1.1

Мие очень хотелось оттянуть данный момент до возможного (а лучше так и вовсе невозможного) максимума. У неё даже возникала по этому поводу нелепая идея притвориться больной (там живот прихватил или что-то в этом роде), а то и вовсе «потерять сознание». Только воображение в этом случае почему-то рисовало не самые радужные перспективы. Особенно вспоминая самую первую встречу с Хантером, и то, что он тогда вытворял. И не с ней, к слову, одной.

Представлять себе, как он появляется в этих комнатах и начинает жестить не по-детски, при этом не обязательно даже прикасаясь к девушке… Лучше уж пусть всё это там и останется — в пределах её убогих фантазий.

Поэтому не удивительно, почему её начало крыть паникой и трясти физически от чёткого понимания, что их новая встреча неизбежна и уже вот-вот состоится. Если и не с секунды на секунды, то совсем очень даже скоро.

Видимо, из-за этого состояния Мия вообще мало что запомнила из своего не короткого перехода в неблизкие покои Князя. Плюс, ощущала себя не в своей тарелке в том платье, в которое её вырядили Мария и Магда. Сама бы она точно никогда в жизни не сумела его на себя натянуть. Пусть оно и хорошо прикрывало все её интимные части тела, но девушке всё равно казалось, что она голая и, окажись она в нём сейчас на улице или в каком-либо другом многолюдном месте, на неё бы пялились все без исключения.

Ей и без того чудилось, что на неё и так глазели все охранники, мимо которых проходила их небольшая процессия из пяти человек (она, Мария-Магда и парочка молчаливых стражей). Тем более, что местная охрана, кроме респираторных масок, скрывавших нижнюю часть лица, носила, к всему прочему, дополнительные «забрала» (без шлемов) из зеркального пластика, закрывавшие полностью глаза и половину лба. Поэтому понять — смотрят ли они на тебя, либо делают вид, что не смотрят, было просто невозможно.

— Ждите здесь, мэм.

— Мистер Хантер скоро подойдёт.

Кто бы сомневался.

Хотя, в этот раз Мия ничего не стала говорить. Причём ей совершенно не полегчало после того, как они вошли в первое помещение, судя по всему, входившее в число личных апартаментов Князя. Как раз у его входа, сопровождавшие их охранники остановились и не стали идти дальше. И уже оттуда Мия шла только за Марией и Магдой. И, естественно, исподтишка рассматривала окружавшие их стены, большущие комнаты и общие пролёты, объединённые либо дверьми, либо сквозными проёмами. Именно по последним девушка и определила, что это были не просто привычные из её мира прямоугольные или квадратные помещения. Нет, здесь они состояли из шести углов и, скорей всего, представляли из себя идентичные соты. А из-за большого количества широких проёмов чуть ли не в каждой стене, создавалось ощущение, что они находились в одной огромной комнате, разделённой в определённых местах стеновыми панелями и перегородками.

Само собой, никаких окон в первых пролётах не наблюдалось. Но и определить, что это были за помещения, что находилось в дальних «комнатах», и для чего они все предназначались — не представлялось вообще никакой возможности. Тем более, что не все двери были раскрыты настежь.

А некоторые стены так и вовсе представляли из себя полупрозрачные (или даже полностью прозрачные) блоки, внутри которых находились объёмные «картины»… Вернее, композиции из трёхмерных образов и чаще «живых». Например, как огромные песочные часы в многогранном хрустальном основании и «на фоне» светящихся клубов дыма, пронизанных насквозь солнечными лучами. И, да. Песок в них двигался и стекал переливающейся тонкой струйкой. А вообще, тут много встречалось именно всевозможных часов и даже в абстрактной форме, как у Сальвадора Дали.

Паркетный или мраморный пол тоже отличался у большинства разных комнат, напоминая тот монохромный рисунок с Розой Ветров, который напугал девушку после выхода из лифта. Но, конечно же, здесь уже были совершенно другие композиции или геометрические орнаменты с ложным трёхмерным «пространством». Не удивительно, почему Мию иногда порывало остановиться, опуститься на колени и начать рассматривать то, что, казалось, находилось далеко-далеко «внизу» общей картины и желательно с помощью мощной лупы.

Грубо говоря, голове здесь было от чего идти кругом. В том числе и от очень дурного предчувствия перед предстоящей встречей с мистером Хантером.

Хотя меньше всего Мия ожидала, что Мария и Магда оставят её здесь одну. А до этого доведут до самых последних сот, которые всё же имели свой крайний предел и заканчивались огромным панорамным окном всё из тех же стеклянных блоков, замыкающихся острыми углами над внешней террасой, а не прямым и ровным экраном. Будто ты находился внутри многоугольного куба, наполовину сделанного из прозрачного материала и соединённого с похожими кубами в один длинный ряд.

Девушка сперва даже не поверила своим глазам. Хотя бы оттого, что теперь у неё была возможность взглянуть на город с высоты… Нет. Не птичьего полёта. Едва ли сюда могла долететь хоть какая-то птица. Поскольку они уже реально возвышались над облаками… Причём очень и очень высоко — не в десятках, а сотнях метрах над землёй. И от открывающегося вида на Остиум становилось не просто не по себе, а буквально начинала дико кружиться голова. Из-за чего хотелось отступить обратно к дальней стене комнаты и уже там сильно-сильно зажмуриться.

Но Мия почему-то не отступила, хотя дурно ей на какое-то время всё же стало. Она вообще не могла поверить в увиденное. Ведь такое в принципе было невозможно. Какой известной человеку цивилизации было под силу всё это? Отстроить подобную башню запредельной высоты, которая точно выходила за пределы тропосферы (сколько там на самом деле в неё входит километров над Землёй — где-то двадцать?). Обычно на такой высоте летают пассажирские самолёты, да? Хотя, может и нет. Может у неё просто разыгралось воображение. Поскольку она могла различить многие постройки и высотные дома там внизу у «подножия» башни. Они не выглядели бесформенными точками или неразборчивыми пятнами.

А ещё… Практически прямо перед Мией, но на неизвестном дико далёком расстоянии, находилась ещё одна башня. Вот она действительно располагалась настолько далеко, что походила, скорее, на чёрный монолит из несимметричных граней, чья верхушка, казалось, уходила высоко-высоко вверх — чуть ли не в самый космос.

Более того, девушке так и не удалось рассмотреть границы города. Что тоже со столь нереальной высоты казалось чем-то абсурдным и невозможным.

— Впечатляет, да?

Конечно, она вздрогнула, вернее даже дёрнулась всем телом, как только со стороны раздался уже такой до боли знакомый голос. Голос мистера Хантера. Но всё же как-то удержалась и не подпрыгнула. Хотя обернулась слишком резко, мелко задрожав и пытаясь унять сбившееся враз дыхание.

Накрывшая по новой паника её не подвела. Как бы ей не хотелось обратного, но ей и вправду до этого ничего не приснилось. Это действительно был всё тот же Князь. Джокер. Мистер Дориан Грей, чья чудовищная сущность соединилась с молодым и совершенным телом… Вернее, мистер Хантер. Высокий под два метра мускулистый монстр с человеческой внешностью. С удивительно привлекательной человеческой внешностью, в чём-то даже идеальной. И сейчас она без того идиотского костюма предстала пред глазами девушки во всей своей совершенной красе. В прямом смысле этого слова. Поскольку на Хантере, кроме накинутого на плечи тёмно-синего халата, больше ничего не наблюдалось. Причём сам халат не был подвязан поясом, из-за чего казалось, что его почти что и не было. Всё, что он должен был под собой скрывать, красовалось своей детальной анатомией, как говорится, от и до.

Не удивительно, почему Мие стало ещё хуже, чем уже было до этого. Поскольку, едва ли этот… «человек» вышел бы к ней в подобном виде, если бы не собирался с ней что-нибудь сделать.

И его вопрос про «впечатляет»… К чему именно он относился? К внешнему виду из окна, или к виду абсолютного нагого (и босого, к слову, тоже) мистера Хантера? Хотя он и продолжал приближаться к девушке неспешной и совершенно расслабленной походочкой на определённом пока ещё расстоянии, Мию уже страстно потянуло оглядеться по сторонам, чтобы поискать взглядом любое пригодное для укрытия место.

Но она каким-то чудом удержалась и не стала оборачиваться. Что-то ей подсказывало, что Джокер читал её мысли. Точнее, видел её насквозь и мог предугадать каждое возможное от неё действие или даже желание. Видимо, поэтому так и ухмылялся, и сверлил её всевидящим и насквозь пронизывающим взглядом. Как ничего не подозревающую мушку на оконном стекле.

По крайней мере, в этот раз на его лице не было никакого дурацкого грима. Он его полностью смыл, как и отмыл свои длинные волосы, которые в этот раз выглядели мокрыми и более тёмными от влаги.

Возможно, при других обстоятельствах он бы и походил на вполне обычного человека, но Мия прекрасно знала, что это не так. У обычных людей не бывает таких не в меру мускулистых фигур, а их кожу не украшают нательные рисунки из сложных символов и непонятных рун, большая часть из которых являлась… нательными шрамами. Казалось, они были везде или же проявлялись в тот момент, когда на них попадал свет под определённым углом и ракурсом. Часть из них даже заходила на V-образный лобок и даже на основание члена. Надо сказать, совсем не маленького члена. Совсем-совсем не маленького, поскольку его внушительный конец свисал почти на целых два дюйма с края тяжёлой и весьма крупной мошонки.

И пока ещё успокаивал тот факт, что пенис Хантера находился в состоянии полного покоя. Что тоже ещё не значило ровным счётом ничего. Ведь Мия ещё не забыла, как мужчина тёрся им об неё не так уж и давно там, в бывшем заводском цеху.

— Д-да… Наверное. — на какой именно вопрос она ответила, девушка так и не поняла. Удивительно, что ей вообще удалось хоть что-то из себя выдавить.

На самом деле, её с неописуемой силой тянуло закрыть глаза и отвернуться. Затем как-то перевести дыхание и… И что?.. Дальше-то что?

Но, всё, что у неё тогда получилось — это снова повернуться лицом к окну и уставиться едва ли видящим взглядом на пугающий и совсем неестественный вид из окна. И, да, внутренне сжаться. Скукожиться и ощетиниться. Разве что ощетиниваться было нечем. Как и защититься от неминуемого приближения Хантера, чью физическую тень она ощущала кожей и всеми оголёнными нервными окончаниями даже на расстоянии.

— И тебе, конечно же, всё ещё хочется узнать, что же это за место и как ты сюда попала?

Нет. Ей больше всего хотелось сейчас узнать, из чего было сделано оконное стекло, и сумеет ли она его разбить весом своего тела.

— А вы мне… наконец-то обо всём этом расскажите? — на данный момент это была бы куда лучшая перспектива тем ожиданиям, которые сводили сейчас Мию с ума своим неминуемым приближением. Точнее, приближением к ней Хантера со спины.

Но ей всё равно не удалось себя сдержать, чтобы не дёрнуться всем телом, когда огромные лапища Князя легли ей на плечи пока ещё «осторожным» и ласковым захватом (словно он и вправду прочёл её мысли о предполагаемом прыжке в окно). Теперь он мог ощущать её мелкий тремор буквально. Тактильно. Как и она его, понимая, что он накрыл её не одной лишь своей тенью и исходящим от него теплом (если не жаром). Скорее, он, как тогда на пункте КПП затянул её в свой невидимый ядовитый кокон, из которого теперь так просто не вырвешься. Потому что он моментально парализует свою жертву с головы до ног, делая её неотъемлемой частью себя — своего жуткого и ненасытного организма.

— Думаешь, в свете нынешних событий это имеет хоть какое-то первостепенно важное значение? Ведь отсюда больше не выбираются, Мия. Никто и никогда. Неважно, как сюда попадают — важно только то, что происходит с людьми здесь. Какие они ставят перед собой цели и чего пытаются здесь достичь.

— То есть… — у девушки из-за взбесившихся чувств даже голос временно пропал, отчего и пришлось где-то искать силы со смелостью, чтобы вернуть его себе и продолжить разговор до того, как их беседа перейдёт в нечто бессловесное и физически активное. — Вы хотите сказать, что… Я больше никогда не сумею вернуться обратно?

Ничтожные попытки отвлечь Хантера от себя, как от главного объекта его сиюминутных желаний и поставленных на данный час интересов, потерпели полный крах. Потому что он снова начал её нюхать. Касаться носом затылка, приближаться поочерёдно, то к одному уху, то к другому, задевать виски… Порывисто и глухо дышать едва не буквально в её голове и тем самым усиливать её нервную дрожь до бесконтрольной тряски.

— А тебе есть куда возвращаться, Мия? Разве ты не для этого бежала? Чтобы уже больше никогда-никогда не вернуться?

— Я бежала… не из своего мира! — странно, но она не совсем понимала, что Хантер имел в виду. Силилась вспомнить и напрячь свою память, чтобы найти недостающие кусочки пазлов происходящему, но все попытки больше приводили к какому-то сумбуру. Будто она вспоминала не свою прошлую жизнь, а сны, которые обычно ничего из себя не представляли, как и не задевали сознания своими блеклыми образами с бредовыми сюжетами.

— Мой мир к моему побегу не имеет никакого отношения. Моей целью не был ни ваш Остиум, ни что-то схожее на него…

— Нет, Мия. Я знаю, о чём ты хочешь меня спросить или, вернее, попросить. Ты хочешь, чтобы я вернул тебя обратно.

Несмотря на шаткое и всё ещё запредельно стрессовое состояние девушки, мужчина даже не думал останавливаться. Пока он обнюхивал её волосы, его руки, не спеша и, на удивление, осторожно исследовали её тело, скрытое под золотистыми узорами рельефных вышивок облегающего телесного платья с очень длинной в пол юбкой. Причём облегало оно её, как правило, в самых выдающихся местах. И именно к этим местам Хантера больше всего и тянуло. Хотя он и начал с её плеч и рук, скользя по их изящным изгибам изучающими пальцами до самых фаланг Мии, то ли лаская её, то ли просто… преследуя лишь одну конкретную цель — возбудиться.

Поскольку на одних руках он не собирался останавливаться, снова поднявшись вверх и… уже обхватывая горячими сухими ладонями её упругие и пугающе чувствительные груди. Ведь ткань платья вообще ни черта не защищала и не притупляла чужих касаний. Да и сам Князь определённо не думал довольствоваться только руками. Он чуть ли не сразу вжался в её ягодицы и копчик низом своего живота и мускулистыми бёдрами. Хотя, на его бёдра Мия обращала внимание в самую последнюю очередь. Потому что больше всего её волновало состояние члена мужчины, которым он вроде как об неё и тёрся, но и одновременно поглаживал затянутую в облегающую юбку платья попку.

А ведь у неё вообще не были нижнего белья. Ни лифчика, ни трусиков. Само платье прекрасно справлялось с ролью боди и без дополнительного исподнего. И не будь его сейчас на девушке, кто его знает. Куда бы уже успел забраться своим быстро твердеющим членом и набухающей головкой мистер Хантер.

— Поэтому, нет! — голос Хантера понизился и ощутимо охрип ещё больше, словно ещё немного, и он достигнет столь желанного для него транса, вместе с нужным физическим и психическим состоянием. — Никуда возвращать я тебя не собираюсь. Даже потом… Даже после того, как тебе кажется, когда я с тобой вдоволь наиграюсь. Потому что у меня на тебя очень большие планы, Мия! Каких не было даже у Николаса, с его убогим, зашоренным и не в меру ограниченным воображением. Ваш мир и так ограничен во всех смыслах. Зачем тебе туда возвращаться, не понимаю. Тем более, что ты и сама, того не осознавая, пыталась из него сбежать. Искала подходящие лазейки, порталы и выходы. Только не понимала до конца, почему тебя так к ним тянуло. Чувствовала, да, но не находила ни одного разумного объяснения, что же это такое… Как это найти? Где найти? А потом… как открыть нужную дверь? Ведь они находились не в окружавшем тебя пространстве, да? Ты чувствовала их в себе. Глубоко-глубоко в себе.

— П-простите, но… я… Совершенно не понимаю, о чём… вы… говорите.

Точнее бредите — но последние слова Мия не рискнула произнести вслух. Поскольку не знаешь, что на самом деле творится в голове этого психопата, и до чего он способен дойти, пока беспрепятственно лапает свою жертву, совсем при этом не скрывая своих прямолинейных намерений. А тут вообще не нужно было быть академиком, чтобы догадаться о всех его истинных намерениях на свой счёт.

— Конечно, не имеешь. Потому что тебе известны только пережитые последствия, а не причинно-следственная связь. Потому что всё остальное, как в тумане, да?

Странно, что он вообще с ней сейчас разговаривал на данную тему, когда прекрасно мог забить и на неё. Не говоря про прочие странности его совершенно непредсказуемого поведения. Хотя бы про то, что они находились в комнате совсем не похожей на спальню и по большей части пустой. Ещё и с одной прозрачной стеной, внутри которой находилась жутковатая «картина» с разлетающимися крупными брызгами то ли крови (почти рубиново-чёрной), то ли не пойми какой другой густой жидкости, сквозь которую проходили алые вспышки молний и блеклые клубы сизого дыма или облаков. Правда, вид из окна перетягивал на себя внимание намного сильнее, до сих пор и едва не постоянно. Да и открытые проёмы в смежные комнаты тоже. Вот там Мия видела очень большое количество мебели, а может даже и чьё-то крадущееся движение…

Разве что всё это теперь выглядело абсолютно блеклым и не имеющим никакого первостепенно важного значения на фоне того, что говорил прямо над её головой Хантер и что с ней в эти мгновения делал. А делал он, на удивление, то, что едва ли стал делать на его месте любой другой психопат (что тоже, к слову, ещё не факт). Пока ещё только гладил, нюхал, но, как ни странно, не спешил пробовать на вкус. Буквально с наслаждением мял ей грудь, поглаживал через ткань затвердевшие соски и растирал самые чувствительные места, в определённые моменты делая заметные паузы в своём самодовольном монологе, чтобы сосредоточить всё своё внимание на тактильных действиях. Кажется, два или три раза он даже тихо и гортанно рыкнул. Именно в те секунды, когда он плотнее прижимался к ягодицам Мии вставшим колом членом и зудящей мошонкой. И, да, несдержанно тёрся, видимо, мысленно представляя, как уже входит в неё… до самого упора.

Почему он не делал это по-настоящему? Притом, что ему ничего для этого не мешало и едва ли могло помешать… Вот этого девушка не понимала от слова совсем. Поскольку ничего другого от него и не ждала. Что и сводило с ума куда сильнее, чем сам акт физического совокупления.

Как ни странно, но частично (а может и по большей части) она была к нему готова и не только морально. Причём она не видела в этом ничего запредельно кошмарного. Её же привезли сюда не для игр в монополию или для утомительных светских бесед о погоде на завтра. Да и все показательные действия Хантера указывали именно на это — на то, что он собирался её взять. И он реально хотел её, возбудившись, можно сказать, за считанные секунды, нисколько этого не скрывая, но почему-то продолжая затягивать со своими предварительными ласками.

— Потому что мы и сами не до конца понимаем, чего хотим и что ищем на самом деле. А когда всё же находим и получаем, почему-то тут же дико пугаемся и начинаем от этого открещиваться. Хотя всё дело в отсутствии нужных знаний и практике. Как при знакомстве со своей первой выпивкой, когда кажется, что это отвратительная и совершенно не пригодная к питью гадость. И как её взрослые только пьют? Но проходит совсем немного времени, и ты уже не можешь оторваться от этого пойла ни под какими угрозами. И даже называешь себя истинным гурманом. Так и в остальном, Мия… Твой мозг просто сопротивляется тому, что ему кажется ирреальным и неестественным, что когда-то не входило в число твоих жизненных ценностей и не подпадало в общую картину твоего мироздания. Хотя всего-то нужно — немного подождать и попривыкнуть. Пройдёт какое-то время, и он избавиться и от этих шор. И ты обязательно будешь потом удивляться, как вообще существовала всю свою сознательную жизнь без всего этого…

Без всего этого? Что он имел в виду под данной фразой? Без окружавшего их абсурдного мира Остиума или того, что делал сейчас с самой Мией. Как её лапал, как оставлял на её теле свои новые тактильные метки от прикосновений и своей радиоактивной близости (от которой уже всё онемело, как снаружи, так и изнутри). И как от груди, а потом от живота (до которого тоже вскоре добрался, разве что не сумев пролезть между сомкнутыми бёдрами и натянутого полотна юбки к скрытой промежности) вдруг поднялся к шее оцепеневшей жертвы.

— Без чего?.. Без ошейника и пристёгнутого к нему поводка? Без всего того кошмара, что здесь у вас творится?

Она почувствовала на своём затылке и на онемевшей коже головы тихий смешок вместе с порывистым дыханием мужчины. И снова её пробрало нервной дрожью до самых пяток и пальцев ног, которые Мия непроизвольно поджала.

— Зря ты так. Потому что я не просто уверен, а знаю наверняка, что тебе у нас понравится. Настолько понравится, что ты и сама будешь удивляться всем своим недавним желаниям отсюда сбежать.

— Значит… это не ваша на мой счёт кратковременная хотелка? Вы меня сюда привезли не на пару ночей, да?..

— С чего ты вообще сделала подобные выводы, Мия? Я разве давал тебе хоть какие-то поводы так думать?

Честно говоря, ей становилось думать всё труднее и через немалое усилие, поскольку Хантер начал творить с ней воистину нечто немыслимое. Вернее то, что она вообще от него не ожидала. Ласкать ей шею, подбородок, скулы, основание головы, а потом… погружать пальцы в волосы до самых корней и онемевшего скальпа. Пропускать пряди меж фалангами и массировать кожу, то чуть сжимая, то тут же ослабляя хватку в самих волосах.

— Стал бы я вообще с тобой так заморачиваться только ради тупой и животной еб. и? Или мне для этого не хватает других дырок в этом доме?

Вот теперь у неё действительно произошёл ощутимый сбой в программе, ещё и под подобное тактильное сопровождение от совершенно непредсказуемого психопата.

— Королев, Мия, выбирают совсем для иных целей.

— К-королев? — у девушки невольно округлились глаза и едва ли от очередной манипуляции Хантера с её волосами, когда он снова ласково и ощутимо до пугающе сладкой боли сжал их между своими пальцами в кулаках.

Может он просто над ней подшучивал, собираясь окончательно свести с ума?

— Да. Королев. Настоящих. С исключительной кровью… — он снова коснулся губами её уже пылающего от сильного прилива крови ушка, хрипло зашептав в самую голову. — Ментальной кровью. Королевской кровью. Единственной в своём роде.