53

Наина

— Добро пожаловать в ресторан «Марсель», — встречает меня администратор, когда я влетаю в холл с двадцатиминутным опозданием. — У вас забронирован стол?

Я перевожу дыхание и машинально заправляю волосы за ухо.

Празднование дня рождения свекрови планировали в ресторане у Осипова, но в последний момент выяснилось, что там сломалась вентиляция, и ужин в спешке перенесли в другую локацию.

Эту информацию я благополучно пропустила, поэтому по привычке поехала сначала к Тимуру.

— Да, у нас большая компания. Бронь на имя Даниила, — отвечаю с небольшой задержкой.

— Хорошо, — улыбается девушка с бейджиком «Елена». — Позвольте помочь с верхней одеждой?

Сняв пальто, я остаюсь в лазурно-синем платье на запах, купленном специально для семейных встреч. Плотный шёлк, пояс с мелкими жемчужинами. Под него — серьги-гвоздики и браслет в том же стиле.

Я готовилась к этому дню заранее. Записалась на укладку и коктейльный макияж, выбрала подарок и цветы — любимые эустомы Нины Матвеевны.

Предстоящая операция, назначенная на конец недели, делает этот вечер не просто праздником, а чем-то более важным. Когда особенно хочется быть внимательной к деталям.

Сделав короткий оборот перед зеркалом, я иду в зал вслед за администратором.

Как и предполагалось, почти все гости уже собрались, кроме меня. Об этом сигнализирует единственное пустое место слева от моего бывшего мужа.

В этом заведении я впервые, поэтому, проходя от входа к столу, успеваю рассмотреть интерьер.

Каменные стены. Обилие живой зелени. Лаконичную мебель, запах которой выдает то, что ресторан открылся совсем недавно.

— Всем привет, — говорю я, останавливаясь у края стола. — Извините за опоздание. Надеюсь, вы не скучали.

Начинается легкая суета.

Нина Матвеевна встаёт, принимает цветы и бархатную коробку с винтажной брошью. Вещи с историей — её слабость. Мне хотелось, чтобы птица с расправленными крыльями стала не просто украшением, а неким знаком.

Даниил отодвигает для меня стул и садится рядом, на ходу поправляя чёрные брюки.

Перед тем как отвернуться, я успеваю услышать его комплимент. Тихий, почти беззвучный. Произнесенный одними губами. Так, чтобы больше никто не обратил на это внимания.

А я — обращаю.

На разные мелочи. Слова, поступки.

Я знаю, что выгляжу хорошо. Макияж и причёска, над которыми поработал стилист, подчёркивают цвет глаз и открытую шею.

Бывший муж тоже выглядит достойно, хотя тени под глазами выдают накопившуюся усталость.

Из-за болезни свекрови мы с Даниилом общаемся больше, чем следовало бы. Он может писать мне. Звонить. Выговариваться. Заезжать на работу без предупреждения.

Каждый раз это заканчивается одинаково — душа в клочья.

До этого я не представляла, каким будет формат наших отношений после развода. Оставаться с ним врагами я точно не собиралась. Дружить — м-м… сомнительно. Но назвать их нейтральными пока что сложно. Единственное, на что я надеюсь, что со временем между нами появится разумная дистанция.

— Наверное, передадим слово опоздавшей, — говорит папа, поднимая бокал и подмигивая мне.

Я за рулём, поэтому пью лимонад с личи и мятой.

Делаю небольшой глоток, чтобы убрать сухость в горле, подаюсь вперёд и торопливо упорядочиваю мысли.

— Когда раздавали силу, мудрость и редкое умение оставаться внимательной к другим даже в самые непростые моменты, Нина Матвеевна, без сомнения, была первой в очереди, — говорю я, нервно отстукивая каблуком. — Но я очень хочу, чтобы вы позволяли себе думать прежде всего о себе, о своём здоровье и о своих желаниях.

Произносить тосты я не люблю. Правда, в этот раз слова льются из меня потоком, несмотря на пылающие щёки.

Думаю, дело скорее в температурном режиме в зале. Почему-то сразу, как только я вошла, меня накрыла волна тепла.

Папа, как всегда, вставляет шутку в конце моего тоста, смягчая лирический настрой.

Я смеюсь, откидываюсь на спинку стула и вздрагиваю, почувствовав руку Даниила.

— Извини, — роняет он, быстро убирая её. — По старой привычке.

Втянув лимонад через трубочку, я качаю головой:

— Ничего страшного. Привычки, к счастью, обратимы. Иначе бы человечество никогда не эволюционировало.

Развод со мной и болезнь матери заметно сместили приоритеты Дани. Если раньше он мог опоздать на семейный праздник, забыть о нём или вовсе не прийти без моего напоминания, то теперь стал пунктуальным до скрипа.

— Как дела, Наина? — спрашивает бывший муж, пользуясь нарастающим шумом за столом. — Как работа?

Я рассказываю, что сегодня проводила прямой эфир и выпустила рилс, который залетел на сотни тысяч просмотров. Это неплохая возможность для продвижения личного бренда, и я советую Даниилу уделять больше внимания собственным соцсетям. Впрочем, мои советы ему вряд ли нужны, потому что его имя и без того звучит достаточно громко, независимо от активности. Точнее, активности его помощницы Оксаны, которая, насколько я помню, ведёт соцсети за него.

Тем не менее Даня слушает меня внимательно, сжимая пальцами стакан с виски. Насколько он вникает — сказать сложно. Потому что его взгляд время от времени соскальзывает с моих глаз на губы, шею или плечи.

— Нет, это не то вино, что я заказывала… — доносится до меня голос Нины Матвеевны сквозь гул, похожий на улей. — Официант что-то перепутал…

Кнопка вызова персонала лежит по центру стола, но, судя по всему, батарейки в ней отсутствуют. Я решаю развеяться и иду к бару сама.

Для нового заведения в «Марселе» неожиданно многолюдно. Почти полная посадка. Приходится лавировать между рядами, стараясь никого не задеть.

Как бы там ни было, с каждым шагом к стойке щёки начинают печь сильнее.

Я обмахиваюсь ладонями и опираюсь локтями о прохладную столешницу.

— Простите, за пятый стол должны были принести сансер, если я не ошибаюсь, — повышаю тональность, чтобы перекричать музыку.

Пока бармен отходит уточнить этот момент, я оглядываюсь по сторонам. Отсюда хорошо видны обособленные ВИП-зоны, отделённые зеленью. С приглушённым светом и низкими диванами.

Но спокойное ожидание резко сменяется всплеском адреналина в крови.

Сердце спотыкается и падает в пятки, потому что мой рассеянный взгляд вдруг цепляется за самое знакомое лицо из возможных. Лицо, которое я успела изучить досконально. Грубые черты, светлый шрам над бровью, упрямая линия рта…

— Да, это наша недоработка, — слышу я как сквозь вакуум. — К вам подойдут через пару минут.

Я не обращаю на бармена внимания, неотрывно глядя в сторону ВИП-стола, за которым сидит Дима.

Его появление здесь выглядит инородным. Странным. Непривычным до дрожи. Потому что выходы в свет ему не свойственны. Или потому, что наши с ним встречи ограничивались территорией его дома.

На нём чёрная водолазка под горло и чёрные джинсы. На запястье поблёскивают часы на металлическом ремешке. Поза, в которой он сидит, откинувшись на спинку дивана, кажется расслабленной и уверенной. Если бы не огонь, вспыхнувший в его карих глазах, это впечатление не было бы обманчивым. Потому что на самом деле он ни черта не расслаблен. Его шея, как и моя, находится в неестественном тонусе.

Наши взгляды упираются друг в друга.

Эмоции внутри меня сплетаются и сталкиваются, не находя безопасного выхода.

Становится ясно, что жар, заливавший мои щёки, был вовсе не из-за духоты, а потому что всё это время за мной наблюдали.

Не зная, как себя вести, я бегло киваю Филатову. Он медленно кивает в ответ, а его взгляд пригвождает меня к полу.

Я растерянно поворачиваюсь к бармену, цепляясь пальцами за стойку. В ушах звенит. Он уже занят другими гостями, так что мне остаётся только поблагодарить его и на деревянных ногах вернуться к столу, где меня уже ждут.

В голове — беспорядок из вопросов.

Как давно Дима здесь? Почему и зачем? На чём он сюда приехал?

Кроме фокуса на нём я не успела рассмотреть ровным счётом ничего больше, даже того, с кем он был.

— Это заведение мне советовал коллега, — говорит Даниил, когда я сажусь. — Утверждал, что здесь хорошее обслуживание, но я уже начинаю сомневаться.

— Да брось, — сиплю я и тянусь к лимонаду. — Они только открылись, ещё не вошли в ритм.

Когда все тосты уже сказаны, слово снова переходит к сыну.

Свекровь выслушивает поздравление, промакивая слёзы салфеткой.

А я вздрагиваю, как от удара током, когда телефон на краю стола начинает вибрировать.

Мне не обязательно смотреть на дисплей, чтобы догадаться, кто именно мне пишет. Но зуд на кончиках пальцев такой нестерпимый, что я с трудом дожидаюсь цокота бокалов, после чего тянусь к блокировке и читаю во входящих одно-единственное слово:

«Выйдем?»

Я инстинктивно выворачиваю экран, чтобы никто, кроме меня, не смог прочитать ни единой буквы. Словно там не текст, а изображения порнографического характера. Слишком личные, чтобы делиться.

«Куда?» — отвечаю так же коротко.

«К чёрному выходу».

«Надеюсь, ты на ходунках?»

«Заодно и проверишь», — предлагает Филатов.

«Это обязательно?» — быстро набираю на клавиатуре.

Отрываюсь от экрана и смотрю в конец зала.

С моим зрением я должна была заметить Диму сразу, потому что, на самом деле, видимость была идеальной. Просто мозг предпочёл не фиксировать опасность заранее.

«Если ты не хочешь, чтобы я доковылял до тебя сам — да», — появляется новое входящее.

«У моей свекрови день рождения, и у неё рак. Давай без этого».

«Мне похуй, что у неё. Хоть и лобстер. Жду тебя на веранде».

Это настолько цинично, что даже для меня слишком. Дыхание сбивается. Кровь бурлит, отдавая в виски.

«Боюсь, ты переоцениваешь своё влияние. Сейчас нерабочее время. Даже не знаю, какое слово заставит меня выйти к тебе».

Дима пишет — стирает. Пишет — стирает. В итоге отправляет то, от чего я подпрыгиваю со стула, словно на пружине:

«Пожалуйста?»