30

— Всем привет!

Я бросаю сумку и телефон на тумбу в прихожей, замечая лишние три пары обуви, которых здесь быть не должно. Во всяком случае, мы так не договаривались, хотя семейство Полянских — частые гости в доме моих родителей. Но я надеялась, что точно не сегодня.

Не сегодня, пожалуйста.

Настроение падает на несколько градусов, скатываясь в тихое раздражение.

Я подхожу к зеркалу и поправляю причёску, размышляя о том, что свой единственный выходной в неделю представляла совсем не таким. Но для вида всё же нацепляю на лицо улыбку, потому что, как бы там ни было, я развелась с Даниилом, а не с его родителями, которых по-прежнему ценю и уважаю.

С Ниной Матвеевной, например, мы несколько раз в месяц встречаемся на нейтральной территории. Пьем кофе и ходим по магазинам.

— Добрый день, — говорю всем присутствующим, застывая в дверном проёме.

Мои наивные ожидания, что за семейным застольем не будет Дани, при том что я видела его ботинки сорок пятого размера, оказались самообманом.

Потому что он смотрит, сжав челюсть.

Потому что делает это чересчур открыто, игнорируя всех вокруг.

Я тоже прохожусь по нему взглядом, моментально подмечая незнакомые детали: серую водолазку, чёрные джинсы, фигуру чуть суше, чем я помню. Гладковыбритое лицо и свежую стрижку. На последнем спотыкаюсь, потому что раньше он не искал для этого чужой помощи.

Словно почувствовав мою настороженность, Даниил проводит рукой по волосам и даёт понять, что прежние правила больше не работают. Они отключились, как несуществующая опция. Если я, конечно, не захочу вернуть всё назад.

То, что он этого хочет, я читаю между строк. Уж слишком хорошо изучила своего бывшего мужа.

Ограничившись сдержанными кивками, мы разрываем зрительный контакт и садимся за стол, накрытый в честь того, что «Виталис» подписал эксклюзивный договор с инвесторами.

Есть и ещё один повод — годовщина свадьбы моих родителей, которая обычно не отмечается с широким размахом, но когда два праздника совпадают, грех не сделать этот день более масштабным.

Стол полностью накрыт. Щедрость, которой располагает моя мама, в очередной раз не знает меры.

Я предлагала приехать пораньше, чтобы ей помочь, но получила категоричный отказ. Готовка для неё — своеобразный вид медитации.

Разговоры поначалу вялые и пустые, постепенно становятся более оживлёнными.

Попивая домашний яблочный сок, я чувствую дежавю, стягивающее грудную клетку и мешающее расслабиться.

Сколько раз за двенадцать лет мы собирались за этим столом тем же составом? Наверное, десятки. Но впервые — в новом для нас с Даниилом статусе разведённой супружеской пары.

Тем не менее, этот статус не мешает за каких-то полчаса заставить в нём усомниться, потому что Нина Матвеевна успевает обмолвиться о том, что нам бы не мешало после Нового года слетать куда-нибудь к морю. Возможно, в Эмираты, куда собирается её старшая дочь с мужем. И ещё о каких-то мелочах, из-за которых ощущение дежавю только усиливается.

Наши родители дружат столько, сколько я себя помню. Отец Даниила — невролог, учился вместе с моим отцом. Свекровь — старшая медсестра в неврологическом отделении. И только моя мать никак не связана с медициной и работает заведующей детским садом.

Шутки о том, что нам с Даней предначертано быть вместе, сопровождали нас на протяжении всего взросления. Может, это и засело на подкорке, поэтому мы и пошли по протоптанному пути.

А любовь… вдруг она выросла не из выбора, а из ожиданий родных? Из нежелания плыть против течения?

Я встаю с места, чтобы достать из духовки батат с тимьяном и чесноком. На помощь мне идёт не мама, а бывший муж. Я понимаю это по тяжёлой поступи шагов за спиной. Это заставляет меня нервничать ещё до того, как мы заговорим.

На кухне остался лёгкий бардак после спешных приготовлений.

Я беру прихватки, а Даниил, пройдя следом, упирается ладонями в стол и смотрит на меня исподлобья.

Если бы я знала, что он здесь будет, задумалась бы о том, чтобы одеться ярче и наряднее. Но на мне джинсы-клёш и белый свитер свободного размера, от которого зудит кожа, стоит бывшему мужу скользнуть взглядом по груди и талии.

— Всё никак не привыкну к твоей стрижке, — говорит он, качая головой.

Я хмыкаю и отворачиваюсь, открывая дверцу духовки. То, что взгляд теперь целится мне между лопаток, ощущается почти физически. Покалыванием, от которого сводит мышцы.

— Не нравится? — спрашиваю Даниила.

— Нравится, конечно. Тебе идёт, правда.

Мне несложно дословно назвать дату, когда мы виделись в последний раз. Но такой пропасти между нами, как сейчас, раньше не существовало.

Впрочем, несложно назвать и причину. Дело в сексе. Да, именно в нём. В том, что я отдалась другому мужчине, и отмотать это назад уже невозможно.

Проблема в том, что я не хочу отматывать назад, даже если предположить, что инвесторы каким-то чудом нашлись бы и без тех радикальных методов, к которым я прибегла.

Папа искренне уверен, что на это решение Вячеслава повлиял банальный разговор. Напоминание. Но папа слишком наивен, чтобы предполагать, что за этим кроется куда более… кхм… сложный процесс.

— Спасибо, — отвечаю Даниилу. — Тебе тоже идёт твоя новая стрижка. Перестал опасаться ходить в барбершоп?

— Я… нет, — хрипло смеётся он. — Мне по-прежнему неприятно, когда меня касается кто-то чужой. Но звонить тебе и просить постричь было бы свинством.

— Точно. Это форменное свинство.

Я ставлю противень с бататом на стол и слегка кривлюсь, обжигая запястье. Мне на помощь приходит бывший муж, когда мягко подталкивает ладонью в поясницу, подводит к мойке и подставляет мою руку под холодную струю.

Понятия не имею, когда я перестану сравнивать, но, стоя вплотную к Даниилу и вдыхая аромат его одеколона и кожи, я только и делаю, что фиксирую все несовпадения. А их много! Начиная с роста и габаритов. И заканчивая тем, что моё тело больше не подстраивается под прошлое автоматически.

— Я не совался к тебе эти два месяца, потому что был занят более насущными делами, — звучит голос у виска.

— Например?

— Готовился к открытию клиники пластической хирургии.

— Поздравляю, — слабо откликаюсь.

— А ещё мой ассистент получает лицензию.

— И что? — я резко тупею, не понимая, к чему он ведёт.

— Это поможет мне разгрузить график, Ина. Больше времени уделять личному. Ездить в отпуск и звать на свидания свою бывшую жену.

Это заявление бьёт под дых и заставляет меня отпрянуть. Я оттягиваю рукава свитера, чтобы не было заметно, как дрожат пальцы.

Мечу недовольный взгляд в Даню, давая понять, что то, что он предлагает, — пустая и бессмысленная затея, потому что с недавних пор многое изменилось. Многое, если не всё. Буквально за одну ночь.

— Наина. У меня за это время ни с кем не было отношений, — шумно выдыхает бывший муж и прячет ладони в карманы джинсов.

В горле першит, когда я слышу это признание, которое, по его мнению, должно быть ответным.

Назвать отношениями то, что происходит между мной и Димой, было бы абсурдно. Потому что это не они. Что угодно, но не они.

Тем не менее, повернуть язык и честно сказать Даниилу, что я трахаюсь с Филатовым, — всё равно что бросить гранату посреди кухни и сделать вид, будто это был всего лишь громкий хлопок.

Нет, нет и нет.

Для меня эти отношения до сих пор не складываются в одно чёткое слово. Чем они являются для Димы — я точно не знаю, но думаю, что ему забавно иметь жену своего врага хотя бы в качестве временного развлечения. На фоне дефицита более красочных ощущений.