Глава двенадцатая · Помолвка по-драконьи

С самого утра я не давала покоя Малику. Нет, ну серьезно — интересно же, от чего краснеют мужчины!

К тому же сегодня — первый учебный день, и он обещает быть жарким. Так что мне просто необходимо отвлечься на что-нибудь. Например — на то, как следует изгонять ушастого кошмарика, если уж он явился в ваш дом. Я даже название его запомнила — линчетто. А эти жестокие мужчины просто не понимают, что такое женское любопытство! Да я всю ночь об этом думала! И даже пришла специально пораньше — еще до появления драгоценного начальства. Сегодня предстоит церемония приема первокурсников с обязательной речью ректора (между прочим, кто ее писал? Секретарь ее, между прочим, писал!), а потом — первые лекции… вечером еще и торжественный ужин будет, но с него уже можно и сбежать вполне. В общем, по сути, учебный год начинается именно сегодня, а все, что было до этого, — так, легкая разминка… Ой, нет, думаем лучше об ушастике.

И сегодня же лорд ректор… так, привыкаем звать его Теем — в общем, Тей обещал составить для меня расписание испытаний и по их результатам — индивидуальных занятий. И Лелька сегодня вместе с Умой пойдет к профессору магзоологии…

Ушастик! Думаем о ушастике!

И мой любимый джинн-курьер — тоже та еще зараза. Юлит и уверяет, что мне это не понадобится.

— Эй, ты покраснел!

— Я не умею краснеть! — с достоинством парировал Малик. — Я сиреневый.

— Ну… посинел. Правда-правда!

— А нечего задавать мне такие вопросы!

Дверь распахнулась традиционно без стука. Кажется, пора вводить штрафные баллы за это.

А ввалившийся в приемную темноволосый и вихрастый студент показался смутно знакомым… ах да, я уже видела его в свой первый день на рабочем месте! И выглядел он таким же расхристанным — камзол распахнут, верхняя пуговица на рубашке отсутствует, на воротнике, по-моему, вообще след помады.

— Светлейшего дня прекрасной леди! — радостно осклабился он, отвешивая мне шутовской поклон. — Ректор у себя?

— Нет, — ледяным тоном ответила я. — И я не помню, чтобы вы записывались на прием.

Увы, намек понят не был.

— Тогда я подожду здесь! — студент, ничуть не огорчившись, кивнул и, вместо того чтобы занять одно из кресел для посетителей, плюхнулся прямиком на мой стол! — Кстати, давно хотел вас спросить — что вы делаете завтра вечером?

— Два штрафных балла за то, что вошли без стука, — проскрежетала я, — два — за нахождение на территории академии в учебное время без формы и еще пять за неуважение к сотруднику академии!

— Да ладно! — кажется, студент искренне удивился. — Ну не будьте такой букой, я вас глубоко уважаю! Кстати, как зовут уважаемую леди секретаря? Никто не назначает штрафов в первый день!

М-да, а ведь мне стоило самой для начала спросить имя студента. Кому баллы-то назначать?

— Госпожа Вернес! И я — назначаю! Будьте любезны наконец слезть с моего стола!

Со вздохом юноша поднялся, однако в кресло садиться не стал.

— Госпожа Вернес, простите же меня великодушно! — парень сложил руки в умоляющем жесте, а брови задрал домиком. Явно паясничает и не раскаивается ни капельки.

С другой стороны… с другой стороны, чем студент — не источник информации? Особенно учитывая, что как только он сообразит, что я не знаю его фамилии, наверняка все равно распоясается окончательно, и давить станет нечем. Авторитет у меня пока не отрос.

— Прощу, — я царственно кивнула. — Если вы сию минуту перечислите мне способы борьбы с линчетто, когда он пробрался в дом.

— Эй, так нечестно! Я уже сдавал зачет!

— Я жду!

— Ну… — студент потупился. — Можно поставить на грудь спящему сковородку с крупой. Зерно рассыплется, линчетто будет его собирать до утра…

Хм… что-то здесь не то. Краснеть вроде бы нет причин.

— А утром?

— Утром спрячется. Вернется только следующей ночью. Может, кого другого душить будет.

— Не пойдет! Как его насовсем выгнать?

— Ну… — парень упорно не отрывал взгляда от пола. — Методом бутерброда и горшка.

— Горшка?

— Горшка.

— И… в чем же заключается метод? Ну же, девять штрафных баллов на кону!

— Чтобы выгнать линчетто из дома, — зажмурившись, затараторил парень, постепенно заливаясь краской, — следует приготовить ночной горшок и бутерброд с сыром! Как только линчетто появится, надо зажечь свет, взять бутерброд, спустить штаны, сесть на горшок, надкусить бутерброд и пожелать нечисти провалиться. Не переставая жевать. Линчетти чрезвычайно брезгливы, поэтому он почувствует глубокое отвращение и никогда не вернется в дом, где лицезрел подобное непотребство!

— Подожди, — я моргнула, — обязательно с сыром? А если я хочу с мясом? Он не почувствует отвращения?

— Профессор Зур сказал — с сыром, — буркнул студент.

— Ага… а вот штаны — их обязательно нужно спускать? Если я, например, без штанов сплю, их нужно сначала надеть?

Парень стал вовсе уж помидорным, так что Малик посчитал нужным вмешаться.

— Иллиана! Мне казалось, ты училась в институте благородных девиц!

— Отстань, — отмахнулась я, — должна же я выяснить все детали!

Нет, ну какие нежные все, надо же! Я-то думала… еще удивлялась, ну какое может быть такое уж непотребство с этим ушастиком.

Хотя… пожалуй, будь я только Иллианой, я и впрямь всерьез смутилась бы. А мужчин смущает, надо полагать, необходимость говорить это все при даме.

— Ладно, — я вздохнула. — Штраф, так и быть, отменяется.

— Я знал! — студент, мгновенно перестав краснеть, снова расплылся в улыбке и тут же плюхнулся на мой стол, а продолжил, низко ко мне наклонившись, с интимным придыханием. — Так вы не ответили, прекрасная Иллиана…

Дверь снова распахнулась — и на этот раз появился тот, кто вполне имел право входить в нее без стука. Окинув быстрым взглядом открывшуюся ему картину, ректор Тариус окаменел лицом.

— Что здесь происходит? — это я думала, что у меня тон был ледяной? Ха! Вот у кого мне еще учиться и учиться!

Студента с моего стола как ветром сдуло. Вдобавок он вытянулся по струнке — разве что честь не отдал.

— Дядя, я хотел…

Дядя?

— Молчать, — негромко оборвал его Тей. — Мне это надоело. Студент Тариус — на выход. Живо! Госпожа Иллиана — в мой кабинет!

* * *

Дорогое начальство сверлит меня недобрым взглядом, я переминаюсь с ноги на ногу… кажется, я начинаю уже потихоньку привыкать к этой диспозиции.

Впрочем, привыкать-то надо уже называть Тейона Тариуса женихом, а не начальством. Хотя одно другого не отменяет. Но что-то мне подсказывает, что в данном случае передо мной все же скорее жених. Разъяренный. Даже если фиктивный.

— Дорогая… невеста, — начал он, явно осторожно подбирая слова — и подтверждая мои подозрения заодно. — Вы не могли бы перестать кокетничать со всеми подряд? Вы понимаете, что ваше поведение…

— Какое такое мое поведение⁈ — ну серьезно, я правда должна это выслушивать? Ладно бы по работе отчитывал! — Я ни с кем не кокетничала!

— Не отпирайтесь! Вчера вы улыбались новому преподавателю — который, кстати, от вас не отходил! Я терпел — хотя, заметьте, драконам это несвойственно, и если так продолжится, в нашу помолвку просто никто не поверит! А теперь вы взялись даже за студентов! Я понимаю, что ваше… человеческое воспитание не отличалось строгостью, ваша мать едва ли могла внушить вам нормы морали, и вы, возможно, все еще ощущаете себя человеком. Но вы должны понять…

Честно? Я не очень понимаю, как в этот момент не откусила кое-кому голову. Наверное, все дело в том, что вместо зубов у меня на этот раз отросли когти. На ногах. Хорошие такие когти, прямо сквозь туфли отросли. Наверное, рвать ими что хочешь можно. Хотя не очень представляю, зачем мне понадобится рвать что-то ногами.

Но эти туфли, между прочим, мне нравились! Так что их бесславная гибель ничуточки не добавила мне душевного равновесия.

— А теперь поссслушшшайте меня, — буквально прошипела я, приблизившись к ректорскому столу, наклонившись и уперевшись в него ладонями. Ярость снова слепила, казалось — стоит кому-то только тронуть, и я разорву на куски любого… Пусть даже ногами! Так что стоит об этом предупредить. — Во-первых — я и есть человек! Мне плевать, кто там потоптался в моей родословной и бросил мою маму! Даже если я умею превращаться в какую-то чешуйчатую дрянь — я все равно человек, который умеет превращаться в чешуйчатую дрянь! Во-вторых — воспитание у меня получше, чем у ваших драконьих девиц, которые вешаются на мужиков, и ваших драконьих мальчиков-зайчиков, которые клеятся к каждой встречной юбке! И в-третьих — если вы позволите себе еще хоть раз сказать гадость о моей маме, то вы, поверьте, очень сильно пожалеете об этом!

А вот ректор, слушая меня, как будто, наоборот, на глазах успокаивался.

— У вас дым из ноздрей идет, — буднично сообщил он, как только я замолчала.

— Что⁈

— Дым, говорю. Черный. Надо бы поторопиться с вашими занятиями.

Я шумно выдохнула — и обнаружила, что Тей прав. И впрямь — дым.

— Должен принести извинения, если невольно обидел, на ваш взгляд, вашу уважаемую родительницу. Я лишь хотел сказать, что человеческие нормы морали…

Я зарычала.

— Да не нервничайте вы так! Человеческие нормы поведения отличаются от драконьих. Вы ведь не станете этого отрицать? Если вы будете заигрывать с другими мужчинами, а я никак на это не отреагирую, в нашу помолвку никто не поверит. Вы хотите публичных сцен ревности?

— Еще чего не хватало!

— Тогда держитесь подальше от других мужчин! — неожиданно рявкнул этот… драконище! И тут же добавил совершенно спокойным тоном, — И, кстати, о помолвке… думаю, стоит о ней заявить публично. Чтобы все точно поняли! И не смели… ничего не смели! Торжественный ужин в честь начала учебного года, думаю, вполне подойдет. Вы займете место рядом со мной, и я представлю вас как своего секретаря и невесту. И, чтобы ни у кого не возникло сомнений, нам стоит заключить помолвку по всем правилам.

— Это как? — настороженно переспросила я. Этот мужчина меня с ума сведет! Как, интересно, я должна держаться подальше от мужчин, выполняя свои обязанности⁈

— Минутку.

Поднявшись со своего места, ректор обогнул стол и принялся перебирать вещи на одной из полок. К слову, после моей уборки он снова успел навести там просто идеальный бардак.

— Куда же оно могло запропаститься… о, вот!

С торжествующим возгласом Тей извлек из дальнего угла скомканную тряпку и швырнул на стол.

— Тряпка⁈

— Не тряпка, а ритуальное покрывало. Семейная реликвия, между прочим. Члены рода Тариус веками преломляли хлеб со своими невестами на этом покрывале… а вы им пыль вытирали!

— Откуда мне было знать, если эта тряп… покрывало валялось скомканное в углу? К тому же другой тряпки у вас все равно не было!

Тей между тем бережно расправил тряпицу на столе. И впрямь, по краю угадываются какие-то узоры…

— Кстати, не подскажете, почему на нем пятна соуса? — светским тоном осведомился этот ужасный мужчина.

— Что было, то и вытерла. Откуда мне знать, что вы у себя в кабинете разливали? — я, чуть наклонившись к столу, принюхалась. — Но, по-моему, это кофе.

— Вот как? Хм… впрочем, неважно. Итак, нам понадобятся хлеб и вино. Вино мне тут припасла матушка, как раз такое, какое требуется, а вот хлеб… мне показалось или у вас на столе был сверток с какой-то выпечкой?

— Ну да… — и когда только успел заметить? — Ума мне с собой пирожков завернула на обед.

— Отлично! — Тей потер руки и хлопнул по кнопке на своем столе. — Малик!

Колокольчик в приемной еще не успел звякнуть, когда джинн уже материализовался в кабинете, просочившись сквозь стену.

— Мне нужен один пирожок из свертка на столе госпожи Вернес.

— Эй, это мой обед!.. Не смей класть на грязную скатерть!

И кто бы меня слушал? Спустя секунду после распоряжения ректора Малик исчез и тут же появился снова — с пирожком в руках. И едва не водрузил его на пыльную тряпку! Однако после моего окрика пожал плечами, прищелкнул пальцами — и ритуальное покрывало оказалось не только идеально чистым, но и разглаженным. И пирожок тут же плюхнулся на него сверху. Прекрасно! Теперь пятна на покрывале будут жирные. Впрочем, кажется, ректора это ничуть не смутило.

— Что-то еще? — деловито поинтересовался Малик, и Тей отпустил его взмахом руки.

— Подождите, — от происходящего уже шла кругом голова. А еще я вдруг осознала, что когти на ногах исчезли. Правда, увы, туфли это уже не спасло. — Вы что, собираетесь… прямо здесь? Я думала, это должно происходить в храме.

— В храме происходит венчание. Что касается помолвки по драконьим обычаям, — лекторским тоном начал лорд Тариус, — ритуал сформировался в те времена, когда традиции предписывали обязательное похищение невесты. Чаще всего девушку приносили в пещеру, где не было никаких особенных условий. И уж точно не было храма. Следовало связать невесту клятвой, чтобы ее родители уже никак не могли вмешаться, даже если они против. С тех пор все стало несколько проще, но основа ритуала не претерпела больших изменений. Родовое покрывало символизирует дом и кров, который мужчина готов предоставить своей любимой…

— Какой-то так себе кров, — прокомментировала я, однако сбить ректора не удалось.

— … Хлеб — знак того, что мужчина готов обеспечивать свою женщину…

— Ее же пирожками⁈

— … А вино — символ счастья, которое он готов ей дарить.

Два высоких хрустальных бокала уже появились на ритуальном покрывале рядом с пирожком, а Тей извлек откуда-то из-за стола пыльную пузатую бутылку.

Вино он разлил странно: в один бокал — тот, что ближе к нему — буквально несколько капель, на полглотка, в другой — едва не до края.

Золотистый напиток переливался и искрился — но пробовать его почему-то совсем не тянуло.

— Собираетесь меня напоить? — подозрительно уточнила я.

— Ни в коем случае! Видите ли, для ритуала в принципе годится любое вино — но это в том случае, когда помолвка заключается, в соответствии с древним обычаем, между двумя влюбленными. В реальности простое вино давно никто не использует, ненадежная это штука — взаимная любовь… Жених и невеста садятся по разные стороны от покрывала, преломляют хлеб и съедают каждый по половине. Затем они сплетают руки, не размыкая их, отпивают вино, а потом мужчина произносит клятву на древнем драконьем наречии. От вас требуется при этом только согласие. Когда клятва прозвучала, жених и невеста целуются, и, если они искренне любят друг друга, на их сплетенных руках появляются помолвочные знаки…

— Подождите, эта ваша волшебная помолвка хотя бы расторжима? — не доверяю я этим драконам! Целоваться еще… ну ладно, я не ханжа, в конце концов, у меня даже ребенок есть, а уж целоваться в студенчестве доводилось не с одним мальчиком… немного неловко это делать с собственным начальством, но для дела разок можно потерпеть. Наверное.

— Разумеется! — ректор выглядел оскорбленным. — Но расторгнуть ее могут только сами жених и невеста. Ни чьи-либо родители, ни даже боги вмешаться уже не смогут. Так вот, о вине… дело в том, что если любви между женихом и невестой нет, татуировки не появятся, и помолвка не будет иметь силы. Обходить этот нюанс мои соплеменники научились давно — собственно, тем же способом, что и правило, по которому зачать дитя могут только влюбленные. С помощью тех же зелий. На нашу удачу — кто бы сказал мне совсем недавно, что это удача! — моя матушка совсем недавно пыталась меня окрутить со студенткой, и заготовила для этого правильное вино. Понятия не имею, как она собиралась заставить меня его выпить, но сейчас оно нам очень пригодится.

— Вы говорили, что на девушек ваши зелья не действуют!

— Это не совсем так… точнее, они действуют, но куда слабее, чем на мужчин, и очень быстро выветриваются. Буквально за несколько минут. Но для заключения помолвки этого как раз хватит. По этой же причине и дозировка разная. Мне и так придется избавляться от действия зелья куда дольше, чем вам. Что ж, если процедура в целом вам понятна, мы можем приступить. Сядьте напротив и пододвиньте свой стул ближе к столу, будьте любезны, иначе вам будет неудобно.

Кивнув, я вместе со стулом придвинулась к столу так, что уперлась коленками в его заднюю стенку. Тей, в свою очередь, устроился по свою сторону стола.

— Возьмите ритуальный хлеб, — кивнул он.

— Это пирожок.

— Не будьте занудой.

Закатив глаза, я взялась за пирожок с одной стороны, а Тей — с другой, и в следующую секунду ритуальное покрывало оказалось усыпано тушеной капустой. Ну… будем считать, что хуже этой их семейной реликвии уже не будет. Она и не такое видала.

— Надкусите. Необязательно съедать все, но кусочек проглотить необходимо.

Я кивнула и деловито заработала челюстями. Ну и дурацкие же обычаи у этих чешуйчатых!

— Достаточно. Теперь вино. Погодите, надо сплести руки… поставьте локоть вот сюда.

— Там капуста.

— Мужайтесь. Семейная жизнь полна компромиссов!

Ну… что могу сказать. Оказалось, заключая помолвки, драконы пьют со своими невестами на брудершафт. Буквально! Нам пришлось скрестить руки, низко склонившись над столом, и я с опаской поднесла к губам бокал с золотистой жидкостью. Пахло… весной. Распускающимися цветами, молодой зеленью, дождливой свежестью. Летом. Знойным полднем, морским бризом, шумным лесом. Осенью. Палой листвой, спелыми яблоками. Зимой. Морозным воздухом, хрустким снегом… Пахло счастьем.

Прикрыв глаза, я сделала первый осторожный глоток — и не смогла остановиться, пока жадно не выпила все до дна. Ничего подобного я не пробовала никогда в жизни и даже не знала, с чем сравнить, — но это было бесконечно вкусно.

А потом я открыла глаза.

И наткнулась на жадный взгляд зеленых, как трава, глаз с расширенными зрачками.

* * *

И как это я раньше даже не замечала, какого цвета у него глаза? Надо же, какие яркие…

Только смотрят эти глаза как-то нехорошо. Как будто их обладатель собирается меня съесть. Ладно-ладно, я не маленькая девочка, знаю, когда мужчины такими глазами смотрят. Но, между прочим, если вспомнить, что передо мной самый настоящий дракон, съесть он меня вполне способен. Я, правда, тоже вроде как дракон, но я-то и обращаться еще толком не умею, и вообще…

Интересно, а какой у него дракон? Забавно, я много раз уже видела, как оборачиваются драконы-студенты, а вот своего начальника во второй ипостаси не наблюдала ни разу. Наверное, черный. Почему-то мне так кажется. Огромный великолепный черный дракон с зелеными глазами.

На всякий случай прислушалась к себе. Не тянет ли меня случаем немедленно броситься этому дракону на шею и поскорее родить ему десяток маленьких дракончиков, мм?

Да нет, вроде не тянет… хотя дети от него наверняка вышли бы красивые!

Та-а-ак! Это еще что за идиотские мысли⁈ Это же не мое однозначно! Ректор, конечно, мужик красивый, кто бы спорил, но не в моем вкусе вот совсем! Не нравятся мне такие вот огромные мужчины с такими широченными плечами, породистыми носами, длинными волосами, зелеными глазами…

Точно не в моем, да?

Ой, Илль, держись, а…

Бокалы мы синхронно поставили на стол — и тут же мою руку снова сцапали, переплетя со своей.

Губы вот еще у него красивые. Никогда не обращала внимания на губы у мужчин. Интересно, а как он целуется? О, так я же скоро узнаю!

А чего это он так нервно сглатывает?

— Просто ставлю вас в известность, — сообщил мне жених, — если вы не перестанете на меня так смотреть, ритуал мы не завершим.

— Да-а? — зачарованно переспросила я. — Так нечестно! А почему?

— Потому что я сгребу вас в охапку и унесу к себе в пещеру… брр! В свои покои!.. Обратите внимание, это была информация к размышлению, а не инструкция к действию!

Эй, какие еще покои? Мы так не договаривались!

…И чувство юмора у него определенно есть. И умный, раз добился своего места. Занимает высокое положение — целый ректор! И дракон вдобавок. Зарабатывает, надо полагать, тоже неплохо — не считая семейного состояния. Ну просто мужчина мечты из любовного романа.

Но не в моем вкусе точно.

А почему, кстати?

А он… о, вспомнила — он сноб! И к людям относится предвзято. И все они, драконы, гады те еще. И традиции у них шовинистские. И вообще!

Не в моем, нет.

О чем это я вообще?

Ой, ритуал!

— Почему мне кажется, что вы меня сейчас мысленно препарировали? — Тей чуть приподнял брови.

— Вам не кажется! — жизнерадостно ответила я.

— И как? — брови поползли еще выше.

— Пришла к выводу, что вы не в моем вкусе! — честно — честно, я сказала! — отчиталась я.

— А кто — в вашем⁈ — хм, а чего это он рычит?

— Ну… — почему-то вспомнился воздушник Райан. Если честно, пожалуй, вот он — как раз в моем. Разве что слишком нахальный. Зато, по крайней мере, человек… вроде бы. Но называть его имя я поостереглась. — А почему мне кажется, что это прозвучало как «кто этот смертник?»?

— Вам не кажется!

— Ага… тогда никто!

— Убью!

— Сначала женитесь!

— И женюсь!

— Мы еще не помолвлены!

Вместо ответа дракон… зарычал. То есть это мне сначала так показалось — что он просто зарычал. А потом я начала различать что-то вроде отдельных слов на незнакомом раскатистом языке, и рычание перешло в речитатив. Голос Тея стал глухим и низким, его рука стискивала мою ладонь — сильно, но бережно, а взгляд не отрывался от меня ни на мгновение. Я не видела и не слышала ничего кроме этого голоса и этих глаз. И когда в речи-рыке мне послышался вопрос, я ответила без колебаний — будто это слово само слетело с губ.

— Согласна.

Мужчина напротив меня выдохнул. А потом потянул меня за руку к себе. Впрочем, я уже и сама тянулась через стол — зачем он вообще здесь нужен⁈ — чтобы встретиться наконец губами с моим женихом.

Это было… как удар молнии. Честное слово, мне не пятнадцать лет, мне доводилось и влюбляться, и целоваться! Но это было… невероятно. Стоило нашим губам соприкоснуться, как весь мир перестал существовать и одновременно — взорвался фантастическим фейерверком. Хотелось одновременно плакать, петь… нет, не хотелось ничего, кроме того, чтобы этот миг никогда не заканчивался. По крайней мере, в первые секунды.

А потом захотелось большего.

Понятия не имею, как мы вообще оказались по одну сторону этого чертова стола. И почему уже не сидели, а стояли, тесно прижавшись друг к другу и продолжая жадно целоваться.

На миг отстранившись, Тей прикоснулся губами к уголку моих губ, и я застонала, откидывая голову…

…И очнулась.

Та-а-ак. Это я, значит, тут стою посреди ректорского кабинета, целуюсь с собственным начальником, прижимаюсь к нему, ощущая его твердую заинтересованность в процессе… Так!

Это я уже не говорю о том, где в этот момент его руки! Нет, ладно — его, а вот где мои руки!!

Так!

Целуется он классно, конечно. Объективно классно. И да, мне понравилось!

И надо срочно это прекращать.

— Лорд ректор! — попыталось сказать строго, но получилось почему-то с придыханием. Нет, надо бежать срочно! — Прекратите немедленно!

Говорила я, отпихиваясь изо всех сил, однако мои телодвижения, кажется, вообще не были замечены. Весовые категории у нас все-таки сильно разнятся. Лорд ректор продолжал целовать мою шею.

— Лорд ректор!

— Зови меня Тей! И на ты!

Ну надо же, все-таки оторвался!

— Тей! Рабочий день только начался!

— К хайкам рабочий день! — меня притиснули покрепче. Еще чуть-чуть — и кости начнут трещать. И снова поцеловали — на этот раз в уголок глаза.

— У нас фиктивная помолвка!

— К хайкам фиктивную помолвку! — а теперь в кончик носа.

— Я не хочу в твою пещеру!

— Да? — на этот раз Тей даже слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Но почему⁈

— Потому что действие зелья закончилось!

— Прискорбно! — он вздохнул, все еще не выпуская меня из объятий.

— Ты… отпустишь меня?

Тей наклонил голову, уткнувшись мне в макушку, и втянул воздух. Не удержавшись, я украдкой тоже вдохнула — мой нос как раз пришелся на уровне его ключиц. Приятно пахнет. Что-то древесное… можжевельник, кажется.

Дракон наконец с сожалением разжал руки, и я змеей выскользнула из его объятий. А Тей, крупно вздрогнув, откинул голову назад, опустив веки.

— Какое-то время тебе лучше не заходить в мой кабинет, — сглотнув, сообщил он. — Вообще не попадаться мне на глаза. Хотя бы несколько часов. Мне нужно… прийти в себя.

— Да… хорошо! Я… я пойду!

Пятясь, я сделала пару шагов, а потом наконец развернулась и буквально вылетела за дверь. Захлопнула ее и привалилась всем телом, все еще тяжело дыша.

Запястье кольнуло.

В голове было гулко и пусто.

Я поднесла руку к глазам.

На запястье медленно проявлялся рисунок — небольшой, с палец длиной, черный дракон с зелеными глазами. И белая лилия.