Глава 2

Я иду через заросли сада, едва не срываясь неприлично на бег. Хорошие юные леди не бегают, а я очень хорошая юная леди. И пусть рядом никого нет, пусть никто не видит… Дело ведь вовсе не в том: видит кто или нет. Я сама вижу в любом случае, даже когда мне хочется сделать вид, что нет. А я хорошая юная леди. Должна ей быть.

Но так хочется как в детстве сорваться на бег и нестись вниз по склону, влетая на луг, как птичка раскинув руки-крылья. Мы с сестренкой постоянно так делали раньше. Я хихикнула, подумав, что Галатея и сейчас ведет себя, как ребенок, хотя ей уже четырнадцать. Но ни у кого в здравом уме не повернется язык назвать ее нехорошей.

— Непосредственная, — прошептала я себе под нос.

И ей это очень идет. Ее яркая, свободная, не обремененная условностями улыбка без капли фальши, но зато с чудесными ямочками и будто живые медовые кудри, то и дело выпадающие из прически от того, что девочка вечно вертит головой в попытке все разглядеть.

Я спокойно вошла на луг и глубоко вдохнула чудесные запахи травы и цветов. За лугом, если идти по тропинке пятнадцать минут, не сворачивая, есть небольшая речушка. И у берега, на мелководье, там растут белые кувшинки, которые так любят Галатея и Атис. У Галатеи при виде цветов всегда глаза загорались, а у Атиса я недавно сама спросила о любимых цветах. Он, опустив взгляд и чуть смутившись, что бывало с ним нечасто, прошептал: «Кувшинки».

Я не могла сдержать улыбки. Двух самых любимых людей в моей жизни так легко порадовать! Так что перед сегодняшним чаепитие я решила прогуляться и набрать цветов. Проводить время втроем — это, наверное, самые лучшие моменты в моей жизни. Я не уставала благодарить вечерами Господа за то, что у меня такая волшебная сестра и такой чудесный жених.

Я уже прошла луг и ступила в заросли перед речкой, когда услышала издали приглушенные голоса. Кажется, с той стороны реки, но на мгновение я пожалела, что не взяла с собой хоть одного охранника. Хотелось прогуляться одной… Я выглянула украдкой из-за кустов и вздохнула с облегчением. Даже издалека я не могла не различить теплые кудри и такую же теплую улыбку сестры и синий камзол Атиса.

Я не слышала их разговора, но они явно говорили о чем-то приятном. Только почему они тут вдвоем одни?.. Галатея могла и не подумать, а Атиса я потом попрошу больше так не делать. Неужели он не подумал, что может скомпрометировать молодую девушку таким поведением? И… и почему он не зашел сначала поздороваться ко мне?

Вдруг он протянул ей белый цветок и с улыбкой, какой он никогда не улыбался мне, вставил его ей за ухо.

Я выдохнула.

— Так вот почему кувшинки…

— …тида! Метида!

Я резко вдохнула и осоловело захлопала глазами, просыпаясь. Даже не заметила, как заснула в беседке. Последнии недели лета были на удивления солнечными, но не жаркими, и я частенько выбиралась в сад и поработать, и отдохнуть. Но, конечно, дело было не только в погоде.

Времени уже прошло немало, но на меня продолжали смотреть. Или даже пялиться. Все, начиная от последних служек. После вышколенной прислуги дома Нельме, наша казалась мне просто невыносимо расхлябанной и откровенно невоспитанной. Пару раз я делала замечания, но со временем поняла, что этим только больше рою себе могилу и полню слухи, насколько бы справедливы замечания ни были. Просто потому, что Тея бы так никогда не сделала. К сожалению, когда с человеком случается что-то громкое, на него начинают смотреть через призму этого громкого.

Меня, Метиду Лилье, бросил муж ради моей младшей сестры. И если ограничить пересказ этим, то вполне справедливо меня можно посчитать жертвой, Атиса предателем, а Тею — разлучницей. И на самом деле именно так все и было, хотя такие ужасные слова как «предатель» и «разлучница» до сих пор никак не хотели в моем сердце стоять рядом с их именами, и я заставляла себя это повторять усилием воли. Потому что это так, даже если очень хочется смягчить удар.

В общем, факты были на лицо и лицо это мне одобрительно улыбалось.

Вот только помимо сухих фактов всегда есть еще и контекст.

И контекст таков:

Я выскочка, всегда много о себе думавшая только потому, что ее выбрали на роль будущей герцогини Нельме.

Переводя на простой язык — дамы мне всегда завидовали, и я, стараясь вести себя безупречно и достойно выбранной мне роли, только распаляла их раздражение своей «идеальностью». Единственным, по чему можно было бы пройтись, это не самая яркая внешность, но даже это было бы высосанным из пальца. Внешность моя не была броской, как у Теи, но вполне приятной. А при достойном уходе и грамотно подобранном туалете я вполне могла называться красавицей.

Что у нас дальше?

Тея — немного наивная, немного шкодливая, неизменно доброжелательная со всеми. Влюбленная в Атиса с самых юных лет, о чем знало едва ли не все королевство, но вынужденная держать свои чувства при себе из любви к сестре. Она бы никогда не сделала слугам замечания, даже если бы те откровенно плохо справлялись со своей работой. И, что закономерно, за это прислуга ее всегда просто обожала и не забывала рассказывать всем, у кого есть уши, что у них есть две прекрасные госпожи — одна ангел во плоти и чудеснейший человек в мире, а другая станет герцогиней.

Дамы Тею, как ни странно, тоже любили, даже не смотря на то, что она была красавицей. Немного в пику мне, немного из-за ее характера, про который сложно было сказать что-то плохое.

И последний герой представления!

Атис. Вечно холодный и собранный, умный и сдержанный — достойный наследник своего отца и по-настоящему завидна партия. И только ради своей возлюбленной готовый на отчаянные поступки! Очень романтично.

Галатея нравилась дамам, Галатея нравилась джентельменам и, главное, Галатею любил Атис. Его Величество на удивление легко согласился развести нас с Атисом, наш отец чуть не плакал от счастья на их свадьбе, в газетах об этом писали в самых радужных тонах, чтобы не портить репутацию герцогства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ставить в неловкое положение нового герцога нельзя, тем более, теперь, когда нашими стараниями открыта граница с Той Стороной, и у подданных не должно быть сомнений в том, что их господа — люди безупречной репутации.

Все это я понять могла. Вот только если меня в этой ситуации официально нельзя пожалеть и назвать жертвой обстоятельств и чужих дурных поступков, то какая роль мне отведена?

Контекст сложился не в мою пользу по всем фронтам, а от возможности над кем-то позлорадствовать люди в принципе никогда не отказывались. И даже все домашние смотрели на меня через призму сравнения с Галатеей и, само собой, не в мою пользу было это сравнение. Просто потому что приятно было думать, что доброй, уступчивой натуре воздалось по заслугам, а высокомерие было наказано. Просто потому что приятно думать, что это — великая любовь, которая прошла через все преграды. И портить сказку как-то не хотелось.

Отец же Галатею всегда любил чуточку больше. Нет, он вовсе меня не ненавидел, просто если уж выбор стоял между мной и ей, то выбор был очевиден. И я это, опять же, вполне могла понять. Я тоже всегда любила Тею больше, чем его. Ласковых котят вообще любят больше, чем тех, что себе на уме. Ласка порождает ласку. И теперь, когда любимая дочь счастлива, только мое недовольство, моя неуступчивость портит идеальную картинку.

Это-то его и раздражает. Он хочет, чтобы я была счастлива, но только не за ее счет. А значит, именно мне нужно пойти на встречу, тем более, что я так удобно — старшая.

По итогу, единственным человеком во всем доме, который ко мне тактично не лез, была моя мачеха, родная мать Галатеи. Она, может, и была рада за дочь и еще побольше, чем все королевство вместе взятое, но на ситуацию смотрела трезво. Так или иначе, но дома мне было дурно.

Так что я выбрала самую дальнюю беседку, до которую добираться через заросли — сущее наказание, и монополизировала ее. Меня обычно тут не беспокоили ничьи взгляды, ничья болтовня. Но только не сегодня.

— Метида, ну что такое! — ворчал отец, переступая через небольшой, заросший заборчик, чтобы не пробираться к калитке, — Спать на улице?! А если ты заболеешь?

— Дни еще теплые, — возразила я, едва сдерживаясь от зевка, — Да и одета я хорошо. Нет причин волноваться.

— До тебя добраться — целое приключение! — фыркнул недовольно он, усаживаясь напротив, — У нас что, больше беседок нет? Ладно, неважно. Милая, я вот о чем с тобой хотел поговорить… — я уже по тону поняла, что предмет разговора мне не понравится, но выражение лица у отца было таким неуступчивым и убежденным в своей правоте, — Уже достаточно времени прошло, не всю жизнь же дуться на весь мир? Ты взрослая женщина, пора уже жить своим домом. А твой статус… разведенной, — он посмотрел на меня так, будто это моя вина, — Очень меня беспокоит. Я очень волнуюсь о твоем будущем, ты же знаешь! Найти теперь тебе мужа — задачка, конечно, не их простых… Знаешь, можно ведь быть чуть мягче и покладистей? Ты же женщина! Конечно, мужчины не торопятся делать предложения, когда бояться, что им за это даже улыбки не подарят. И вся эта ситуация с разводом нам не на руку. Но я все-таки нашел пару кандидатов!

Отец светился гордостью, раскладывая передо мной папки.

— Нет, — отрезала я, даже не заглядывая.

Мужчина стиснул зубы.

— Хотя бы посмотри, будь добра.

Я мотнула головой и прошипела сквозь зубы:

— Нет.

На большее меня не хватало. Очень не хотелось еще больше ссориться с отцом, а если я начну говорить, то точно выскажу лишнего. Внутри после его слов будто натянулась пружина, и сдерживать ее было очень сложно. Он и сам был не меньше раздражен, и по его лицу я прекрасно видела, что он в аналогичной ситуации. Портить со мной отношения он тоже не хотел, но мое поведение его жутко бесило. Как и меня — его.

Одолжение мне решил сделать? Пусть сам своих женихов рассматривает! Будто я не знала, что там за кандидаты! Какой приличный мужчина сейчас будет ко мне свататься?

— Ты вообще замуж не собираешься что ли? Ты не в том положении, чтобы привередничать! — не удержался отец и тут же отвел взгляд, пожалев.

— Вообще не собираюсь, — кивнула я, прикрывая глаза, — Как говорила твоя бывшая любовница — хорошее дело браком не назовут! Навыходилась уже — дай отдохнуть по-человечески…

Отец вспыхнул. И уже собирался что-то мне ответить, но тут раздался шум в кустах, и мы оба замолчали. Ссориться на людях мы не любили, особенно последнее время, когда о нашей семье и так говорили хорошее только через раз. Из кустов выглянула служанка, поклонилась и сообщила, что графиня зовет своего мужа. Якобы что-то срочное. Я усмехнулась.

У мачехи всегда было что-то срочное, когда отец лез ко мне. И за это я ей была очень благодарна.

— Мы чуть позже закончил разговор, — пообещал он мне угрожающе, но потом подумал и добавил, — Я вовсе не хочу ссориться, милая.

Я улыбнулась.

— Да, отец, я тоже.

Когда он ушел, я откинулась на спинку кресла. Из меня будто все силы выдуло после разговора. На папки с женихами я даже смотреть не хотела. Любой, кто сватается ко мне сейчас, считает, что это большое одолжение. А мне не нужны такие одолжения. И муж, уверенный, что взял жену по скидке тоже — не нужен.

Почему-то вдруг стало иррационально страшно, что вот сейчас отец вернется и захочет закончить разговор, на который у меня нет никаких сил. Я с трудом удержалась от того, чтобы не подскочить, как какая-нибудь горная коза, и не кинуться вприпрыжку дальше в заросли.

Поднялась не торопясь и неспешным шагом отправилась к речке. Папки с информацией я все-таки прихватила с собой. Посижу на берегу, почитаю. Может хоть повеселюсь, глядя на отчаявшихся найти нормальную жену!

Я прошла луг и ступила в заросли на подходе к речке. Уже тут слышался плеск, а воздух был наполнен влагой. Я задумалась о своем, а стоило бы прислушаться, потому что выйдя из зарослей к берегу, я обнаружила, что не одна.

Да, ничему меня жизнь не учит. Надо было брать с собой хоть одного охранника…

В воде резвился, поблескивая на солнце лоснящейся шкурой, иссиня-черный конь. Он был точно не из нашей конюшни, потому что такого огромного и красивого и изящно сложенного жеребца забыть или не заметить просто невозможно. Да и будь у нас такой, мы бы быстро поправили дыры в бюджете просто на случках. К нам бы за жеребятами выстроилась целая очередь породистых кобыл и их хозяев!

Я замерла, застигнутая врасплох собственной жадностью. С тех пор, как я вернулась домой, мне вернули и обязанности по ведению бюджета. Подготовленная для ведения хозяйства целого герцогства, с нашим небольшим графством я справлялась играючи. Но лишний доход лишним бы вообще не был.

Конечно, оставался шанс, что этот красавец каким-то образом сбежал из конюшен Нельме, чье загородное поместье находилось недалеко от нашего. Но гораздо больше было похоже, что конь дикий и забрел случайно. Именно поэтому теперь я тихо-тихо отступала назад, надеясь спрятаться от его взора в зарослях. Затопчет и не заметит!

А там уж побегу домой и сообщу о находке. Может поймают, проведем тогда оценку породы и решим, что с ним делать.

Но планам моим не суждено было сбыться. Животное вдруг замерло, прислушиваясь, и повернуло голову точно в мою сторону, ловя мой взгляд своими неправдоподобно-изумрудными глазами. Я вздрогнула, наткнувшись спиной на ствол дерева, сердце пропустило удар, а из рук выпали папки, рассыпаясь под ногами.

Животное неторопливо, но уверенно шло в мою сторону. Агрессивным оно, кажется, не выглядела, но тут поди угадай…

Я замерла, стараясь даже дышать реже, чтобы не провоцировать, но, выйдя на берег, обличье животного будто стекло речной водой, оставляя передо мной вполне антропоморфное существо. Ариона Вассергайта.

С трудом, но я все-таки не позволила себе глупо выпучить от удивление глаза. Взяла себя в руки и вежливо поклонилась, здороваясь. Как я и думала, он остановился в поместье Нельме.

— Прошу прощения за свою грубость, — сказала я, стараясь не краснеть от стыда, — Не знала, что в делегации есть перевертыши, кроме господина Австера. Надеюсь, я не сильно оскорбила вас своим поведением.

— Я не перевертыш, — только и ответил он, так и не замедлив шага, — Кажется, мы виделись, но, хоть убей, не помню вашего имени.

— Мисс Метида Лилье.

— Значит, Метида? — уточнил он, поднимая моих «женихов» с земли.

Я едва слышно скрипнула зубами. Вообще-то, ему тоже следовало бы извиниться за то, что напугал меня!

— Мисс Лилье, — поправила я, — Что ж, прошу прощения, что отвлекла вас, я уже ухожу…

Я протянула руку, собираясь забрать свое, но мужчина, вместо того, чтобы отдать, взглянув на отцовские каракули на обложке, с интересом вскинул брови.

— «Перспективный», «Наследник первой линии — скоро станет богатым», «На всякий случай тоже посмотри»?

Писал отец, а стыдно мне! Лицо я держать умела, так что смотрела на него невозмутимо, но внутри все ворочалось и завязывалось узлом от обиды за унизительное положение, в которое меня мечтает поставить хотя бы раз, видимо, любой мужчина на моем пути!

— Верните, будьте любезны, — улыбнулась я.

— Люди очень расчетливо подходят к вопросу брака, да? — уточнил он, все-таки возвращая, — Очень разумно.

— Не у всех есть возможность выйти замуж по любви, — зачем-то пояснила я, — У вас разве не так?

Он на секунду задумался.

— От много зависит… Раса, страна, личные обстоятельства. Не составите мне компанию? — неожиданно предложил мужчина, махнул рукой в сторону заросшего мхом поваленного дерева прямо у воды.

Отказывать гостю с Той Стороны, тем более достаточно важному, очень не хотелось, но…

— Я туда не сяду, — улыбка закаменела, — Даже если бы я согласилась пройти по этой ужасной грязи — я туда не сяду.

Вчера прошел дождь и, особенно у берега, земля еще не успела высохнуть, представляя из себя омерзительное месиво, в которое я бы поставила свою ногу только в самых крайних обстоятельствах! А пачкать светлое платье и идти потом домой с коричнево-зеленым пятном ниже поясницы… Вот уж обойдусь!

Мужчина блеснул весело прищуренными глазами и вдруг подхватил меня на руки, все-таки выбив из меня испуганный вскрик. Ну до чего же невоспитанные эти потусторонние твари! Кто же так приличных женщин хватает?!

— Поставьте меня обратно, будьте любезны! — прошипела я, едва удерживая от брани.

— Я донесу вас и подстелю свой плащ. Тогда вы уделите мне немного времени для беседы? Мне обещали, что я смело могу расчитывать на любезность местных, если меня что-то заинтересует, — с равнодушием надавил он, куда надо, — Неужто обманули?

Я на секунду прикрыла глаза, успокаиваясь. Из себя выводило не только то, что мне бессовестно давят на чувство долга, но и то, что незнакомый мне и, чего греха таить, очень привлекательный мужчина совершенно неприлично прижимает меня к себе, обхватывая под бедра и за талию широкими ладонями. А еще то, что у меня уже, поди, все лицо красное, а ему хоть бы что! Абсолютно невоспитанное существо.

— Так что вам интересно? — все же спросила я, когда он усадил меня на свой плащ, подстелив его не только на заросший ствол, но и спустив ниже, чтобы я могла поставить на него ноги.

Я отказываться не стала. Села на краюшек, чинно сложив руки на коленях, и вдавила ступнями его верхнюю одежду в грязную землю. Сам он сел тоже на плащ, но в моих ногах, тут же откидываясь спиной на дерево и раскладывая по нему длинные руки. Слишком близко.

— Вы сказали, что не у всех есть возможность выйти замуж по любви, — он посмотрел на меня снизу вверх, но даже так разглядывал, как какую-то букашку, — Вы имели в виду себя? — его губы вдруг дернулись едва заметно вверх в подобии на улыбку, слишком насмешливую, чтобы я поверила, что это искренний интерес, — Неужто «наследник первой линии» совсем-совсем не возбуждает?