Глава тринадцатая · Джинны коварны

— Малик! Что ты знаешь о брачных… то есть помолвочных татуировках драконов?

— Хм? — джинн подлетел поближе и почти уткнулся носом в мое запястье. — Ого! Ого-го!

— Ну⁈

— Э… ничего я не знаю!

— Так! — я уперла руки в бока. — Друг мой летучий, я, по-моему, крупно влипла. Так что будь так добр, не темни мне!

— Сядь хоть, а? — Малик вздохнул, глядя на меня с какой-то жалостью. — Вид у тебя, подруга, тот еще. Если бы я не знал нашего лорда ректора — а он для дракона исключительно сдержан! — я бы предположил, что вы там… неважно. Но ты лучше сядь, ага?

На негнущихся ногах я проследовала к своему месту и плюхнулась в кресло. Душка-Малик прищелкнул пальцами, и на столе передо мной образовалась исходящая горячим паром чашка с чаем. Вот бы он почаще так! А то все — не входит в обязанности, видите ли…

— Рассказывай давай. Черный дракон — это, надо полагать, вторая ипостась жениха?

На самом деле в ответе я почти не сомневалась. Но вопрос задать было необходимо. Потому что… если все так — значит, на запястье моего жениха сейчас тоже красуется дракон? И он знает теперь совершенно точно, кто я такая?

Однако ответ удивил.

— Не совсем. Татуировка отражает истинную суть жениха или невесты. Но чаще всего это действительно вторая ипостась.

Хм… то есть если я не чувствую себя драконом, то дракона там не будет? Или истинная суть не зависит от самоощущения?

Вот ведь… что мне стоило посмотреть первым делом, что там у Тея появилось! А теперь к нему соваться как-то боязно.

— А лилия? Что она значит?

— Знак рода. У каждого из драконьих родов есть свой символ — чаще всего цветок или какой-нибудь драгоценный камень. Обычно с ними связаны какие-нибудь замшелые семейные легенды. У рода Тариус — лилия.

Вот уж ни за что бы не подумала, что драконы выбирают своими символами цветочки! Ни огромному Тею, ни его решительной матушке нежная лилия как-то совсем не идет.

Но вот вопрос — какой символ появился на запястье жениха?..

Ох, кто бы знал заранее… а почему, интересно, я не спросила ничего об этих татуировках до того, как пить волшебное вино?

Ой! А вино⁈ Пить неизвестный напиток наедине с малознакомым мужчиной… да я даже в студенчестве таких глупостей не делала!

А… согласие? Согласие неизвестно с чем! Я же всю жизнь читаю любые документы, прежде чем их подписывать. Включая все, что пропечатано мелким шрифтом — там обычно самое интересное. А если «документ» вдруг на чужом языке — к нему должен прилагаться перевод. Нотариально заверенный!

С какой это вдруг радости я прониклась к своему жениху таким доверием⁈

— Малик, — подозрительно спросила я, — какой магией обладают драконы?

Возникло у меня одно подозрение… и если все так, то люди об этом точно не подозревают. Но Малик-то знает наверняка!

— Ну, они все сильные огненные маги, также есть некоторые способности к общей магии — уровень зависит от личной силы…

— Это я знаю. Это все знают! Что еще?

— Ну… драконы этого не афишируют…

— Малик! У меня на запястье помолвочная татуировка одного из них! Я имею право знать!

— Изредка бывают еще личные дары, не свойственные всему виду в целом. Обычно какой-то конкретный дар проявляется время от времени в определенном роду. Это бывает в тех семьях, где когда-то появлялся кто-нибудь с иной кровью.

— Ты знаешь что-нибудь о родовых способностях семьи Тариус?

— Нет. Да честное слово!

— Ладно… что еще?

— Ммм… ментал. Об этом не принято говорить, но все драконы — сильные менталисты.

— Они что — мысли читают⁈ — от ужаса я едва не задохнулась.

— Нет, конечно. Но могут внушать, убеждать… целители душ из них отличные выходят.

Внушать… и убеждать! А ведь мне стоило догадаться еще тогда, когда Тей меня успокивал на грани оборота. Он ведь меня загипнотизировал тогда, по сути.

Говорила мне мама — не связывайся с чешуйчатыми! И ведь знала, знала, о чем говорит!

Интересно — а как же я? Что-то я не замечала за собой никаких особенных способностей к убеждению. А может, просто не обращала внимания? Или этим надо еще уметь пользоваться?

Ректор-то точно умеет. И знает, что делает.

— Ты чего? — Малик, подлетев поближе, ткнул меня в плечо полупрозрачным пальцем.

Я сидела, облокотившись о стол и уперев подбодорок в ладони.

— Я поняла, — печально сообщила я. — Я действительно влипла!

Интересно, сколько в самом моем согласии на эту помолвку моей доброй воли, а сколько — внушения? Мне по-прежнему кажется все логичным и взаимовыгодным, но что если и в этом меня убедил Тей?

…Да нет, свои-то условия я сама выдвигала… вроде бы… но кто знает, на что способны эти драконы? И этот конкретный дракон?

И в том, что стоит отпускать Лельку в этот их «зоопарк», он меня убеждал, убеждал, и… убедил. И в необходимости переезда.

Да, мне все еще кажется, что я сама согласилась с доводами, и они все еще представляются мне разумными. А что если это все еще действующее внушение?

В голове была каша. И, кажется, я все больше сама себя накручивала.

Я потянулась к чашке с чаем и, не донеся руку, забыла об этом. А моргнув, обнаружила, что чашка исчезла.

Быть помолвленной с менталистом, который при желании может убедить тебя в чем угодно — это же врагу не пожелаешь! Правда, я в теории тоже менталист, но от той теории до практики еще учиться и учиться, а против меня — взрослый, идеально владеющий всеми своими способностями дракон.

Ох, а ведь от его матушки стоит тоже держаться подальше! И… от студентов-драконов тоже!

Правда, что-то я не заметила, чтобы племянничек был для меня хоть сколько-нибудь убедителен. Хотя сам он в своей неотразимости, кажется, вообще не сомневался.

— Илль! — Малик уже некоторое время кружил вокруг меня, при этом в руках у него мельтешили, сменяя друг друга, стаканы с водой, чашки с чаем и, по-моему, даже бокалы с чем-то алкогольным. Кажется, он не мог определиться, чем меня потчевать. — Успокойся. У драконов строго регламентировано, к кому можно применять ментальную магию.

— И… к кому же?

— К совершеннолетним дееспособным взрослым — только с их согласия. К душевнобольным — с согласия опекуна. К несовершеннолетним — с согласия родителей или опекуна.

— Ф-фуух!

— Правда, есть нюанс… понимаешь, выходить замуж драконицы могут уже с двадцати лет… с согласия родителей. Но полностью самостоятельными они считаются только с сорока. Долгоживущая раса, что ты хочешь… боюсь, в отсутствие собственного рода ты можешь считаться подопечной рода своего официального жениха…

— Что-о-о⁈ Еще чего не хватало! У меня есть род моей матери! И, кстати, по человеческим законам я давно совершеннолетняя!

— Но ты не…

— Плевать!

Я выхватила очередной стакан из рук джинна и сделала длинный глоток, почти не чувствуя вкуса.

Впрочем, тут же поперхнулась и надолго закашлялась.

— Что это⁈

— Гномий самогон. Некоторые уверяют, что это одно из лучших успокоительных средств!

Только этого не хватало!

Что ж, по крайней мере студенты точно не рискнут никак на меня воздействовать. Надеюсь. И то хлеб. Драконья мамаша… черт ее знает. А вот женишок… и его черт знает.

С другой стороны, нашу клятву благословили боги, и если бы в ней был подвох, бог честных сделок не стал бы одобрять ее… наверное.

Пожалуй, слишком я перенервничала из-за этой помолвки. А еще гномий самогон оказался на диво заборист.

И когда в дверь в очередной раз кто-то вломился без стука — на сей раз это оказался вооруженный до зубов студент-орк — я, не говоря ни слова и не вставая из-за стола, полыхнула в него огнем.

Орка мгновенно как ветром сдуло — и дверь за ним захлопнулась с еще большим грохотом, чем открывлась.

— Делаешь успехи! — с энтузиазмом похвалил Малик. — У некоторых студентов толком огнедышать начинает получаться курсу ко второму. Ну… прицельно, во всяком случае.

Я сглотнула. Успехами я бы это точно не назвала. А еще по горлу будто наждачкой кто прошелся. Отчаянно захотелось пить.

Не соображая ничего, я схватила стакан со стола и жадно отхлебнула.

И снова закашлялась. Твою ж! Это оказался все тот же самогон.

— Убери ты его наконец! Воды дай, изверг! — выдавила я, вытирая слезы. И только хорошенько хлебнув воды и отдышавшись, смогла говорить более или менее связно. — А в академии не запрещено ношение оружия?

— А смысл? — меланхолично пожал плечами Малик. — Большинство студентов вполне способны кокнуть ближнего своего и без помощи оружия. Некоторым даже не надо использовать для этого магию.

— Тоже верно…

Что называется, куда я попала и где мои вещи…

Надо бы заварить себе успокоительного отвара… где-то у меня тут были припасены нужные травки. Пожалуй, эти отвары — чуть ли не единственное, что было действительно полезного в обучении в институте невест. Благородная леди должна уметь поддерживать душевный покой своих домочадцев.

Я попыталась встать, запуталась в собственных ногах — и плюхнулась обратно.

— Малик! Ты что натворил! Ты же… ты напоил меня!

— Ну… — джинн скромно потупился. — Гномий самогон коварен. Но кто же знал, что ты такая слабенькая!

— Сделай что-нибудь! Мне же работать! Целый рабочий день отрабатывать! Мне нужна ясная голова!

— Стараешься для тебя, стараешься… — джинн закатил глаза. — Ничего не обещаю. Могу только попытаться…

— Делай давай!

Закатив глаза, джинн сделал оборот вокруг моей головы — и в мыслях как будто слегка прояснилось.

Я вздохнула с облегчением.

— Ну вот, — с удовлетворением сообщил Малик. — Готово! Я замедлил действие самогона. Рабочий день с ясной головой тебе обеспечен.

— Отлично! Подожди — что значит замедлил? Ты не уничтожил его?

— Как я могу его уничтожить, если ты его выпила? — оскорбленно возразил джинн. — Я замедлил! Ты пожелала рабочий день с ясной головой. До конца рабочего дня можешь трудиться, голова ясная. Пьянствовать будешь, как все порядочные разумные, когда он закончится.

— Ты спятил? Вечером торжественный ужин в честь начала учебного года! Где ректор собрался меня представить как…

Я вообразила эту картину и зажмурилась. «А это бесчувственное тело, дорогие коллеги, мой новый секретарь, а также моя невеста, прошу любить и не жаловаться…»

— Верни все назад!!

— Назад я не могу. Магия джиннов не отменяется!

Дверь в приемную робко приоткрылась. Опять без стука!!

Только закрыв рот, я сообразила, что опять дохнула огнем. Дверь в очередной раз со стуком захлопнулась, и из коридора послышались стремительно удаляющиеся шаги.

Хм… а метод-то рабочий. Надо думать, те, у кого вопрос серьезный и кому в самом деле позарез нужен ректор, и через огнедышащего секретаря прорвутся. А остальных еще на подлете отсеем.

— Может, табличку на двери повесить — «Осторожно, злой секретарь»? — задумчиво протянул Малик.

— Угу, и мою оскаленную физиономию пририсовать, — уныло подхватила я. — Для пущей острастки.

— Физиономию студенты сами пририсуют, они у нас талантливые.

— Не сомневаюсь!

* * *

Похоже, сарафанное радио в академии работает отлично, и весть «секретарь ректора не в настроении» разнеслась широко. До самого вечера я совершенно спокойно работала с документами. К начальству заходили только несколько преподавателей — по рабочим вопросам, которые действительно необходимо было обсудить именно с главой академии и никем другим.

Правда, сама я заходить к Тею трусила. И он не выходил — по крайней мере, через приемную. И не вызывал меня. Колокольчик безмолвствовал весь день. Бумаги на подпись я малодушно отправляла с Маликом. Пару раз уговорила его даже отнести начальству кофе.

Ну как — уговорила… варила кофе, наливала его в чашку и злобно зыркала джинну на дверь. Мелкий паршивец прекрасно понимал, что виноват. Вряд ли я реально могла что-то ему сделать… ну разве что нажаловаться ректору. И жениху по совместительству. Вот только мы оба отлично знали, что именно к нему-то я и не сунусь.

Да, я помнила, что он обещал индивидуальный план занятий, какие-то тесты, но… пожалуй, все-таки не сегодня. Может, к завтрашнему дню у него зелье подвыветрится, и с ним можно будет разговаривать как с разумным вменяемым драконом. Во всяком случае, очень хочется в это верить.

Однако я сильно сомневалась, что джинн подставил меня ну совершенно случайно. Что-то подсказывало мне, что в глубине души он потирает свои сиреневые ручки… и хохочет. Малик у нас не злой, нет… Малику у нас скучно. И поразвлечься он решил за мой счет. Что ж… не знаю, как я выкручусь сегодня, но что совершенно точно — джинну я это и запомню, и припомню. И дымный хвост накручу. Я тоже не злая. Но память у меня отличная!

Но сколько бы ни тянулся рабочий день, рано или поздно он должен был закончиться. И поняла я это не взглянув на часы, нет. Просто в какой-то момент встала, чтобы подойти к почтовому ящику… и поняла, что коленки у меня подгибаются. Попробовала сделать шаг — и едва не полетела носом в пол.

Ой-ой… кажется, плохи дела…

Опьянение настигло меня стремительно — как пыльным мешком по голове ударили.

В этот самый миг дверь ректорского кабинета распахнулась, и в проеме воздвигся мой свежеиспеченный жених. Окинул меня голодными взглядом, сглотнул.

Мой ответный взгляд получился слегка осоловелым. Наверное. Во всяком случае, Тей чуть озадаченно нахмурился.

— Иллиана?

— Я в п-ик! — порядке! — я качнулась к жениху.

Ой, у меня же целый жених есть! Да какой хорошенький! Нет, ну правда. Плечи — во! Рост — во! Волосики длинные. Глазки зеленые. И бровки домиком состроил, милый такой!

— Иллиана! — а чего это он смотрит на меня с таким ужасом? Должен с обожанием! — Вы что — вы пьяны⁈

У-у, это мы что, опять на «вы»? Непорядок!

— Н-ни в коем разе! — я честно хлопнула ресницами. Джинну мы потом самостоятельно отомстим. А ябедничать — не будем! Последнее дело — ябедничать. К тому же джинн нам еще пригодится. Вот! — Я, между прочим, спокойная! Огнем — ик! — не дышу, вот! И чешуи нигде-нигде во-о-обще нет! Хотите, покажу?

— Н-не надо, — как-то замедленно мотнул головой Тей и дернул глазом. Странный такой! А я б показала.

— И-и хвоста тоже вообще нет! — в доказательство я лихо развернулась спиной и вильнула задом. Правда, тут меня слегка повело, и пришлось, согнувшись, уцепиться за стол.

А Малика-предателя, между прочим, вообще что-то нигде не видно. У-у, чует кошка, чье сало съела!

— Ага… — Тей решительно подошел ко мне и ухватил за талию. — Значит, так. Выяснять, как это вас угораздило — и почему вы пьянствуете на рабочем месте! — будем завтра. Сегодня на это нет времени — да и с вами, похоже, бесполезно сейчас беседовать…

— И не пьяная я вовсе! — я обиженно надулась, но от помощи отказываться не стала. Если уж надо куда-то идти, то так оно надежнее будет. Траектория, во всяком случае, точно выйдет ровнее. — Ну чуть-чуть если только. Так и что? Все равно мы на ужин идем, да? Во-от! А я пьяная хорошая — праздничная!

Тей закатил глаза, аккуратно выводя меня в дверь.

— Я вижу!

— Те-ей! — я привалилась к своему жениху поплотнее и потерлась щекой о его плечо. А он почему-то напрягся. — А чего это мы опять на «вы», а?

— Иллиана! — едва слышно — все же мы были уже в коридоре, где услышать мог кто угодно — но все-таки рыкнул он. — Напоминаю, что на меня все еще действует зелье. Если вы будете так ко мне прижиматься, мы все-таки пойдем ко мне…

Мимо промчалась стайка студентов, поминутно оглядываясь на нас. А что? Да, висну! На своем, между прочим, женихе висну!

— В пещеру? — обрадованно подхватила я. — А у вас пещера же со всеми удобствами, да? Те-ей! Пещера с удобствами — это ж замечательно. Я бы вот в ванне искупалась… ой, хочу двакази… тьфу, джакузи! Ой, у вас тут никто не знает про джакузи! Это… ик! В общем, ванна такая горрячая, а в ней пузырьки, пузырьки… булькают!

— Булькают… — задумчиво протянул Тей, перехватывая меня за талию поудобнее. — Пузырьки. Замечательно. Знаете… знаешь что, Илль. Ты просто посиди рядом со мной… молча! Полчаса посиди. Потом я тебя выведу и даже провожу к твоему дому. Совсем молча! Я сам говорить буду. А ты… стесняешься! Как положено благовоспитанной невесте!

— Кто стесняюсь? — изумилась я. — Я стесняюсь? Это я благовоспитанная? Вот еще глупости!

— Илль! — не представляю, как вообще мое имя можно прорычать. Не рычательное оно у меня совсем. А вот, умелец.

— Ну ладно, — я вздохнула, икнула, зевнула и добавила шепотом, — тиран!

Тей

Проклятье! Проклятье!

Нет, всего мог ожидать он от своей непредсказуемой «невесты», но не того, что она напьется до изумления прямо на рабочем месте — и перед самым торжественным ужином!

Пожалуй, лучшим решением было бы отложить ее официальное представление. Но…

Всегда есть «но». Прежде всего, очень хотелось объявить о помолвке всем — да так, чтобы даже до самых упертых студенток дошло наконец, что ловить им с ректором нечего. Деканов пусть соблазняют. А такой случай, чтобы убедились все, да не по слухам, в которые при желании можно и не поверить, а увидев своими глазами — такой случай снова представится нескоро.

Вот именно — «своими глазами». Нужно, чтобы как можно больше народу увидело татуировку на запястье Илль. Хотя бы потому, что рисунок на собственном запястье лорд ректор не собирался показывать никому. Включая саму невесту. Очень уж этот узор оказался… интересным. Для начала хотелось бы самому кое в чем разобраться. И ведь кто бы мог подумать!..

Но даже это не главное. То есть все это, безусловно, важно, но не настолько, чтобы показывать народу невесту в таком виде.

А вот угроза потерять лицо для самого Тея — это уже совсем серьезно.

Хватит с него ослепляющей, приводящей в ярость мысли о том, что кто-то прикасался к его невесте раньше. Надо бы узнать имя этого смертника… но пока о нем лучше не думать вовсе.

Вчера, застав в приемной довольно пикантную сценку, Тей едва удержался от того, чтобы разорвать на части собственного племянника. А ведь среди драконов лорд Тейон Тариус всегда считался исключительно хладнокровным и уравновешенным!

И это было еще до зелья!

Нет, разумеется, никакая ревность тут ни при чем. Просто… просто все драконы — ужасные собственники. В этом все дело. Если уж дракон назвал что-то своим — неважно, временно или нет — никто не смеет на это покушаться!

Тей вдруг осознал, как мудры были предки, запиравшие своих невест до свадьбы в высоких башнях. Так оно надежнее! А теперь без пяти минут помолвленные девицы позволяют себе кокетничать направо и налево. И работают где хотят. И всяким человеческим хлыщам вдобавок глазки строят!

Все эти современные модные веяния. Все зло от людей! Цивилизация, говорили они. Права дракониц, говорили они. Тьфу!

А еще зелье. На драконов-мужчин оно действует от нескольких часов до суток, и пока что-то легче не становится. Если это продлится еще и завтра полдня, и кто-то осмелится снова выказать интерес к Иллиане Вернес, то… Тей совсем не был уверен в том, что снова сможет удержать себя в руках.

Нет уж, пусть все твердо усвоят, что эта девушка принадлежит ему и только ему! К чужой невесте ни один дракон в здравом уме и близко не подойдет. Да и человек… не самоубийца же, в самом деле, этот воздушник — посягать на драконье сокровище?

А Илль ему потом только спасибо скажет. Когда-нибудь. Скорее всего.

В конце концов, ее задача — просто молча посидеть, вежливо улыбаясь. Может, съест что-нибудь, в ее состоянии это полезно. Опять же, рот занят будет.

Правда, в верности принятого решения пришлось усомниться уже по пути — Иллиана висла на Тее и несла что-то невообразимое, мешая при этом сайларские слова с речью на каком-то неведомом языке. Любопытно… Тей знал в той или иной мере большинство языков континента или хотя бы представлял, как они звучат. Но где используют такую странную речь, даже не представлял. Его «невеста» полна сюрпризов.

А еще она к нему прижималась! Тей сейчас сам был готов аплодировать собственной выдержке. Кто бы мог подумать, что одну и ту же девицу можно одновременно с такой силой хотеть придушить и поцеловать. Впрочем, не исключено, что именно полярность этих желаний и позволяла сохранять хоть какой-то баланс. Пока.

Хорошо, что идти не так уж далеко — торжественный ужин всегда проходит в большой столовой, празднично украшенной по случаю начала учебного года. Со всех сторон туда же устремляются, шушукаясь и переговариваясь, студенты и преподаватели. И все — все без исключения — оглядываются на идущих в обнимку ректора и его секретаря. Еще бы, таких вольностей в стенах академии Тей никогда бы себе не позволил…

— Ой! — перед широко распахнутыми дверями столовой Иллиана в очередной раз споткнулась и почти упала на своего спутника. — А я вспомнила. Ты та-ак классно целуешься! А ты меня поцелуешь еще?

Тей сглотнул.

— Непременно, — деревянным голосом ответил он. — Если будешь умницей и посидишь тихо.

«Боги, — мысленно взмолился он, — дайте мне сил пережить это! И я, клянусь, даже не стану ее душить, когда зелье отпустит! Ну… постараюсь, во всяком случае!»

— А ты можжевельником пахнешь! — сообщила девушка, почти уткнувшись ему в шею.

— А ты — гномьим самогоном!

«…Очень постараюсь!»