72

Предложение звучит одновременно и как угроза, и как проявление гостеприимства. Чего в нём больше — я пока не понимаю, но упрямо держусь за уверенность Димы в том, что прошлое давно покрылось толстым слоем пыли.

Мои ноги почти не гнутся. Каблуки будто намертво прилипли к полу, поэтому каждый шаг даётся с усилием.

Я заранее заучила, что отца Димы зовут Игорь Андреевич, маму — Наталья Леонидовна, старшую сестру — Марина, а среднюю — Дарья. Иначе, познакомившись с ними на месте, я вряд ли смогла бы запомнить хоть что-то из-за сумбура в мыслях.

— Что за хрень у тебя на башке, Тимофей? — по-доброму спрашивает Дима племянника, трепля его волнистые, завитые химией кудри. — Это ты в пальцы розетку засунул, или как так получилось?

Мальчик уворачивается, хмыкая:

— Ты вообще не шаришь в моде. Ясно?

— Слава богу, это я отставший, а не тебя приложило током.

— Могу дать контакт стилиста, если хочешь. Сделает что-то поинтереснее, чем твоя зэковская классика.

Я медленно иду по огромной прихожей, больше похожей на театральное фойе, с высокими потолками и мраморным полом, искоса наблюдая за их общением. То, что эти двое не обижаются друг на друга из-за подколов, почему-то греет. А ещё о многом говорит. Например, о доверии и близости.

Не то чтобы я сомневалась, что Дима когда-то мог быть предвзят к Тиму из-за отца-ноунейма, но сейчас окончательно понимаю, что племянник для него не чужая ошибка и не напоминание о неприятном прошлом. Он для него просто свой. Родной человек.

Внутри едва слышно вибрирует, когда взгляд скользит по светлым волосам, ровному, с лёгкой горбинкой, носу и слишком длинным для мальчишки ресницам.

Я, конечно, не ДНК-эксперт. Но некоторые вещи не требуют лабораторных подтверждений. И от этого за грудной клеткой поднимается обида, вперемешку с раздражением. Не к ребёнку, конечно. К взрослому.

— Наина, рады вам в нашем доме, — произносит Наталья Леонидовна, отодвигая для меня стул с едва слышным скрипом. — Присаживайтесь, не стесняйтесь.

Я оказываюсь в просторной гостиной, занимающей два этажа. По центру висит массивная хрустальная люстра, а под ней накрыт длинный овальный стол, за которым уже сидит старшая сестра Димы — Марина, похожая на мать и среднюю сестру как две капли воды. Я знаю, что ей слегка за сорок. У неё есть дочь — студентка, которая учится за границей. И, как ни странно, эмоции Марины читать мне гораздо легче, чем Дарьи. Они более открытые. Почти прозрачные.

Тёплая ладонь ложится на поясницу, а лёгкий нажим подталкивает меня вперёд.

Похоже, Дима пошутил, когда говорил о чае и маминых пирогах. Потому что стол с салатами, закусками и несколькими горячими блюдами накрыт по-праздничному. С размахом.

Прежде чем сесть на стул, который отодвинула для меня Наталья Леонидовна, я бросаю укоризненный взгляд на Филатова, давая понять, что шутки у него специфические.

Первое время разговор держится на нейтральных темах. Погода, работа, пробки. Звякает посуда, звенят бокалы.

Даша сидит по диагонали от меня. К еде не притрагивается, спину держит идеально прямо. И смотрит, смотрит, смотрит. Куда внимательнее, чем все остальные вместе взятые.

Я не прячу глаза. Мне нечего скрывать и нечего объяснять. Женское любопытство удовлетворено. А дальше всё зависит не только от меня. Мы либо найдём общий язык, либо будем держать дистанцию. Что-то одно из двух.

— Наина, мне рассказывали, что у вас интернатура была в травматологии. Где вы её проходили, если не секрет? — спрашивает Игорь Андреевич, поправляя очки.

Дима — поздний ребёнок в семье. Его отец уже полностью седой, с лицом, иссечённым морщинами.

Это не допрос. Не экзамен. И уж точно не попытка вывести меня на чистую воду. Впрочем, мне и бояться нечего, потому что свой профессионализм и свою отдачу я уже доказала более чем наглядно.

— Сначала в травмпункте при городской клинической больнице номер семнадцать. Потом меня перевели в стационар там же.

— А кто тогда заведовал отделением? — спокойно уточняет Филатов-старший. — Если не ошибаюсь, в те годы там как раз сменилось руководство.

— Да, заведующим стал Савченко Юрий Николаевич. Строгий и требовательный человек. Иногда после его разборов хотелось всерьёз подумать о смене профессии.

— Мы с ним ещё со студенчества знакомы, — усмехается Игорь Андреевич. — Учились вместе. Он крестил мою старшую, Марину, — кивает в её сторону.

— Ой, — спохватываюсь я. — Но он отличный наставник. Просто… не из тех, кто бережет чьи-то чувства, скажем так.

— Да бросьте, зная Юру, я бы высказался куда жёстче — настоящий тиран и деспот, — отмахивается отец Димы. — А мир всё-таки удивительно тесен…

До этого момента сохранявшая молчание Даша неожиданно включается в разговор, заставляя меня вытянуться струной:

— Не то слово. Очень тесен. И сколько вы там проработали, Наина?

Я неловко двигаюсь на стуле, откладывая приборы.

Всё идёт своим чередом. Наталья Леонидовна подсыпает салаты — и мне, и своим детям. Тимофей, закончив ужин, уходит играть в приставку. Кошка прыгает Диме на колени и сворачивается клубком, заявляя на него свои права.

Казалось бы, обстановка спокойная и ровная… если бы не напряжение, тянущееся тонкой нитью между мной и Дашей.

— Где-то три года. Интернатура и немного после неё. Потом решила сменить профиль.

— Судя по всему, вы хорошо набили руку.

— Да, параллельно проходила профильные курсы. По травмам позвоночника и послеоперационной реабилитации. Со временем полностью сместила фокус в сторону восстановления пациентов.

— Удавалось совмещать с личной жизнью?

— При желании всё совмещается.

Даша с улыбкой покачивает бокал и обращается к брату:

— Дима, ты своей тростью мне уже полноги отдавил. Может, перестанешь?

— Ничего не могу с собой сделать. Это условный рефлекс на твоё стрекотание.

После пары колких реплик Даша встаёт из-за стола под предлогом принести гарнир.

Я откладываю измятую салфетку и поднимаюсь следом:

— Давайте помогу.

Между лопаток жжёт, пока я обхожу стол и иду к выходу, не оборачиваясь. Честно говоря, я ещё не решила, что именно скажу. Каким тоном и в какой манере. Но одно знаю точно, что некоторые нюансы нужно обозначить.

Кухня расположена далеко от гостиной — за длинным коридором.

Сразу видно, что к ужину готовились заранее. В духовке что-то допекается, на островке стоят миски с нарезанными овощами и специями. На плите остывает соус.

Взяв прихватки с крючка, Даша подходит к духовому шкафу, откидывает дверцу, и наружу вырывается волна горячего воздуха.

Мне и без того не холодно, но жар будто поднимает температуру тела ещё на несколько градусов.

Я понятия не имею, чем могу быть полезна, поэтому просто складываю руки на груди и приваливаюсь плечом к дверному косяку.

— Если у тебя есть ко мне какие-то претензии — я готова их выслушать, — прямо говорю то, что давно зудело на языке. — Со своей стороны скажу, что о вашей истории с Даниилом я узнала всего три месяца назад. Оценок давать не собираюсь. Осуждать — тоже. Просто хочу расставить точки над i.

Даша достаёт из шкафа противень, ставит его на столешницу и тут же резко одёргивает руку.

— Чёрт… как горячо, — морщится она, а затем вскидывает на меня слегка лукавый взгляд. — У меня к тебе нет претензий, Наина. Я просто такой человек. Местами дотошный. Местами — не самый приятный. Это подтвердят и мои студенты.

— Я, знаешь, тоже не подарок.

— О, это я уже заметила. И это комплимент, если что.

Сбросив прихватку, она упирается ладонями в столешницу, не переставая улыбаться.

— Просить прощения я тоже не буду. Как и сглаживать углы. Я не знала о твоём существовании, пока не увидела на тесте две полоски, — произносит она прямо, стряхивая с неприятной темы накопившуюся пыль. — Дело в том, что я всегда была… неприметной. Скромной, тихой. Серой мышью. Неудачницей. У меня не было бурной личной жизни. Ни толпы поклонников, ни всей этой романтической мишуры. Я была полностью погружена в учёбу и науку. Пока нас не отправили на какую-то конференцию в соседний город, и Даниил не оказался в составе делегации.

Я сглатываю, переводя взгляд с лица Даши на форму с гарниром, источающую пар. Ситуация, в которой мы обе оказались, — уродливая. Но я не думаю, что кому-то из нас должно быть стыдно. Просто почему-то хочется смыть с себя всё это. Возможно, ещё и потому, что из слов Даниила у меня сложилась совсем другая картина. Будто Даша какая-то развратная давалка. Теперь сложно понять, когда за столько лет отношений он вообще говорил правду.

— Он был таким… милым, ласковым и немного навязчивым парнем, — продолжает сестра Димы, перекладывая картофель в большую плоскую тарелку. — Удивительно, но даже в своём юном возрасте он знал, что нужно девушке. Я тогда как раз чувствовала себя недостаточно красивой, недостаточно яркой, недостаточно… нужной. И он очень быстро погасил все эти «недо».

Она криво усмехается краешком губ.

— Поэтому мы несколько месяцев встречались тайно. Редко-редко. В основном у меня дома… иногда на съёмных квартирах. Я ничего от него не требовала и ни к чему не подталкивала. Даже когда увидела две полоски, уже понимала, что у нас вряд ли что-то сложится. Слишком молодой, слишком… инфантильный. Даня только подтвердил мои догадки. Сказал, что у него есть очаровательная девушка, с которой он всерьёз строит планы на будущее.

— Да, это была я. Не самый приятный поворот, согласна, — развожу руки в стороны.

— Когда я услышала, что мой младший брат встречается с той самой Наиной… — Даша делает паузу и коротко смеется. — Господи. Я решила, что у вселенной очень специфическое чувство юмора. Потом кое-что начало складываться. В том числе и то, почему Димка так упрямо не отпускал эту историю. Я думала, он злится из-за меня. Но, похоже, дело было не только во мне. Ещё и в одной роковой красавице. — Она пожимает плечами. — В общем, мне стало любопытно, какая ты на самом деле. Пришлось даже сорваться с работы ради знакомства.

— Это взаимно, — отвечаю я.

Сестра Димы обходит кухонный островок и протягивает мне руку. Я на мгновение теряюсь, не сразу понимая, чего она от меня ждёт.

— Мы обе уже достаточно взрослые девочки, — начинает она спокойно. — Не вижу смысла воевать из-за прошлого, поэтому предлагаю мир, Наина. Тем более тебя, кажется, уже официально вводят в семью.

Я чувствую, как к щекам приливает румянец, и всё же протягиваю руку в ответ. Рукопожатие выходит приятным, но очень-очень осторожным.

— Об этом ещё рано говорить, — торопливо отвечаю я.

Даша хмыкает и чуть склоняет голову набок:

— Ты правда думаешь, что Димка привёл тебя в наше логово просто так? Да? Как бы не так. На моей памяти ты первая и единственная, кого он знакомит с родителями.