Глава 9

Утро после корпоратива началось с того, что я проснулась от ощущения, будто по мне проехались те самые грифоны из парадного экипажа. Голова гудела, тело ломило, а во рту был привкус эльфийского вина, который почему-то напоминал о шаурме. Ирония судьбы.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове события прошлой ночи. Арман. Приворотное заклинание. Дуэль. Фредрик, который смотрел на меня глазами, полными такого холода, что я испугалась не за себя — за него. Балкон. Его слова: «Вы не принадлежите этому миру. И я не позволю, чтобы вас использовали как расходный материал».

И потом — коридор. Его улыбка. Мои слова о том, что я, возможно, хочу остаться.

— Что я наделала, — прошептала я в пустоту.

Стена, которая, казалось, всё это время ждала, когда я проснусь, тихонько загудела. Лампа над головой мигнула золотым — успокаивающим, тёплым светом.

— Ты считаешь, я правильно сказала? — спросила я.

Золотой свет стал ярче. Я вздохнула. Стена верила в меня больше, чем я сама.

Я заставила себя подняться, умылась тёплой водой из кувшина (стена снова нагрела её идеально), оделась в свою обычную одежду — джинсы, свитер, коса. Платье, в котором я была вчера, висело на спинке стула, и при взгляде на него сердце сжималось. Слишком много воспоминаний.

Я накрыла его покрывалом, чтобы не видеть, и вышла в коридор.

---

Кабинет встретил меня тишиной. Не той спокойной тишиной, к которой я уже начала привыкать, а какой-то напряжённой, тревожной. Папки на стеллажах не шуршали — они замерли, как будто боялись издать лишний звук. Штифт не сидела в своём убежище — я заметила только кончик её хвоста, который нервно дёргался в щели между стеллажами.

Фредрик уже был на месте. Он сидел за своим столом, но не работал. Он смотрел в окно, и его профиль на фоне утреннего неба казался вырезанным из камня.

— Доброе утро, — сказала я, ставя перед ним чашку кофе. Чёрный, без сахара, как всегда.

— Доброе утро, — ответил он, не оборачиваясь. — Вы спали?

— Немного, — призналась я. — А вы?

— Не спал, — он повернулся, и я увидела его лицо. Бледное, усталое, но спокойное. В глазах не было вчерашнего льда. Там была какая-то новая, непривычная решимость. — Сегодня будет тяжёлый день.

— Что случилось?

— Арман подал жалобу, — ответил он. — На меня. За применение силы на межведомственном мероприятии. Начальство требует срочной аттестации отдела.

— Аттестации? — переспросила я. — Что это значит?

— Проверка, — он взял чашку, сделал глоток. — Они придут, будут проверять документы, отчёты, наши показатели. Искать ошибки. Если найдут достаточно, могут расформировать отдел. Или отстранить меня.

— Но вы же не сделали ничего плохого! — воскликнула я. — Он первый напал! Он применил приворотное заклинание!

— Он это отрицает, — сказал Фредрик. — А свидетелей… свидетели, которые готовы выступить против начальника отдела портального контроля, найдутся не скоро.

Я села на свой стул, чувствуя, как в груди поднимается гнев.

— Это несправедливо.

— Это жизнь, — ответил он. — В Управлении, как и везде, важны не факты, а связи. У Армана они есть. У меня — нет.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но я видела, как его пальцы сжимают чашку. Он боялся. Не за себя — за отдел. За Грету, за Линвэля, за Штифт. За меня.

— Мы не дадим им расформировать отдел, — сказала я твёрдо.

Фредрик поднял на меня глаза.

— Вы не понимаете, Кэт. Это не ваша битва. Вы здесь временно, вы можете уйти в любой момент, и никто не…

— Я сказала, что хочу остаться, — перебила я. — И я не уйду. Не сейчас. Не тогда, когда вы нуждаетесь в помощи.

Он смотрел на меня долго, и в его взгляде было что-то, отчего моё сердце забилось быстрее.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда помогите. Чем можете.

---

Я могла помочь одним — тем, что умела лучше всего. Анализировать.

Я попросила Фредрика дать мне все документы отдела за последние три года. Отчёты, показатели, статистику текучки кадров, жалобы, благодарности, всё. Он посмотрел на меня с сомнением, но кивнул.

— Линвэль поможет найти, — сказал он. — Скажите ему, что я разрешил.

Я спустилась в архив, где застала эльфа за странным занятием — он перебирал какие-то старые свитки и раскладывал их в определённом порядке.

— Линвэль, — сказала я. — Мне нужны документы отдела за три года. Все.

Эльф поднял голову. Его сонные глаза вдруг стали острыми, внимательными.

— Фредрик знает?

— Он сам сказал.

Линвэль кивнул, и его лицо расплылось в улыбке.

— Наконец-то, — сказал он. — Я ждал этого три года.

Он провёл меня в дальнюю часть архива, где за стеллажом с пыльными коробками обнаружилась целая комната, заставленная папками. Все они были аккуратно подписаны и разложены по годам.

— Я знал, что когда-нибудь это понадобится, — сказал эльф, указывая на стеллажи. — Документы отдела за последние десять лет. Систематизированы, проиндексированы, готовы к анализу.

— Вы… вы всё это время готовили? — удивилась я.

— Я эльф, — ответил он с лёгкой улыбкой. — У нас много времени. И мы не любим, когда кто-то пытается уничтожить то, что мы создали.

Я села за стол, разложила перед собой папки и начала работать.

Это была та работа, которую я любила. Цифры, графики, зависимости. Я считала текучку кадров, анализировала причины увольнений, сравнивала показатели с другими отделами. И то, что я увидела, поразило меня.

Отдел Фредрика был лучшим в Управлении.

Не по количеству сотрудников — здесь их было меньше всех. И не по бюджету — на него выделяли копейки. А по эффективности. Закрытых аномалий — больше всех. Ошибок в отчётах — меньше всех. Жалоб на работу отдела — ноль. За три года. Ноль жалоб.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Почему? — спросил Линвэль, который сидел рядом и помогал мне разбирать документы.

— Потому что такого не бывает, — ответила я. — В любой организации есть жалобы. Всегда. Даже если работа сделана идеально, кто-то останется недоволен. Но здесь… ноль. Это неестественно.

Я перепроверила цифры. Ещё раз. И ещё.

— Линвэль, — сказала я. — А куда деваются жалобы, которые приходят в отдел?

Эльф помолчал.

— Их обрабатывает секретарь, — сказал он наконец. — Сортирует, передаёт по назначению. Некоторые… оседают.

— Оседают? — я посмотрела на него. — Что значит «оседают»?

— Линда была хорошей секретаршей, — ответил эльф. — Но она не любила лишнюю работу. Если жалоба была от заведомого скандалиста или касалась вопросов, которые не входили в компетенцию отдела, она… откладывала её в долгий ящик. А потом, когда ящик заполнялся, она его выбрасывала.

— Она выбрасывала жалобы? — я не верила своим ушам. — Это же… это же уничтожение документов!

— Линда была не самым ответственным сотрудником, — вздохнул Линвэль. — Но она была хорошим человеком. Просто ленивым.

Я сидела, глядя на цифры, и чувствовала, как в голове складывается картина. Отдел Фредрика был лучшим, но этот статус был… не совсем честным. Жалобы, которые должны были показывать реальную картину, исчезали. А без них отдел выглядел идеальным.

— Если комиссия это узнает, — сказала я, — нам конец.

— Поэтому я и храню эти документы здесь, — ответил Линвэль. — Линда выбрасывала бумажные копии, но магический след оставался. Я сохранил его. На случай, если понадобится.

— Вы сохранили доказательства того, что наша секретарша уничтожала документы? — я уставилась на эльфа.

— Я сохранил доказательства того, что жалобы существовали, — поправил он. — И что они были обработаны. Не всегда правильно, но обработаны.

— И что нам теперь с этим делать?

Линвэль посмотрел на меня своими древними глазами.

— Это ваша работа, Екатерина. Вы — социолог. Вы знаете, как представить данные так, чтобы они говорили то, что нужно.

Я глубоко вздохнула. Да, я знала. Этому нас учили на первом курсе: как работать со статистикой, как представлять данные, как делать выводы. Но чтобы применить это здесь, в мире, где правда и ложь переплетены магией…

— Мне нужна помощь Фредрика, — сказала я.

---

Фредрик выслушал меня молча. Сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел на папки, которые я разложила перед ним.

— Вы хотите сказать, что Линда уничтожала жалобы? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Но это не главное. Главное — что даже с учётом этих жалоб, ваш отдел остаётся лучшим. Просто не идеальным. А идеальность вызывает подозрения. Если мы покажем реальные цифры, с ошибками и недочётами, это будет выглядеть честнее.

— Вы предлагаете признаться в том, что наша секретарша уничтожала документы?

— Я предлагаю показать комиссии, что вы работаете с реальными проблемами, а не прячете их под ковёр, — ответила я. — Да, у вас есть недочёты. Да, бывают ошибки. Но вы их исправляете. У вас низкая текучка кадров — Линда проработала три года, Грета — пять, Линвэль — вообще вечность. У вас высокая эффективность — вы закрываете аномалии быстрее любого другого отдела. У вас нет коррупционных скандалов — в отличие от отдела портального контроля, где, кстати, за последний год сменилось три начальника.

— Откуда вы это знаете? — спросил Фредрик.

— Я социолог, — улыбнулась я. — Я умею добывать информацию. И анализировать её. Арман не просто так напал на вас. Ему нужен был повод. Потому что вы — единственный, кто мешает ему получить полный контроль над портальными переходами. Если ваш отдел расформируют, он сможет делать что хочет.

Фредрик смотрел на меня, и в его глазах росло удивление.

— Откуда вы это знаете? — повторил он.

— Из ваших же отчётов, — ответила я. — Я сравнила данные по портальным переходам за последние три года. Количество несанкционированных открытий выросло на сорок процентов. И все они происходят в секторах, которые контролирует Арман. Он либо не справляется, либо специально создаёт аварийные ситуации, чтобы получить больше ресурсов.

— А если он не справляется, — медленно сказал Фредрик, — то моя аттестация — это способ отвлечь внимание от его проблем.

— Именно, — кивнула я. — Поэтому мы не будем защищаться. Мы будем нападать. Покажем комиссии, что ваш отдел — лучший. А проблемы, которые у него есть, — это проблемы, которые создаёт некомпетентность соседей.

Фредрик молчал. Потом он встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу.

— Вы уверены? — спросил он наконец.

— Уверена, — ответила я. — Я вижу цифры. Они не врут.

— Цифры не врут, — повторил он. — Но люди — да.

— Поэтому мы и будем использовать цифры, — сказала я. — А не слова.

Он обернулся. В его глазах не было сомнения. Там было то, что я уже начинала узнавать — доверие.

— Хорошо, — сказал он. — Делайте.

---

Аттестация началась в полдень.

В кабинет вошли три мага в строгих чёрных мундирах с золотыми нашивками. Они были похожи на воронов — такие же чёрные, такие же важные, такие же хищные. Главный из них, высокий седой мужчина с пронзительными серыми глазами, представился:

— Инспектор Вальдор, комиссия по аттестации отделов. Мы проверим вашу документацию, показатели и внутренний климат. Фредрик Хальден, вы готовы?

— Готов, — ответил Фредрик, поднимаясь.

Я сидела за своим столом, стараясь не выдавать волнения. Грета и Линвэль стояли у стены. Штифт спряталась в своём убежище, но я знала, что она следит.

— Начнём с отчётов, — сказал Вальдор. — За последний год.

Фредрик кивнул, и я подала папки. Три года. Систематизированные, проиндексированные, с аналитическими выкладками. Комиссия взяла их, и началась проверка.

Я смотрела, как они листают страницы, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Всё было правильно. Я перепроверила каждую цифру, каждую формулу. Если они будут честны, они увидят: отдел Фредрика — лучший.

— Впечатляющие показатели, — сказал Вальдор, откладывая первую папку. — Особенно эффективность закрытия аномалий. Как вам это удаётся?

— Опыт, — ответил Фредрик. — Мои сотрудники знают своё дело.

— Даже новая секретарша? — Вальдор посмотрел на меня. — Я слышал, вы здесь всего неделю?

— Екатерина обладает уникальными способностями, — сказал Фредрик. — Она видит магию как математические формулы. За неделю она нашла больше ошибок в портальных отчётах, чем наши аналитики за год.

Вальдор поднял бровь.

— Интересно. Может быть, нам стоит забрать её в аналитический отдел?

— Екатерина — сотрудник моего отдела, — спокойно сказал Фредрик. — И она нужна здесь.

Вальдор усмехнулся, но спорить не стал.

Проверка шла уже час. Комиссия изучила отчёты, показатели, статистику. Всё было чисто. Я уже начала надеяться, что мы справимся, когда Вальдор достал из своей папки документ.

— Фредрик Хальден, — сказал он. — У нас есть вопрос. В вашем личном деле обнаружен приказ об отстранении. Датирован тремя годами назад. Подписан главой Управления.

Фредрик побледнел.

— Какой приказ? — спросил он. — Я не…

— Приказ номер 734, — Вальдор развернул документ. — «О временном отстранении начальника отдела межмировых аномалий Фредрика Хальдена в связи с нарушениями при исполнении служебных обязанностей». Подпись главы Управления. Печать.

Я видела, как побелело лицо Фредрика. Он смотрел на документ, и в его глазах была такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Этого не может быть, — сказал он. — Я не получал такого приказа. Я не…

— Документ подлинный, — сказал Вальдор. — Мы проверили магическую подпись. Она принадлежит главе Управления.

— Подождите, — я встала. — Можно посмотреть?

Вальдор посмотрел на меня с удивлением.

— Вы? Секретарь?

— Я — сотрудник отдела, — ответила я. — И я имею право ознакомиться с документами, которые касаются моего начальника.

Вальдор колебался. Но Фредрик кивнул.

— Пусть посмотрит.

Вальдор протянул мне документ. Я взяла его, и в этот момент поняла: я вижу. Ту же формулу, что и в портальных отчётах. Магическую подпись главы Управления.

И ошибку.

— Этот документ — фальшивка, — сказала я.

В кабинете повисла тишина.

— Что вы сказали? — переспросил Вальдор.

— Я сказала, что документ — фальшивка, — повторила я. — Магическая подпись принадлежит главе Управления. Но она была перенесена с другого документа. Видите вот здесь? — я указала на завиток в подписи. — Этот завиток должен быть непрерывным, но он прерывается. Это значит, что подпись была скопирована. И скопирована неправильно.

— Вы уверены? — Вальдор взял документ, вглядываясь.

— Уверена, — ответила я. — Я вижу магию как формулы. Эта формула неполная. Кто-то взял старый приказ, скопировал подпись и вставил в новый текст. Но они не учли, что магическая подпись привязана к содержанию документа. Если содержание меняется, подпись должна меняться. А здесь — нет.

Вальдор смотрел на документ. Потом на меня. Потом на Фредрика.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он.

— Это не обвинение, — ответила я. — Это факт. Проверьте сами. Любой маг-аналитик подтвердит.

Вальдор кивнул одному из своих помощников. Тот подошёл, взял документ, провёл над ним рукой. Символы на бумаге засветились, и я увидела, как формула подписи распадается на части.

— Она права, — сказал помощник. — Подпись скопирована. Документ — подделка.

Вальдор медленно положил документ на стол.

— Фредрик Хальден, — сказал он. — Комиссия приносит извинения. Ваш отдел прошёл аттестацию. Без замечаний.

Он посмотрел на меня.

— Вы, Екатерина… вы проявили себя. Если когда-нибудь захотите сменить отдел — мы будем рады.

— Я никуда не собираюсь, — ответила я, чувствуя, как ноги дрожат. — Спасибо.

Комиссия ушла. Грета выдохнула так, что задрожали стены. Линвэль улыбнулся своей загадочной улыбкой и исчез в архиве. Штифт вылезла из убежища, взобралась на мой стол и сказала:

— Молодец. Я не буду это делать. Но ты — молодец.

Я опустилась на стул, чувствуя, как колотится сердце.

Фредрик стоял у окна. Он молчал. Я смотрела на его спину, на напряжённые плечи, и не знала, что сказать.

— Вы рисковали, — сказал он наконец. — Если бы они не поверили…

— Они поверили, — ответила я. — Потому что это была правда.

— Правда, — повторил он. — Вы всегда говорите правду. Даже когда это опасно.

— А вы? — спросила я. — Вы говорите правду?

Он обернулся. В его глазах не было холода. Там было тепло. И что-то ещё — что-то, что заставляло моё сердце биться чаще.

— Я учусь, — сказал он.

Он подошёл ко мне. Остановился в шаге. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как между нами снова натягивается нить. Та самая, которая была в хранилище, на балу, на балконе. Только теперь она стала прочнее. Толще. Осязаемее.

— Спасибо, Кэт, — сказал он.

— Не за что, — ответила я.

Он протянул руку. Коснулся моего лица. Осторожно, как вчера на балконе, но теперь в этом прикосновении было что-то большее. Что-то, что я не смела назвать.

— Я… — начал он.

Он сделал шаг вперёд.

И в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела Штифт.

— ПРОРЫВ! — заорала крыса голосом, который, казалось, мог разбудить мёртвых. — ПОРТАЛ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ЗАЛЕ! СРОЧНО!

Фредрик замер. Его рука, которая была так близко к моему лицу, опустилась.

— Что? — спросил он.

— ПРОРЫВ! — повторила Штифт. — НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ! БОЛЬШОЙ! ВСЕХ ПРОСЯТ!

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах была досада, сожаление, но ещё — решимость.

— Идём, — сказал он, хватая меня за руку.

— Куда? — я не успела ничего понять.

— На вызов, — ответил он, таща меня к двери. — Быстро!

Мы выбежали в коридор. Грета уже мчалась впереди, грохоча ботинками. Линвэль вынырнул из архива, держа в руках какой-то древний свиток. Штифт скакала рядом, выкрикивая команды.

Центральный зал был огромным, круглым, с высоким куполом, на котором был изображён портальный атлас. Обычно здесь было пусто, но сегодня… сегодня здесь было не пусто.

В центре зала сиял портал.

Он был огромным — выше человеческого роста, с краями, которые пульсировали всеми цветами радуги. Внутри него клубилась тьма, но не та, спокойная, которую я видела в обычных порталах, а живая, агрессивная, рвущаяся наружу.

— Нестабильный! — крикнул Линвэль, разворачивая свиток. — Очень нестабильный! Если не закрыть, он поглотит всё здание!

— Как закрыть? — спросил Фредрик.

— Нужно войти! — ответил эльф. — Стабилизировать изнутри!

— Я войду! — сказал Фредрик. — Грета, прикрой!

— С ума сошёл?! — заорала Грета. — Это самоубийство!

— Если я не войду, оно убьёт всех! — Фредрик повернулся ко мне. — Кэт, оставайтесь здесь. Не подходите близко.

— Нет! — я схватила его за руку. — Вы не пойдёте один!

— Кэт…

— Я с вами, — сказала я твёрдо. — Я вижу формулы. Я помогу стабилизировать.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

— Хорошо, — сказал он. — Держитесь за меня. И не отпускайте.

Он сжал мою руку. Я сжала его. Мы шагнули в портал.

Свет ослепил меня. Звук оглушил. Я чувствовала, как пространство вокруг нас складывается, как бумага, и разворачивается снова. Я видела формулы — миллионы формул, которые переплетались, рвались, срастались заново.

— Видите выход? — крикнул Фредрик.

— Вижу! — ответила я. — Нам нужно… туда!

Я указала в самую гущу тьмы. Фредрик не колебался. Он рванул вперёд, увлекая меня за собой.

Вокруг нас бушевала магия. Я чувствовала, как она пытается разорвать нас, разъединить, выбросить в разные стороны. Но я держалась. Держалась за его руку, за его тепло, за его присутствие.

— Формула! — крикнула я, когда мы оказались в центре. — Здесь! Нужно изменить переменную!

— Какую?

— Времени! Сдвинуть на три секунды назад!

Фредрик поднял руку, и я почувствовала, как магия послушно сворачивается вокруг него. Он не был нуль-носителем, как я. Он был магом. Настоящим, сильным, полевым. И сейчас он делал то, что умел лучше всего — спасал.

Портал вздрогнул. Свет вокруг нас изменился. Тьма начала отступать.

— Ещё! — крикнула я. — Ещё немного!

Фредрик сжал мою руку так сильно, что я почувствовала боль. Но не отпустила.

— Держитесь! — крикнул он.

И мы шагнули.

Портал выбросил нас на пол центрального зала. Мы упали, покатились, и я почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня, не давая удариться.

— Живы? — голос Греты звучал где-то над ухом.

— Живы, — ответил Фредрик.

Я открыла глаза. Мы лежали на полу, и его рука всё ещё сжимала мою. Вокруг нас суетились люди, кто-то кричал, кто-то вызывал целителей, но я не слышала ничего. Только его дыхание. Только своё сердце, которое колотилось где-то в горле.

— Кэт, — сказал он. — Вы в порядке?

— В порядке, — ответила я. — А вы?

— Я — да, — он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я видела на старой фотографии. — Кажется.

Я посмотрела на портал. Он исчез. Осталась только пустота и лёгкое мерцание в воздухе.

— Мы сделали это, — сказала я.

— Мы сделали это, — повторил он.

Мы лежали на полу центрального зала, держась за руки, и я чувствовала, как мир вокруг нас замирает. Или это мы замерли. Или время.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Вы хотели что-то сказать. До того, как прибежала Штифт.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было льда. Там было то, что я так долго боялась назвать.

— Я скажу, — ответил он. — Потом. Когда мы будем в безопасности.

— А мы в безопасности?

— Сейчас — да, — он сжал мою руку. — А потом — не знаю.

Я улыбнулась. Несмотря на всё, что случилось, несмотря на усталость и боль, я улыбнулась.

— Тогда говорите сейчас, — сказала я.

Он приподнялся на локте, приблизился. Я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Кэт, я…

— Фредрик! — голос Греты разорвал тишину. — Там ещё один! На втором этаже! Срочно!

Фредрик замер. Посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

— Потом, — сказала я.

— Потом, — согласился он.

Он помог мне встать, и мы побежали. К новому порталу, к новой опасности, к новой возможности сказать то, что нужно было сказать.

Но это — потом. А сейчас — мы были вместе. И этого было достаточно.