Глава пятнадцатая · Как не расторгнуть помолвку

Лельку с Умой я застала уже завтракающими на кухне.

Не поняла. Кто подменил мою дочь⁈ Чтобы Лелька по доброй воле вставала рано утром и с энтузиазмом уписывала завтрак⁈

— Доброе утро, — настороженно поздоровалась я.

— Доброе утро, мамочка! — Лельку снесло со стула, а в следующую секунду я обнаружила ее висящей на мне, как обезьянка. — Мамочка, а ты вчера так быстро заснула, а я тебе столько всего рассказать хотела! А Сонечка, оказывается, мальчик! А еще мне разрешили покататься на собачках, на лошадках и на котиках! Мам, а давай себе заведем котика? Мастер Зур говорит, что во время линьки они даже совсем не ядовитые! А шипы на хвостах у них совсем не страшные, мастер говорит, это только чтобы защищаться — ну, если на них нападает кто-то, вдруг кто совсем дурак и котика обидеть хочет… А еще мастер Зур сказал, что сегодня разрешит мне покормить птичек, если я пообещаю не падать в обморок! А я вообще в обморок не падаю никогда!

Я моргнула, пытаясь осмыслить информацию. Потом осторожно сняла с себя ребенка, чмокнула в щеку и усадила обратно на стул.

— Так. Дочь. Котика мы заводить не будем — по крайней мере такого, который бывает и ядовитым. Особенно с шипами на хвосте. Насчет птичек… поговорим еще.

Я вопросительно посмотрела на Уму. А та вдруг… залилась краской.

В исполнении тролльши это выглядело немного странно — ее серая кожа приобрела густо-асфальтовый оттенок.

— Мастер Зур очень хвалил Лелечку, — сообщила она. — Говорит, у нее дар, надо развивать, и хорошо, что вовремя заметили, девочке стоит постоянно быть рядом с животными…

— Ага, — я задумчиво протянула руку и притянула к себе тарелку с оладьями. — А как тебе вообще показался этот мастер?

— Мастер Зур, он… — Ума отвела глаза, — хороший!

— А еще он назвал Уму очаровательной дамой! — громким шепотом сообщила Лелька, и тролльша залилась краской еще гуще — насколько это вообще было возможно.

Ага…

Я поспешила сменить тему, чтобы не смущать нашу няню еще больше.

— Что еще мастер Зур говорил?

— Что хватит называть всех котиками и песиками, и мне надо учиться, и всех правильно называть, — Лелька слегка надула губы. — А у них у всех названия — язык сломать можно!

— Да! — Ума с жаром закивала.

— И еще он мне рассказывал про разных зверей… так интересно! А потом еще пришли студенты, такие смешные! Они к Сонечке подойти боятся, представляешь! И к Ване с Маней. А Фырчику вообще кидали еду через забор!

Как я понимаю студентов! Интересно, стоит ли мне знать, кто такие Ваня с Маней, а также Фырчик, или лучше пожить еще немного в счастливом неведении?

Во всяком случае, моего ребенка определенно собираются чему-то учить, а не только эксплуатировать. И главное — сама Лелька горит энтузиазмом. Я у нее таких горящих глаз в жизни не видела.

И Уминому суждению я, пожалуй, доверяю. Как бы там ее ни называл посторонний магистр, она слишком ответственна, чтобы доверить ребенка кому попало.

— Я, пожалуй, сегодня загляну к вам в обеденный перерыв, — мало ли что я никогда своим законным перерывом не пользовалась! Нечего начальство баловать.

Если к тому времени оно все еще будет моим начальством…

А вот то, что Лелька настолько счастлива, вызывало у меня довольно смешанные чувства. С одной стороны — несмотря на все свое беспокойство за нее, я видела, что моя дочь нашла то, что ей надо. И, возможно, эти занятия ей действительно необходимы.

Что будет, если я сделаю то, что задумала? Сохраню ли я эту работу? Сможет ли Лелька сама в случае чего посещать академию? Или…

Я тряхнула головой, принимая непростое решение. Может быть, мне еще удастся договориться. А если нет… видела я женщин, которые жертвовали собой ради детей — например, оставаясь только из-за них в несчастливом браке. Никому это добра не приносило. Я наверняка найду для Лельки другой «зоопарк»… по крайней мере, очень постараюсь.

На работу я в этот день шла, как в бой. Войдя в приемную, осмотрелась… тихо. Обычно я с утра первым делом вызываю Малика из лампы, чтобы поздороваться. Да и вообще так нам обоим веселее…

Но сейчас совсем не хотелось видеть джинна. Как и слушать его оправдания — если, конечно, они последуют.

И когда вошло дорогое начальство, я едва кивнула в ответ на его приветствие. Настороженно оглядываясь на меня, Тей прошел в свой кабинет. А я встала — и, решительно печатая шаг, вошла следом.

— Я собираюсь расторгнуть нашу помолвку, — насколько возможно светским тоном сообщила я. — Предлагаю обсудить, как сделать это без потерь для вашей репутации и моей карьеры.

— И что же подвигло вас на столь… скоропалительное решение? — ректор сцепил пальцы, буравя меня взглядом. Видно было, что прилагает все усилия, чтобы держать себя в руках. Надо же, тоже перешел к официальному обращению. Наверное, это хорошо.

…Интересно, выветрилось ли у него зелье? Впрочем, нет, ничуточки не интересно. Сам себе злой Буратино.

— О, это решение хорошо обдуманное. Видите ли, я считаю, что при заключении договоренности вы сознательно опустили некоторые детали, а также, возможно, уже тогда применили свои способности к внушению.

— Чепуха! — как-то слишком поспешно возразил он. — Мы давали клятвы перед богами. Если бы ваше решение было принято под внушением, клятва бы не была принята.

Пожалуй, так… вот только пришла я к этому решению как-то слишком легко.

— И вы это решение совсем не ускоряли?

На этот вопрос Тей предпочел не отвечать. И, пожалуй, это молчание само по себе могло служить ответом. Да, это было мое решение… меня к нему только подтолкнули. Ускорили, представив все в выгодном свете. По здравом размышлении я бы все равно его приняла… вот только задала бы при этом куда больше вопросов.

Как и в случае с обучением Лельки. Да, я наверняка пришла бы к тому же самому… после долгих метаний, выяснений, уточнений.

— Не понимаю, чем вы недовольны, — буркнул лорд ректор. — Я не вмешивался в ваши мысли.

Ну да, в самом деле. В мысли — не вмешивался. А в случае с Лелькой даже, пожалуй, действовал в ее интересах — а значит, и в моих.

Впрочем, не совсем так. Если решение все равно было моим — значит, ускоряя его, Тей просто… упростил процесс. Сократил время на уговоры и убеждения. Невеста, которая не раздумывает слишком долго и быстро принимает правильные решения, — это удобно.

Вот только я совсем не хочу быть удобной. А выборы, которые касаются моей жизни и уж тем более моей дочери, предпочитаю делать абсолютно осознанно и с открытыми глазами. Пусть даже это будет медленно, но это буду я.

Так сложилось в моей прошлой жизни — в обеих моих прошлых жизнях! — что я всегда была ведомой. Всегда позволяла кому-то решать за меня. Мне казалось, что кто-то другой всегда знает все лучше. На Земле я позволяла манипулировать собой бывшему мужу и его матери. Делала все, чтобы быть для них «хорошей» и «правильной»… удобной. И ни к чему доброму это не привело. Как только я стала неудобной — меня бросили, оставив без всякой опоры.

В этой своей жизни, жизни Илль, я позволяла все за меня решать матери. Она ведь старше и наверняка все знает лучше. В отличие от бывших мужа и свекрови, она искренне пеклась обо мне и желала только добра. Вот только… наши представления о том, что лучше для меня, не всегда совпадали.

Наверное, надо было умереть, чтобы осознать окончательно: никто, кроме меня, не знает, что для меня верно и что сделает меня счастливой. И понять — я больше никому не позволю манипулировать собой.

Может быть, я буду совершать ошибки. Но это будут мои ошибки. И, значит, они мне для чего-то нужны.

— Вчера вы тоже… не вмешивались?

— Вы отлично понимаете, что это была вынужденная мера! Вы знали, что вечером предстоит важное для меня мероприятие — и напились, как… малолетняя девчонка! Пришлось и поступить с вами, как с малолетней девчонкой, не способной отвечать за свои действия! Вы не можете не признать, что своим внушением я спасал вашу же репутацию.

Пожав плечами, я кивнула. В самом деле… спасал. В ситуации, которую во многом сам же и создал. В любом случае, оправдываться я не собиралась. Я не планировала напиваться — это вышло случайно. И не предполагала, что опьянение может оказаться настолько сильным.

Наверное, стоило бы извиниться за свое поведение — издеваться над ним, зная, что он под воздействием зелья, было довольно… жестоко. Вот только он извиняться не собирается. А значит, и я не буду.

Правда, кое за что, пожалуй, стоит поблагодарить Тея. В чем-то неадекватны были мы оба: я из-за алкоголя, он — из-за зелья. Но несмотря на зелье и на все, что я творила, дракон сумел удержать себя в руках. Это заслуживает уважения. И я обязательно его поблагодарю… чуть позже.

В любом случае, мое неадекватное состояние он видел с самого начала. И не отправил ни к целителям, ни домой. Просто сделал, чтобы я была… удобной.

Можно было много чего сказать лорду ректору. И наверняка ему тоже есть что мне сказать. У него — своя правда. Наверняка ему и сейчас мое поведение кажется чистым ребячеством. Он воспитан в совсем других ценностях. И, должно быть, считает себя вправе решать за меня, раз он старше и опытнее.

Но для меня это не подходит.

— Вы осознаете, — голос Тея снова прервал мои размышления, — что фактически уже объявили себя драконицей с иной кровью? И как только будет расторгнута наша помолвка, вы станете объектом охоты для других драконов.

— Легко решаемо, — я пожала плечами. — Стоит только объявить во всеуслышание то, что я скрыла по вашей просьбе — что ребенок у меня родной, рожденный от человека, и я могу поклясться в этом хоть перед богами. Я сразу стану никому не интересна в качестве невесты.

Здесь я ходила по тонкому льду. Один осмотр у целителей — и правда может стать известна… но с этим я разберусь как-нибудь.

Вот только кривоватая усмешка Тея мне не нравится. Не означает ли она, что он как-то узнал, понял?..

— А вы не боитесь, что тогда объектом охоты может стать ваша дочь? Сейчас она формально под опекой моего рода, но стоит расторгнуть помолвку…

— Вот уж этого — не боюсь, — я вернула ему усмешку. — Ее отец — человек, в ней всего четверть драконьей крови, и очень сомнительно, что она может стать драконицей.

…А если кто-то и понадеется на почти невозможное и решит понаблюдать за взрослением Лельки, его ждет разочарование. Я-то знаю, что она человек на все сто процентов, и никакой драконьей крови у нее и вовсе нет.

— Так что нужно, чтобы расторгнуть помолвку, заключенную по драконьим традициям?

— Видите ли, дорогая Иллиана… — Тей с деланым сожалением покачал головой. — Увы, сейчас это попросту невозможно.

— Что⁈ Вы же сказали, что она расторжима!

— Безусловно! Но при некоторых условиях…

Тей

Хайкова девица!

Хоть бы это проклятое зелье наконец выветрилось. А то желание разом придушить и поцеловать одну и ту же девушку становится прямо-таки пугающе-привычным.

Еще и, как нарочно, снова нарядилась в эту провокационно короткую юбку.

Она даже ничуть не сомневается в своей правоте!

Тей скрипнул зубами.

Вот что бывает, когда драконицы воспитываются вдалеке от рода отца.

И ведь поначалу казалась даже вполне взрослой и разумной… а теперь эти детские обиды на ровном месте, смены настроений и вообще она передумала!

Собственно говоря, она ведет себя, как любая драконица в ее возрасте. Достаточно посмотреть на импульсивных студенток-дракониц, чье поведение часто не поддается никакой логике.

Вот поэтому им и нужна опека!

Но самое неприятное, что придется как-то договариваться. Отпустить ее сейчас нельзя ни в коем случае.

— Видите ли, драгоценная Иллиана… прежде всего я вынужден напомнить, что у нас с вами договор, заключенный перед ликами богов.

— Верно, — девушка нахально кивнула. — И вы клялись оберегать и защищать меня от всех, кто пожелает использовать меня против моей воли… кажется, сейчас меня нужно защищать от вас, лорд Тариус.

— Я действую исключительно в ваших интересах. В случае, если бы это было не так, меня уже настигла бы кара. А кроме того, у расторжения помолвки по старым традициям есть некоторые условия. Заключается такая помолвка, как вы помните, исключительно по взаимной и искренней любви, — на этих словах девчонка иронично хмыкнула. — Расторгнуть ее могут только сами жених и невеста и лишь в том случае, если брак не был заключен и подтвержден в течение года.

Иллиана сощурила глаза, сложив руки на груди.

Странно, что еще огнем не дышит. Неужели потихоньку учится владеть собой? Впрочем, вполне возможно, что под одеждой у нее опять чешуя. Частичный оборот этой девушки так же непредсказуем, как она сама.

— Еще одна интересная деталь, о которой вы меня не предупредили.

— Я не врал вам ни единым словом.

— О да! Всего лишь недоговаривали… Хм… а не боитесь, что я тоже найду лазейки в договоре? Например… Вчера наш с вами разговор слышал один из преподавателей. Кстати, Райан мной интересовался. Так что, думаю, он наверняка задаст мне вопрос, не послышалось ли ему… мне не надо будет ничего ему говорить — достаточно не опровергать того, что он и так знает. А еще я могу попросить его о помощи. Хотя бы в распространении слухов. И при этом, заметьте, ни словом не нарушу клятву! Как думаете, что станет с вашей репутацией и как скоро наш договор потеряет для вас смысл?

Маленькая шантажистка!

Тей стиснул кулаки. Помолвка смысла не потеряет, нет… но осложнить ему жизнь Иллиана и впрямь вполне способна. Себе на самом деле тоже, но поди объясни это разъяренной драконице!

— Чего вы хотите? Расторгнуть помолвку раньше срока все равно не выйдет.

— Тогда… — девушка наклонила голову к плечу, — я хочу новую клятву. Допсоглашение к нашему договору. Вы поклянетесь никогда не применять ко мне ментальную магию…

— Это может происходить неосознанно!

— Ни за что не поверю, что вы себя не контролируете, — фыркнула девица. — В ваши годы и при вашем положении! А еще вы поклянетесь научить меня защищаться от ваших соплеменников. Чтобы больше никто не мог залезть ко мне в голову! Ах да… еще я хочу взглянуть на вашу помолвочную татуировку.

Тей поддернул рукав.

— Может, вы изложите уже все свои требования списком?

— Непременно!

— Хорошо… я подумаю. И вы подумайте. Предлагаю… — хм, а ведь это мысль! — а в самом деле, составьте список! У меня в таком случае тоже будут кое-какие… требования.

Да хотя бы заставить ее одеваться прилично! Невозможно же работать в таких условиях!

Тут думать-то связно не очень получается…

— Потом мы вместе с вами эти списки рассмотрим, — продолжил он. — А вечером снова сходим в храм. А сейчас предлагаю вернуться к своим рабочим обязанностям.

— Меня устраивает, — Иллиана настороженно кивнула и поправила очки, а затем, качнув бедрами, развернулась.

Тей сглотнул.

Отвлекло его тихое шуршание, раздавшееся в такт удаляющемуся стуку каблучков. Лорд ректор привстал на своем месте и проводил взглядом изрядно подросший и уже метущий по полу серебристый хвост, тянущийся из-под юбки его секретарши.

Хвост втянулся за дверь, и та захлопнулась. Тей упал обратно на свое место и вытер выступивший на лбу пот.

Хайкова девица!