Глава 9

Верховный смотрел с небольшого холма на стремительно приближающихся хищников. Со всех сторон к границе его владений со всех сторон сбегались шакалы. Кого-то из зверей Верховный знал лично, в ком-то из молодых оборотней чуял кровь сильных кланов, но большинство из откликнувшихся на Зов были довольно юными, неотесанными, дикими и безголовыми.

По сути, из всех претендентов на истинную его сына, достойных было менее десяти. И самым первым из них был сын давнего друга Светозара, хищник из клана Грозных. Он смог бы противостоять Тихомиру, но Верховный не сомневался в победе своего старшего отпрыска, ведь у него была весьма сильная мотивация.

Верховный прикрыл глаза, мысленно потянулся к границам. Ни один зверь не пересек ее, но Светозар был начеку.

Слишком много оказалось желающих урвать кусок у шутницы-природы. Праматерь всегда имела странное чувство юмора, и так и не простила проступка, совершенного много веков назад представителем сильнейшей расы хищников.

Вольнов услышал легкие шаги своей пары. Агриппина Степановна приблизилась, встала рядом. Светозар улыбнулся, зная, что жена поддержит его в любой ситуации. Всего однажды у них было разногласие, но даже тогда она выбрала его сторону, пусть и потом, после, наедине, высказала ему все, что думала и долго не подпускала его к себе.

А сейчас все прошлые разногласия казались мелкими. Ведь Верховный надеялся изменить историю, повлиять на будущее расы хищников. Не зря же и не напрасно девочка появилась именно в клане Вольных, на территории Тихомира. А такой ценный дар нельзя упустить.

Светозар считал это добрым знаком.

— Думаешь, все получится? — негромко спросила супруга, Вольнов утвердительно кивнул.

— Нимфы оставляют потомство в мире людей очень редко. А здесь прямо под носом у хищника выросла девочка, — задумчиво проговорил Светозар, а потом нахмурился, — Позвони Радмиру. Не чувствую его. А любимчик твой, если не очухается, по морде клыкастой знатно отхватит от своего вожака.

— Ты ведь знаешь, у меня нет любимчиков! — немного воинственно возразила Агриппина Степановна и, прежде, чем уйти, грозно заявила: — Сам заварил кашу, сам и расхлебывай, Свет! Но только учти одно, муж! Мои сыновья должны быть целы и невредимы! Все трое! И Зоренька тоже. Упаси Праматерь, если с ними что-то случится, Верховный! Будешь свою шерсть еще вечность чистить!

Светозар проводил обиженным взглядом разгневанную жену. Хищница шагала в сторону домика, а когда затерялась среди деревьев, Вольнов отвернулся. Нет, ну полный бардак! Угрожает ему! Ему! Верховному хищнику, самому могущественному из всех живущих! Прямому потомку первого оборотня!

Светозар Миронович усмехнулся, вот не зря он выбрал эту женщину, или она его. Тут уж и не припомнить.

Нет, и все-таки суровая у него пара. И любит он ее до чертиков. Деваться некуда, надо повнимательнее следить, чтобы у сына все получилось, и никто не пострадал.

— Великая Праматерь, не обдели нас своим покровительством! — пробормотал Верховный, мысленно усиливая границы своих владений.

Зов Зареты слышал даже он, но воспринимал иначе. Светозар Миронович стремился заступиться за потомственную нимфу. Ведь эта девочка была уникальна в своем роде.

По зеленой траве, в которой почти по колено утопал Верховный, промчался легкий ветерок. Деревья за спиной хищника заволновались, взмахивая тяжелыми кронами.

Верховный усмехнулся, вспоминая легенду, подробности которой никто и не вспомнит теперь. Никто, разве только прямые потомки Первого волка.

Это было давнее противостояние, давняя позабытая всеми обида влюбленной нимфы на своего избранника.

Много веков назад у одной женщины родился сын. Кем был отец мальчика, не знал никто. Говорили, что понесла она от духа лесного, который мог оборачиваться то волком, то человеком. Мальчик вырос, возмужал, стал могучим воином, потому что был сильнее, быстрее, искуснее всех собратьев, и охотился, как зверь. Однажды на охоте воин забрел в пещеру, куда побаивались заходить люди. Поговаривали, что в ней живет нечистая сила.

Воин заночевал в пещере, а на рассвете к нему явилась девушка. Странная она была, молчаливая, но невероятно красивая. Такой красавицы воин нигде и никогда не встречал. А потому возжелал ее, захотел, чтобы девушка согласилась уйти с ним.

Однако девушка отказалась, но и не прогнала нежданного гостя. В ту ночь красивая незнакомка сделала воину бесценный подарок. Даровала вторую сущность. И теперь воин мог обращаться в зверя, становиться огромным волком, мог бегать по лесам и полям наравне с ветром, был сильным настолько, что мог бы сдвинуть гору.

Воину казалось, что отныне весь мир принадлежит ему. А, стало быть, и эта волшебная красавица тоже должна стать его. Похоть и вожделение затмили разум воину, его охватило безумие, он не поддавался на уговоры и мольбы избранницы. А когда воин очнулся, то понял, что растерзал девушку своими когтями и клыками.

И вдруг пещеру озарило сияние. Та девушка превратилась в нимфу — хранительницу и покровительницу всего растущего и движущегося на этой земле.

Нимфа плакала, глядя на своего избранника. Ей хотелось кричать о своей боли, хотелось спросить у любимого, почему же он не смог возобладать над своей слабостью, ведь он был невероятно сильным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Почему он предал ее.

Однако вместо слов срывались только всхлипы. А с неба, за стенами пещеры, полетели первые капли ледяного дождя, который с каждой слезинкой нимфы усиливался. Дождь пропитывал почву, делая ее плодородной, принося жизнь, возрождая все живое. Но только сама нимфа угасала, ее свет померк, пока красавица не превратилась в бурный горный поток. И дождь прекратился. А воин рухнул на колени, понимая, что своими руками уничтожил ту, которую любил.

И возненавидел зверя, живущего в его сознании. Однако было уже поздно.

На ее защиту встала Великая Праматерь всего живого и в наказание за убийство девушки прокляла воина.

— У тебя будет многочисленное потомство. Ты и твои сыновья будут великими и могучими воинами. Но только сильные духом смогут воспользоваться даром нимфы — второй сущностью. Только избранные из вас смогут обуздать силу зверя, живущего в вашей душе. Ты и твои потомки будут прокляты до тех пор, пока мои дочери не пожелают по доброй воле снять проклятье!

С тех пор, как и предрекла Праматерь, никто из потомков воина не смог обернуться в волка. С годами хищники научились жить в согласии со своим зверем, жаждущем крови своей истинной. Зверь внутри хищников менялся, но всегда стремился обрести ту власть, которой наделила его нимфа — способностью к обороту. Однако каким бы сильным ни были зверь и человек, обрести вторую ипостась никто так и не сумел. Хищники были сильнее, мощнее, быстрее людей, но проклятье все еще действовало. Зверь жил только внутри сознания человека, и чем сильнее пытался взять власть над хищником, тем хуже были последствия. Зверь становился безумным.

Праматерь не могла оставаться в стороне, ведь звери были такими же детьми для нее, как и нимфы, а потому пошла на уступки. Раз в сто лет давала шанс хищникам. Но до настоящего времени никто из зверей так и не сумел избавиться от проклятья и обрести вторую ипостась, потому что нимфы никогда не появлялись среди людей и хищников. А если и появлялись, то зачастую исчезали еще до того, как хищники распознавали в них избранную.

А Тихомиру это удалось. Выходит, легенда была правдивой.

К тому же сама Судьба вмешалась и сделала так, что истинной Тихомира Вольнова оказалась Заря Иртанова, которая сама пришла к вожаку Вольных, чтобы найти работу.

Как вышло так, что девочка не знала ничего о своем рождении и о своих родителях, Верховный пока не понял. Но, что уж скрывать, безмерно гордился старшим сыном. И надеялся, что он справится и со своим зверем, и с проклятьем. Ведь не убил его обезумевший зверь девчонку сразу. Правда для этого пришлось вмешаться самому, увезти Зарету подальше, спрятать в безопасности, пустить стаю по ложному следу. Верховный знал, что на этот счет еще предстоит серьезный разговор с сыном, но и бездействовать Светозар не мог. Кровь нимф проявлялась крайне редко, еще и настолько сильная, как у Зари. А потому Верховный не мог позволить ей умереть, если вдруг зверь старшего сына возьмет верх над разумом человека.

Однако у Светозара были и свои обязательства перед всеми кланами. Пусть его и избрали Верховным, пусть его могущество и сила были почти безграничными, а всегда найдутся звери, готовые позариться на его место. А потому стоило просчитать все варианты.

* * *

Заря очнулась, словно кто-то толкнул ее в центр груди. Охнув, девушка стремительно села, осмотрелась.

Иртанова поняла, что находится в доме лесника. Поблизости никого, однако что-то подсказывало девушке, что за стенами жилища Мироныча и Агриппины Степановны творится безумие.

Торопливо спрыгнув с дивана, на котором лежала, Заря приблизилась к огромному окну. А там, за стеклом бушевала непогода.

В ярких вспышках, рассекавших почерневшее нависшее над землей небо, виднелись человеческие фигуры. Вернее, совсем не человеческие.

Их было много, настолько, что на просторной полянке перед домиком Мироныча не оказалось свободного места. Сплошь и рядом бесновались хищники с горящими, безумными глазами, звериными повадками, жаждой крови. Жутковатое зрелище, от которого мороз промчался по коже Зари.

А за спиной послышались легкие шаги. Девушка вздрогнула, обернулась.

Агриппина Степановна замерла рядом с Заретой, глядя на улицу. Заря чувствовала, как невероятно сильно напряжена и взволнованна старушка, и девушке стало вдруг неуютно от мысли, что именно она виновата в том безумии, что творилось под проливным дождем.

— Мой сын очень сильный хищник, но даже ему сложно справиться со сворой, когда они нападают все разом, — горько прошептала Агриппина Степановна.

А Заря видела, о чем говорила хищница.

В нескольких метрах от входа в дом стоял лесник, склонив голову и слегка разведя руки в стороны. Казалось, что старик расслаблен, или даже спит. Но это впечатление было обманчивым.

И Агриппина Степановна подтвердила предположения Зари.

— Свет поставил защиту на дом, сдвинул границы, чтобы они были прочнее. Никто не переступит невидимую черту, но и уходить эти звери не хотят. Всей сворой бросились на того, кто отмечен редкой кровью. Твоей кровью, Зоренька. И она сделала свой выбор в пользу моего старшего сына. Вы с Тихомиром связаны высшими силами. И они это чуют. А до тех пор, пока обряд не завершится, будут пытаться занять его место. Сами не осознают насколько сильно твоя кровь зовет их, манит к себе, — тихо, едва слышно говорила женщина, обхватив себя руками за плечи. — Я не специально… Я никого не звала, — сглотнула Заря, а голос стал таким же сиплым.

— Ты позвала Тима. Он услышал, — уголком рта улыбнулась Агриппина Степановна. — Ты смогла бы прекратить это безумие.

— Как? Что мне делать? — прошептала Зарета, а ее взгляд неотрывно следил за тем, что происходило на полянке.

Тихомир Вольнов пугал ее до икоты с самой первой встречи. Еще тогда, в лифте, Заря едва чувств не лишилась, когда увидела этого хищника.

Да, он казался ей диким, жутким с этими его янтарными глазами. И его огромная фигура, просто гигантские широкие плечи, огромные ладони. Наверное, он мог бы легко раздавить ее этими ладонями, точно мошку.

А потом, когда этот дикий, безумный мужчина принялся слизывать капли крови с ее пальцев, Зарета ощутила странные, противоречивые чувства. И, кажется, влечение.

И после, когда уже метка оказалась на ее плече, и все плыло перед глазами, Зара боялась признаться даже самой себе, что ее влечет к хищнику. Вернее, к одному единственному конкретному хищнику.

Странно, необъяснимо, невыносимо сильно влечет.

А тело вновь начали скручивать тугие спазмы, сосредоточившись в нижней части живота и между бедер. Жидкий огонь пожирал Иртанову изнутри, распалял настолько, что становилось понятно: эту жажду сможет унять только ОН.

Заря шумно выдохнула и попыталась взять себя в руки.

И будто учуяв ее состояние, хищники, собравшиеся на поляне, застыли на миг, а потом принялись выть, рычать, еще сильнее и безудержнее рваться к домику.

— Я не могу это контролировать! — прошептала Заря сквозь слезы. — Оно само… Я не понимаю, что делать…

Агриппина Степановна торопливо втиснула в руки Заре уже знакомую бутылку с прозрачной жидкостью.

— Пей! — приказала женщина, а девушка торопливо начала глотать сладковатую жидкость.

Сознание вновь начало туманиться, а все чувства притупились. А Заря понимала, что это даже к лучшему.