33

Я то снимаю бюстгальтер, то снова оставляю его, никак не решив, в каком виде выйти к бассейну.

Это прямо-таки дилемма. Хотя я далеко не маленькая и прекрасно понимаю одну простую вещь: в итоге любой элемент нижнего белья всё равно окажется снят. Но почему-то именно момент «до» кажется самым напряжённым. Даже при том, что своим телом я более чем довольна. В тридцать — больше, чем в двадцать, когда мне казалось, что худоба — это модно и привлекательно. Когда я сидела на диетах и изматывала себя нагрузками, стремясь к выступающим ключицам, рёбрам и тазовым костям.

Сейчас мне достаточно правильного питания, растяжки или йоги, чтобы поддерживать тело в том состоянии, которое мне нравится. Без сухости. Только плавные, женственные линии обычного здорового тела.

Наконец определившись с выбором, я накидываю халат и перемещаюсь из ванной к бассейну.

Помещение расположено на первом этаже, за матовой стеклянной перегородкой. Внутри тепло и просторно. Мягкий напольный свет не режет глаза и рассыпается бликами по поверхности воды.

С тех пор как я была здесь в последний раз, произошли некоторые изменения. У борта появились дополнительные поручни, спуск сделали более пологим, а пол заменили на прорезиненный.

В комплексе это значительно повысило уровень безопасности. Я не хотела брать на себя ответственность и не была готова рисковать, поэтому отказалась начинать занятия до устранения замечаний.

Дима оборачивается, когда хлопает дверь. Он сидит на краю бассейна, погрузив ноги в воду. Из одежды на нём лишь плавательные шорты, поэтому мой взгляд цепляется за его спину и плечи, прежде чем подняться к лицу.

Мы смотрим друг другу в глаза, а мои мысли витают далеко не в профессиональной плоскости. Как бы я ни напоминала себе, зачем пришла.

Скорее всего, это плохо кончится. То, что я позволяю себе связь с пациентом — недопустимо. Тем не менее я нахожу для себя слишком много причин не останавливать это.

Взявшись за поручни, Филатов сдвигается вперёд и спускается в воду. Блики играют на его коже, подчёркивая рельеф мышц и силу корпуса.

Бассейн совсем не маленький. Достаточно вместительный и глубокий, без мелководной зоны.

К сожалению, у меня с собой нет приспособлений для гидротерапии. Ни досок, ни пенных палок, ни страховочных ремней. Никто не предупредил меня заранее. Но я прекрасно осознаю, что это занятие сейчас — не столько о реабилитации, сколько о тесном контакте в новых условиях.

Именно поэтому я медлю, не торопясь раздеваться. Наоборот, затягиваю пояс потуже и подхожу к бортику, наклоняясь, чтобы коснуться воды. Она приятная. Градусов тридцать пять. Это тоже было одним из условий, которые я озвучила Славе, потому что холод усиливает спастику, а нам важно этого избегать.

Я сажусь, опуская ноги в бассейн, и наблюдаю за тем, как Дима, рассекая воду, преодолевает дистанцию до противоположного борта. В работу включены плечи, руки и спина. Ноги слегка проседают, но слабость компенсируется за счёт верхней части тела.

Вообще гидротерапия — это про ощущение свободы. Про то, как обойти ограничения. Прекрасный метод, позволяющий снизить нагрузку и снять боль.

Поэтому, когда Дима хватается за поручни и поворачивается ко мне лицом, даже на расстоянии я вижу, что плавание даётся ему легче, чем он ожидал. Оно дарит бодрость, которой у него сейчас с избытком.

Проведя рукой по мокрым волосам, Филатов выравнивает дыхание и возвращается назад.

Я шевелю ногами сквозь сопротивление воды.

Меня слегка потряхивает, потому что метры между нами сокращаются пугающе быстро.

В последний раз, когда мы уединились в спортзале, Дима не кончил, уступив в этой гонке место мне. Поэтому счёт у нас — два: один. В мою пользу. Я планировала сравнять с ним счёт в тот же день, но Слава не торопился уходить, обсуждая со мной детали будущей сделки, а потом я уехала на работу. И этот зазор в одно очко так и остался незакрытым.

— Нравится плавать? — спрашиваю я, наблюдая, как Дима устраивается справа от меня, кладёт локти на бортик и вытирает с лица капли.

При этом некоторые из них стекают по линии скул, доходят до цепочки и теряются на шее.

— Мне нравится делать что угодно, лишь бы не сидеть на месте, — отвечает он отрывисто. — О таких базовых вещах я раньше не задумывался. Но, скорее всего, нравится.

— Ты же по знаку зодиака рак, если я не ошибаюсь?

— Ну да, — кивает Филатов.

— Твоя стихия — вода. По идее, она тебя подпитывает.

Глядя на то, как я нервно тереблю пояс халата, Дима уточняет:

— Откуда такие познания?

— У меня есть подруга, которая увлекается всеми этими штуками: гороскопами, натальными картами, эзотерикой. Когда-то она говорила, что мечтает о мужчине-Раке. Перечисляла какие-то преимущества, но я их уже и не вспомню.

— И как, нашла?

— Нет. У неё мужчина-скорпион. Очень хороший.

Сцепив пальцы в замок, Филатов изображает интерес к теме, но отрешённость во взгляде ясно даёт понять, что мыслями он сейчас где-то в другом месте. Я, к слову, тоже.

Как бы там ни было, я знаю, чем закончатся занятия в бассейне. Знаю, что через считанные минуты окажусь в мужских объятиях. Это разогревает кровь и путает любые слова, которые я могла бы сказать вслух.

— А ты кто по знаку зодиака? — после короткой паузы спрашивает Дима.

— Я стрелец. Огонь.

— Хм. Неожиданно.

— Да. Мы с тобой не совпадаем.

— Почему?

— У этих стихий противоположные свойства. Один элемент снижает проявление другого, вместо усиления.

— Это говорят гороскопы?

— Нет, конечно, — широко улыбаюсь. — Логика.

Развязав чёртов пояс, я снимаю халат и оставляю его на бортике. Не раздумывая, ныряю под воду, отталкиваюсь ногами и плыву вдоль дорожки, пока захват где-то под рёбрами не останавливает движение.

Пульс грохочет в ушах.

Я выныриваю и жадно хватаю ртом воздух.

Продолжая удерживать меня левой рукой и пресекая попытку вырваться, правой Дима перехватывает поручень, фиксируя нас обоих.

Капли воды бегут по лицу быстрыми змейками, и из-за них я почти ничего не вижу. Только чувствую стальной каркас, упирающийся в лопатки, резкий, сбивчивый выдох и напряжение, проходящее под кожей, как статическое электричество.

Отсутствие на мне бюстгальтера не скрывает того, что соски твёрдые. Они чувствительные и ноют, когда Филатов не мягко взвешивает грудь, а сжимает без всякой осторожности, в очередной раз напоминая, что в сексе мы не совпадаем.

Между нами есть рассинхрон, но это не значит, что он меня отталкивает. Во всяком случае стон, сорвавшийся с моих губ, говорит об обратном. О том, что я умею идти на компромиссы. И даже о том, что желания не всегда совпадают с закостенелыми убеждениями.

Обхватив ладонью подбородок, Дима поворачивает мою голову и, столкнувшись со мной взглядом, обрушивает на мои губы поцелуй.

Жёсткий.

Уверенный.

Напористый настолько, что я остро чувствую разницу наших темпов и ожиданий. Это одновременно сбивает с толку и притягивает, особенно когда влажный язык без промедления раздвигает мои губы.

По телу прокатывается волна жара.

От меня не требуется ни отвечать, ни проявлять инициативу. Ничего из того, к чему я привыкла в отношениях с Даниилом. К слаженной работе, к сотрудничеству. Поэтому моё тело превращается в воск, медленно теряющий прежнюю форму. Поддающийся давлению. Послушно принимающий направление.

Запрокинув руку Филатову за голову, я запускаю пальцы ему в волосы и притягиваю ближе. Соединяю наши языки, позволяя поцелую углубиться. Теряю счёт вдохам и выдохам. Иногда кажется, что я вовсе не дышу. А может, и не кажется. Я слишком запуталась.

Наверняка я знаю только то, что вода помогает. Она снимает лишний вес с тела, расслабляет. Делает возможным то, что на суше всё ещё остаётся недоступным. Даёт мужчине с ограниченными возможностями доминировать. Чувствовать себя в своей среде.

Я понятия не имела, какой Дима в сексе. Что предпочитает. Что любит. Десять лет назад я об этом не думала. Даже в летней душевой, когда мы остались одни. Когда его ладони блуждали по моему телу, я сознательно запрещала себе представлять, как он трахается.

Я ставлю ноги шире, позволяя крепкой ладони скользнуть по животу и опуститься ниже. Из одежды на мне лишь стринги. Не сумев выбрать между оставить или снять нижнее белье, я решила эту задачу по-своему.

Не размыкая поцелуй, но ломая его ритм, Филатов натягивает мои стринги, сгребая кружева в кулак.

Они врезаются между половых губ, натирая чувствительную кожу. Там, внизу. Это трение усиливается до такой степени, что я глухо стону ему в губы, успевая при этом их покусывать.

Болезненно-сладкие ласки обрываются разочарованным, свистящим вздохом.

Слегка согнув мою ногу в колене, Дима вжимает меня в плитку. Пока я цепляюсь пальцами за поручни, он оттягивает шорты и упирается членом в мою поясницу. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, в каком он состоянии. В состоянии полной боевой готовности. Каменный. Горячий, оставляющий отпечатки на коже.

Я не успеваю даже настроиться... Не успеваю занять удобное положение из-за отсутствующей опоры, как давление за спиной сменяется глубоким, плотным ощущением внутри, от которого темнеет в глазах.

— Ох…

Я знакомлюсь с членом Дмитрия Филатова не впервые, но реакция на тугие толчки, прорывающиеся с усилием, каждый раз шокирует. Выбивает из колеи. Даже собственные стоны исчезают, словно кто-то выключил звук.

Захват чуть ниже талии даёт Диме возможность диктовать ритм, направлять движение и демонстрировать власть.

Его рука, фиксирующая нас в этом положении на высоком поручне у ступеней, увита выпуклыми венами. Несмотря на вспомогательные свойства воды, чтобы трахать меня, ему приходится много работать. Очень много. Подтягиваться снова и снова.

— М-м… Неплохо… — комментирую сквозь сбитое дыхание.

Член, покидающий моё тело, оставляет после себя пульсирующее эхо. Шумно выдохнув, Дима касается носом моего виска и хрипло отвечает:

— Ну так. Не наездницей единой.

После чего врывается с новыми силами и начинает трахать меня, тесно соединяя наши бедра.