31

— Не понимаю, ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовала или чтобы похвалила? — спрашиваю, вскидывая подбородок и удерживая голос ровным, хотя признание Даниила оказалось неожиданным.

Возможно, потому что я давно и мысленно уже посношала его с другой. С клиенткой или медсестрой. По той простой причине, что мне всегда казалось, будто мужчине важно иметь опыт. Богатый. Многогранный. Достаточный, чтобы не было неловко в компании, когда речь заходит о сексе.

Исторически так сложилось, что у мужчин высокий уровень внутриполовой конкуренции. Не только за самок, но и за статус. В этой системе сексуальный опыт выступает своеобразным маркером, а его отсутствие воспринимается скорее как минус.

Раньше мне казалось, что Даню это напрягает, если не отягощает. Факт того, что я у него первая и единственная. Поэтому я была уверена, что прежде всего после развода он должен пойти и наверстать то, чего не мог в браке.

Выходит, я сильно в нём ошибалась.

— Это вовсе не попытка произвести впечатление, — невесело улыбается бывший муж. — Просто хочу, чтобы ты была в курсе. В последние месяцы я отдавался только работе.

Мне продолжают прилетать удары под дых, но я глотаю воздух и не даю себе согнуться. Не позволяю дрогнуть ни единому мускулу на лице, который выдал бы, что меня имела не только работа. И хотя ни о какой верности в тот период речи не шло, мне всё равно почему-то паршиво.

— Зато это дало свои плоды, — произношу с нажимом. — Всё сбылось. Планы, мечты. Я считаю тебя талантливым пластическим хирургом, Дань. А каким ты был мужем, мне сложно оценить без личной предвзятости. Извини.

Даниил слегка запрокидывает голову, сжимает челюсти и длинно выдыхает:

— Я приглашаю тебя на открытие клиники. В эту субботу, в девятнадцать. Адрес пришлю сообщением. И я… буду очень тебя ждать, Наина.

— Я пришлю тебе цветы, — говорю ему, разводя руками.

Это тычок. Ответка.

За все те моменты, когда мне было нужно присутствие Дани, а его, как назло, почти никогда не оказывалось рядом, с тех пор как он взлетел и начал оперировать на регулярной основе.

Отпуск, в который он не полетел со мной, стал финальной точкой. До этого был приём у врача — мы тогда задумывались о планировании беременности. Такси из аэропорта вместо обещанной встречи. Мои простуды и температура, пережитые без его участия. Мой день рождения… Даниил забежал домой на десять минут, а потом отправил меня в клуб с подругами, хотя я хотела чего-то вроде романтического ужина.

Обычно после того, как я дула губы, курьер приносил мне цветы. Охапками. По сто, двести или триста штук.

Но этот откуп не приносил никакого внутреннего удовольствия. Только осадок.

Выкладывая батат на тарелку, я ловлю себя на том, что меня слегка потряхивает.

Иногда мне казалось, что я бешусь с жиру. А иногда, что я плохая жена, потому что моего мужа ко мне не тянет. Что ему со мной скучно и пресно. На всех уровнях.

Я пыталась достучаться. Честное слово, пыталась. Развод был не попыткой привлечь внимание, а жаждой проклятого спокойствия. Перестать быть дёрганной. Истеричной. Принять одиночество, некомфортное лишь потому, что мне нужна была ясность. Знать, что ждать уже никого не нужно. И оправдываться перед коллегами, друзьями и врачами — тоже.

— Рикошетишь, значит, — заключает Даня, сощуривая глаза.

— Берегу себя.

Меня не отпускает даже тогда, когда я иду в гостиную, чтобы присоединиться к гостям и, как повод, обсудить мамин сервиз, купленный мной в поездке в Чехию. Это тонкий фарфор с кобальтовой каймой, доставшийся за смешные деньги благодаря разговорчивости Тани, которая, как всегда, легко находит общий язык с незнакомыми людьми.

Поездка в Прагу случилась в прошлом году. Короткая. Всего на три дня. Подарок от Даниила в качестве извинения за очередной проёб с приоритетами, когда он снова выбрал работу, а не нас.

Как бы я ни хорохорилась, игнорируя его появление за семейным столом, меня всё равно выбивает из равновесия. Это началось ещё на кухне, когда выяснилось, что с недавних пор бывший муж оперирует уже не один.

Парень по имени Юра, который ему ассистировал, был способным и по-настоящему талантливым. Даня отзывался о нём тепло и даже не скрывал, что возлагает на него большие надежды.

С получением лицензии его зона ответственности расширится. О сложных кейсах вроде ринопластики речи пока не идёт, но небольшие эстетические вмешательства, такие как блефаропластика или липомоделирование подбородка, он сможет вести самостоятельно. Чем частично снимет нагрузку со своего наставника.

Я прощаюсь первой, ссылаясь на занятость и снимая с Даниила необходимость отвозить меня домой. Сегодня я без машины и приехала на такси. К счастью, он этого не видел, потому что в родительском доме я появилась последней.

Мама нагружает меня контейнерами с едой, а свекровь, не скупясь на поцелуи, провожает до самого порога:

— Доченька, давай среди недели сходим вместе на обед, — предлагает она. — Понимаю, что ты занята, но, если получится, буду рада.

— Без проблем. Тогда ориентируемся на среду.

Выпорхнув на улицу и не оглядываясь назад, я выхожу за ворота и ныряю в прохладный салон, пропахший бензином.

Город более-менее свободный, поэтому я доезжаю за тридцать минут. За это время успеваю здорово продрогнуть, так что первое, что делаю дома — принимаю горячий душ и завариваю чай.

К моему сожалению, мысли упорно возвращаются к словам Даниила. Категоричности во мне нет. Одни сомнения. Чтобы перебить их, я сажусь за рабочий стол, открываю папку Дмитрия Филатова и загружаю электронную почту.

Не так давно я была на медицинской конференции, посвящённой нейрореабилитации и восстановлению утраченных функций, где познакомилась с известным профессором в этой области — Томашем Ковальским. Он живёт и работает за границей, но время от времени прилетает на мероприятия, чтобы делиться своим опытом.

Так получилось, что мы разговорились у фуршетного стола.

Томаш поинтересовался, вкусное ли канапе с паштетом и соусом. Я ответила, что ему, скорее, место в урне, но тут же добавила, что на экспертность не претендую. Как выяснилось, канапе было приготовлено по рецепту его жены. Однако мужчину это ничуть не обидело. Скорее, повеселило.

Мы много говорили о работе, и в тот же вечер Ковальский вручил мне свою визитку.

Я не пользовалась его контактом до тех пор, пока ко мне на лечение не попал Дмитрий Филатов. Лишь тогда я решилась написать профессору, приложив историю болезни пациента и необходимые обследования, чтобы получить авторитетное мнение.

На ответ я не рассчитывала. Прошло уже две недели, а то и больше.

Но, увидев входящее сообщение, я испытываю почти детскую радость.

Профессор не ограничился короткой отпиской и прислал материалы из ещё не опубликованной книги с авторскими, считающимися эксклюзивными, методиками.

В случае с Димой они потенциально могли бы сработать быстрее, чем те подходы, к которым я прибегала до сих пор.