32

Я углубляюсь в материалы профессора и спохватываюсь только тогда, когда стрелки часов уже переваливают за два ночи.

Как ни странно, спать мне не хочется. Я могла бы просидеть хоть до утра, но помимо Филатова завтра у меня есть и другие пациенты, которым нужен подвижный реабилитолог со свежей головой, а не выжатая оболочка.

Мой блокнот исписан пометками.

Я перелопатила гору сайтов, подбирая необходимое оборудование с максимально щадящим ценником, хотя формально это уже не моя проблема. Экономия, деньги… Тем не менее все ссылки я первым делом отправляю Вячеславу, как только добираюсь до «Виталиса» и нахожу свободную минуту.

Влада приносит расписание, забитое под завязку.

В планах был прямой эфир где-нибудь между приёмами, но день оказывается настолько насыщенным, что я успеваю снять лишь короткий рилс с тремя жизненными историями о том, как самолечение в итоге обходится дороже реабилитации.

Я откладываю телефон, но краем глаза замечаю, как просмотры и лайки растут буквально со скоростью света. Как и число подписчиков.

Так или иначе, социальные сети давно перестали быть просто развлечением. В текущих реалиях врач либо говорит сам, либо за него говорят псевдоэксперты.

Оставшийся рабочий день я провожу как на иголках. С вкрученной внутри батарейкой. Несмотря на неприлично короткий сон, это состояние достигает пика, когда я выхожу на парковку и направляюсь к чистому, после мойки, автомобилю.

«Конечно, Наина. Всё, что потребуется, заказывай курьером на адрес Филатова», — приходит сообщение от Славы.

Я не злюсь на то, что он не ответил сразу. С тех пор как Дима получил травму, Вячеслав берет на себя двойную нагрузку в офисе.

Не теряя времени даром, я перехожу в корзину и оформляю заказ. Доставку обещают на завтра-послезавтра. По дороге за город я успеваю выстроить в голове ближайшие тренировки с учётом новых, инновационных методов. Я бы продолжала выстраивать их и дальше, если бы не руки, занятые рулём.

Томаш предложил дополнить реабилитацию терапией, связанной с гипофизарной регуляцией. По данным последних исследований, она может оказывать положительную динамику в восстановлении чувствительности.

Это решение серьёзное и требует взвешенного подхода. Окончательно мы будем принимать его после консультации эндокринолога, а ещё в ближайшие дни я соберу консилиум и обсужу этот вопрос с коллегами.

Вообще-то я реалист. Давно и осознанно. Не потому, что обязывает профессия — это пришло гораздо раньше, примерно в детстве, когда я усвоила одну истину: мир не обязан быть справедливым. Просто, чёрт возьми, не обязан.

Однако в случае с Филатовым я всё же позволяю себе рассчитывать на большее. На большее, чем следовало бы. Впервые за долгое время я прикидываю не минимальный прогноз, а вероятность… почти чуда. Возможно, потому что я слишком хорошо знаю, кого лечу. А может, на меня так действует предновогоднее настроение. Наряженные ёлки и светящиеся витрины, мелькающие за окном, пока я еду по городу.

Понятия не имею…

В любом случае в таком настроении я влетаю в дом Филатова, на ходу избавляюсь от куртки и обуви и направляюсь в спальню, чтобы переодеться в спортивную форму.

Дима занимается в зале, когда я появляюсь там, попутно собирая заколкой отросшее каре.

Щёки у него слегка розовые, дыхание частое, а взгляд тяжёлый. С примесью адреналина после разминки, начатой без меня. При этом я не врезаюсь в него с разбегу. Потому что мой собственный взгляд сейчас ничуть не легче.

— Как ты относишься к экспериментам? — спрашиваю без приветствий, сразу переходя к сути.

Преодолев короткое расстояние между нами, я опускаюсь коленями на мат и устраиваюсь у ног Филатова, обутых в белые кроссовки. Его поза — сидя, с фиксацией. Базовая для стабилизации и контроля нижних конечностей. Но воспринимается она куда обострённее, чем предполагает её назначение.

— В целом — положительно, — не задумываясь отвечает Дима, глядя на меня в упор. — Но если ты планируешь затащить в нашу постель свою подружку, мне сначала хочется глянуть на её фото.

— Есть любимый типаж?

— Да. Предпочитаю брюнеток с длинными волосами. Хотя каре тоже подойдёт.

— Ты ещё и переборчивый, — морщу нос.

— Не то слово.

Я устраиваю ладони на его щиколотках, концентрируясь на технике. И пусть у Димы ко мне нет никаких условий, у меня к нему они есть. Простые. Незамысловатые. Например, не отвлекаться и не прерывать занятия. Всё остальное я задвигаю куда подальше. Этику, мораль. Внутренние колебания.

— На самом деле эксперименты касаются реабилитации, — разжёвываю ровным тоном. — У нас намечаются изменения. Я покажу тебе конкретную тактику после консилиума с коллегами, но обещаю, что будет увлекательно.

Заинтересованное выражение на лице Димы сменяется показной скукой. Я слегка улыбаюсь, продолжая аккуратно корректировать траекторию его стоп.

— Правда, увлекательно, — продолжаю я. — Не знаю, как ты относишься к виртуальной реальности, но специальные очки я тебе уже заказала.

— Понятно. Спасибо, — откликается он без особого энтузиазма.

— Зря ты так. Виртуальная реальность работает за счёт обмана мозга. Когда пациент видит виртуальное тело, которое выполняет задачи, мозг начинает воспринимать эти движения как потенциально свои. Это стимулирует моторные зоны коры и усиливает нейропластичность. Даже при очень скромных физических возможностях.

Мой голос звучит запыхавшимся.

Переходя к следующему этапу занятий, я подробно озвучиваю дальнейший план работы, упоминая Томаша Ковальского, который согласился помочь Филатову на безвозмездной основе.

Я всё ещё под впечатлением. На предложение оплатить консультацию профессор категорически отказался, пояснив, что всегда готов откликнуться, когда имеет такую возможность.

В завершение Дима подъезжает к брусьям, хватается за них и постепенно переносит вес тела на ноги. Заметно проще, чем раньше.

Он смотрит на меня сверху вниз, когда я встаю перед ним, и сообщает, что у него тоже есть новости:

— Сегодня бассейн окончательно довели до ума, так что он готов к использованию.

Машинально покусав щёку изнутри, всё-таки уточняю:

— Хочешь поплавать?

— Только и думаю об этом, — эти слова Филатов сопровождает направленным на меня недвусмысленным взглядом. Слишком серьёзным, чтобы заподозрить его в иронии.

При этом я ощущаю покалывание под рёбрами и внизу живота. Жар, не связанный с температурой в помещении.

Вообще-то бассейн — это хорошо.

После того как я осмотрела зону гидротерапии, у меня появились замечания по безопасности, требовавшие доработки с учётом ограниченной мобильности пациента. Скользкое покрытие по периметру, недостаточное количество поручней и отсутствие полноценного спуска.

Вода даёт ощущение движения, недоступного на суше, поэтому я с нетерпением ждала окончания ремонта. Но не ожидала, что это случится уже сегодня.

Язык липнет к нёбу, и я с трудом выговариваю:

— Слава ничего мне об этом не говорил.

— Я говорю, — спокойно, но с нажимом бросает Филатов. — Не только Слава здесь что-то решает. Даже если именно он тебя нанял.

— Ладно, всё это, конечно, круто, но купальника у меня с собой нет.

С усилием сделав шаг вперёд, Дима почти подходит ко мне вплотную. По крайней мере, я слишком отчётливо чувствую запах его кожи и тепло тела, чтобы не сбиться.

Быстро очертив языком линию зубов, он невозмутимо произносит:

— Блин, так в этом, собственно, и прикол.