти маленькие животные и вправду были выносливы. Впрочем, не знаю, сколько прошло времени. Мы могли ехать час, два, а может и больше времени.

— Что это за река? — спросила я, прислушиваясь к нарастающему шуму.

Ответом мне была тишина. Обернувшись, я посмотрела на илгизита, и он пожал плечом. Усмехнувшись, я опять поглядела вперед. Что ж, ожидаемо. От меня скрывают дорогу, прячут милых и покладистых йенахов и даже не погнушались обыскать спящую женщину. Хотя чего ожидать от людей, которые, «приглашая» в гости, не брезгуют убийством и похищением? Но зато не забывают рисовать радужное будущее в услужении Илгизу. И самое отвратительное, захочу я ему служить или нет, мне попросту внушат, что посчитают нужным, а потом хоть к матери с ножом подошлют — возражений не будет.

— Не хочу, — буркнула я себе под нос и ожесточенно мотнула головой.

— О чем ты думаешь, Ашити? — спросил Рахон.

Вновь обернувшись к нему, я ответила тем же, чем и пятый подручный — пожала плечом. Уголок его губ дернулся в усмешке, но настаивать не стал. И на том спасибо. Я вернулась к созерцанию видов и оживилась, приметив сквозь жидкую поросль кустарника воду. А когда мы выехали на берег, мне открылся вид широкого луга за неширокой рекой, напомнившего о Зеленых землях. Там тоже был луг, а за ним река и мост…

Протяжно вздохнув, я перевела взгляд ниже по течению, после выше и поняла — моста нет. Рахон и воины не стали никуда сворачивать, чтобы доехать до переправы и направили йенахов прямо в реку. Значит, вброд, и я избавилась еще от одной надежды. Возле моста можно было бы привлечь к нам внимание, если бы людей было много, и объявить, кто едет среди них. Однако наши маленькие скакуны уверенно шагали через мелкую речушку. Я только раз приподняла ноги, но вода и без того не поднялась выше колен йенахов. А спустя несколько минут и речушка осталась за спиной. Наш путь продолжился. И это было прискорбно.

А потом начал накрапывать дождь. Сначала мелкая морось, почти неощутимая, вскоре сменилась более крупными каплями. Я подняла лицо к небу и, зажмурившись, чувствовала, как капли падают на кожу.

— Надо поспешить, — сказал Рахон. — Впереди есть укрытие.

— Да, — подал голос один из воинов, — сейчас польет.

Йенахи побежали быстрей, понукаемые людьми. Я с интересом искала взглядом, что илгизит назвал укрытием, но впереди вновь начинался лес. Значит, просто спрячемся под деревьями — решила я. Сомнительное укрытие, если говорить о ливне, но кто бы спрашивал моего мнения. И наши скакуны… нет, бегуны, йенахи и не думали скакать, ворвались в редколесье, еще через пару минут сменившееся густой порослью. И вот тут я увидела.

Это был высокий холм, одинокий и каменистый, скрытый деревьями и кустарниками. А еще там имелся грот, достаточно большой, чтобы внутри поместились и люди, и животные. Туда мы и въехали, а спешивались уже внутри. И только мои ноги коснулись пола, ударил ливень. Вода мчалась к земле отвесной стеной.

— Будто водопад, — усмехнулась я, глядя на поток воды, заглушивший все остальные звуки.

— Это надолго, — недовольно проворчал Рахон. — Будем ждать.

Я пожала плечами, мне было всё равно. Стояла ли я здесь или ехала на спине йенаха, к дому меня это не приближало. Так пусть уж лучше ливень выгадает для меня еще немного времени. Подойдя к выходу из грота, я привалилась плечом к стене и смотрела на водяные стрелы, вонзавшиеся в землю.

Кто-то толкнул меня в плечо, вышло это грубовато и требовательно. Возмущенная неучтивостью, я не обернулась, и тычок повторился.

— Да что… — начала я, разворачиваясь, и хмыкнула, встретившись взглядом с изумленными глазами йенаха. — Пришел за лаской?

Животное подступило ближе, и я запустила пальцы в кудряшки. Шерсть была мокрой, но отказывать милому йенаху в его притязаниях я не стала, даже тесней прижалась. Моя одежда тоже успела намокнуть, и по телу уже бегали мурашки. А в объятьях с бегуном быстро стало тепло, йенах возражений не имел и на это.

— Зря ты это делаешь, Ашити, — донесся до меня голос Рахона.

— Почему? — спросила я.

Ответ дали сами животные. Заметив, что здесь есть, кому их любить, йенахи начали стягиваться ко мне, требуя своей порции ласки.

— И как же мне вас всех погладить? — спросила я, с улыбкой разглядывая своих новых друзей. — Мне рук не хватит.

И пока я пыталась одарить лаской каждого, йенахи толкались и напирали, пытаясь протиснуться вперед. Закончилось всё тем, что меня почти вытолкали из грота.

— Эй! — возмутилась я. — Там же ливень!

Илгизиты пришли мне на выручку, и вскоре рядом со мной остался только йенах Рахона, остальных отогнали, и теперь они что-то обиженно ворчали, поглядывая в мою сторону.

— Иди сюда, — позвал пятый подручный, — здесь теплей.

— Хочу тут постоять, — ответила я, почесывая своего бегуна. После того, что между нами было, я смело могла назвать его моим. — У него есть имя? — спросила я Рахона.

— Есть, — ответил он. — Но я его не знаю.

— Как это? — я оторвалась от йенаха и с изумлением воззрилась на илгизита.

— Так, — он пожал плечами. — Мы их взяли в Курменае. Там же и бросим. Дальше нас будут ждать наши дайхи. Это животные, на которых мы ездим. В горах лучших скакунов не найти.

— Но это же не дело, — пробормотала я. — Как же такое возможно? Даже не знать имени того, кто таскает тебя на своей спине. — Погладив йенаха, я сообщила ему: — Ты заслуживаешь имени, малыш. Да, тебя будут звать — Малыш. Малыш, — повторила я и встрепала шерсть между ушами животного.

— Забавная ты, Ашити, — произнес Рахон. — К чему давать ему имя? Это всего лишь животное, которое мы бросим, как только оно станет ненужным. Так ты только привяжешься к нему, и оставлять его будет сложно. Тебе. Слушать, что я вор и убийца, который бросил бедного йенаха, я не хочу. Поэтому прими сразу, что он останется в Курменае. Мы его за собой не потащим.

— Угу, — промычала я и буркнула себе под нос: — Это мы еще посмотрим.

— Не потащим, — с нажимом повторил илгизит.

— Разумеется, — невозмутимо ответила я.

— Я сказал, ты услышала, — отчеканил пятый подручный.

— Да, — снова не стала я спорить. — Нам долго ехать?

— Немало, — уклончиво ответил Рахон.

Поджав губы, я снова отвернулась. Спорить и требовать искренности смысла не было, всё равно не ответит. Это я понимала. Пока мы едем по землям таганов, остается возможность моего побега, а значит, его сведут к нулю. Но это мы еще посмотрим. Раз цель нашего путешествия еще далеко, у меня всё еще остается время и надежда на то, что Танияр с ягирами, если и не нагонят нас, то выберут короткую дорогу и перехватят в пути. Им, в отличие от моих похитителей, прятаться не надо.

Время шло, шел и дождь. Не могу сказать, сколько я простояла у входа в грот. Мы успели перекусить лепешками и вяленым мясом. Эту нехитрую снедь мне принес один из воинов, а за водой я подошла сама. После вернулась на свой пост и продолжила гладить Малыша. Не знаю, почему я так упорно не желала уходить от входа. Сейчас я особо ни о чем не думала и не строила планов, просто стояла и смотрела на дождь.

Илгизиты меня не трогали, даже Рахон махнул на меня рукой. Они о чем-то негромко переговаривались, кажется, совсем не обращая на меня внимания. Обернувшись, я увидела, что чародей задремал, воины продолжали свою тихую беседу. Йенахи жались друг к другу, должно быть, так заменяя нехватку ласки. Мне было их жаль, но идти к ним не хотелось, чтобы снова не взбудоражить.

Улыбнувшись Малышу, я выглянула из грота. Небеса снизили накал своей ярости, ливень сменился дождем. Он был еще сильным, и потому мои спутники не спешили покинуть наше убежище, а я свой пост. А потом я услышала голоса. Дыхание вдруг перехватило. Люди! Там и вправду были люди! Я не видела их, но сквозь шум дождя я улавливала звук мужских голосов. Моим спутникам они были не слышны, потому они никак не отреагировали на неожиданное соседство.

Прикусив губу, я осторожно вытянула шею, стараясь не привлекать внимания. Некоторое время вглядывалась в направлении, где должны были идти люди, но так и не увидела их. А потом и звук голосов смолк. Люди ушли дальше. Медленно выдохнув, я натянула на лицо бесстрастное выражение и обернулась. Илгизиты оставались в прежних позах, они над чем-то тихо смеялись. Рахон совсем свесил голову на грудь, погрузившись в крепкий сон. И я решилась.

— Отец, помоги, — прошептала я.

А дальше время слилось воедино со стремительным бегом моего сердца. Я запрыгнула в седло и ударила пятками по бокам Малыша:

— Хэй! — рявкнула я, и йенах выбежал под дождь.

За спиной что-то закричали, но я уже не прислушивалась. Всё мое существо рвалось вперед, туда, где исчезли неведомые мне люди.

— Помогите! — заорала я, что есть сил. — Помогите! Стойте! Помогите!

После этого все-таки обернулась, за мной гнали йенахов илгизиты. И я взмолилась:

— Быстрей, Малыш, быстрей! — А потом снова закричала: — Помогите!!!

Я их увидела. Семеро мужчин шли впереди. Один обернулся на мои крики, и я замахала рукой:

— Помогите! За мной гонятся илгизиты! Илгизиты!!! Там воины! Четыре воина и чародей! Помогите!!!

Мужчины развернулись мне навстречу. Трое скинули с плеч луки и наложили стрелы на тетиву. И когда они выстрелили, я зажмурилась, ожидая, что сейчас меня прошьют три острых жала, но ни останавливаться, ни придерживать йенаха я не стала, столь велико было мое желание спастись. А потом Малыш рявкнул и поднялся на дыбы, а я повалилась на чьи-то руки.

Еще плохо соображая от волнения, я вцепилась в плечи тому, что удержал меня от падения.

— Помогите, — подрагивающим голосом повторила я и открыла глаза.

И первое, что я увидела — это черные волосы мужчины. А потом заглянула в глаза — они были зелеными. Пагчи — пронеслось у меня в голове. Илгизиты привезли меня на земли племени пагчи. И я улыбнулась, всё еще несколько нервно, но дружелюбно.

— Милости Отца вам, — произнесла я. — И благословения Дурпака.

— И тебе, дочь Отца, их милости, — ответил пагчи.

Порывисто обернувшись, я увидела, неподалеку двух илгизитов. Из их тел торчали стрелы. Значит, осталось двое и чародей. Пагчи тоже поубавилось. Кроме того, с кем я разговаривала, остался еще один, пятеро исчезли за зарослями.

— Вас послал сам Белый Дух, — наконец, выдохнула я.

— Кто ты? — спросил мужчина, с которым я стояла рядом.

— Мое имя Ашити, — представилась я. — Я — дочь шаманки Ашит.

— Я — Балчут, из племени пагчи, — почти с вызовом произнес мужчина.

— Я знаю, — улыбнулась я. — У тебя черные волосы и зеленые глаза. — После отступила на шаг и, приложив ладонь к груди, склонилась: — Благодарю, Балчут, что остановились и помогли мне.

— У тебя тоже зеленые глаза, но белые волосы, — заметил пагчи. — Но ты не дитя нашего племени.

— Да, — согласилась я. — Я — дочь шаманки Ашит.

— У шаманов нет детей, — возразил второй пагчи.

— Отец захотел, чтобы у Ашит была, — ответила я и с тревогой посмотрела туда, где находился холм. — С ними пятый подручный великого махира, — сказала я.

— Стреле всё равно, — пожал плечами Балчут.

Я подошла к Малышу и шепнула ему на ухо:

— Спасибо, мой дорогой.

А потом вернулись остальные пагчи. Один из них был ранен, он опирался на плечо соплеменника. За воинами топали йенахи, оставшиеся без седоков. И когда они приблизились, я услышала:

— Чужаков не осталось.

— Мы помогли, тебе больше нечего бояться, Ашетай, — произнес Балчут, несколько исковеркав мое имя.

И я поняла, что меня сейчас оставят в одиночестве. Возмущение, волнение и испуг всколыхнулись, и я воскликнула:

— Вы оставите меня здесь?!

— Тебе больше нечего бояться, — повторил Балчут, похоже, он был здесь главным.

— А лес? А звери?! И я не знаю, как мне вернуться домой! — снова воскликнула я. — Не бросайте меня, прошу!

— Балчут, — заговорил второй пагчи, который оставался с нами. — У нее белые волосы и зеленые глаза, — с явным намеком сказал он. На меня дружно посмотрели, даже раненый перестал кривиться. — Это ее искал Таньер.

— Таньер? — переспросила я, а после просияла: — Танияр?! Он ищет меня?

Пагчи переглянулись, а затем Балчут сказал:

— Ашетай, ты можешь идти с нами.

— Спасибо! — ответила я с чувством.

И снова в моей душе зажглась надежда. Неужели Танияр уже где-то рядом? Хоть бы так! Великий махир явно мог обойтись без меня, зато мне представлялась возможность познакомиться поближе еще с одними обитателями Белого мира. А если Танияр и вправду ищет меня, то мы вскоре встретимся и вернемся домой. Домой! Белый дух, благодарю!