Глава 13

Могу «похвалиться», что и следующие два вечера я точно так же перезванивала господину Чернову. И, к счастью для меня, он так же не успевал поднять трубку, а наутро было сухое сообщение на автоответчике.

Не знаю, что изменилось, но после вечера в беседке я стала ближе к старшим детям. Но при этом смогла дистанцироваться от своих чувств к их отцу. У него уже была любовь всей его жизни, после такой потери никто не пойдёт на риск и не захочет больше никаких серьёзных отношений. А на несерьёзные отношения с ним уже я была не готова. Его можно понять, он сейчас просто берет то, что ему предлагают женщины. И выбор у него не просто большой, а огромный. Даже я после развода не могла и не хотела каких-либо серьёзных отношений, брала то, что хотела, а потом выбрасывала это из своей жизни, ни слез, ни чувств, ни сожалений. Если он когда и решится на что-то серьёзное, это только с такой же женщиной, как его первая жена, она, надо отметить, была очень талантливой художницей, так что размениваться на собственный наёмный персонал — это моветон. А его интерес сейчас ко мне — так, блажь, но она скоро пройдёт.

Надо только подумать, как правильно себя с ним вести. Говорить, что у меня другой, глупо, он всё проверит. Может, в следующие выходные устроить встречу с моим бывшим постоянным любовником? Черт, это может только масла подлить в его интерес ко мне. Из принципа, что он лучше, будет доказывать мне, что я его хочу. И для него это беспроигрышный вариант, разложи он меня на своём рабочем столе в кабинете, я и слова протеста не скажу. Для меня это безвыигрышный вариант, я просто не смогу отказать ни ему ни себе.

Подождите-ка, он же сказал, что собирается дождаться окончания моего испытательного срока, а уж потом…

Точно, решено, не буду ничего предпринимать, главное — не спровоцировать его на какие-либо действия. Ведь если бы не разговор за столом про конюшни и жеребцов, он бы не позвал меня тогда в кабинет. Вспоминаю, что я профессионал, работаю, как положено, запираю вредину внутри себя на все замки и просто работаю.

Решила — сделала! Утром 11-го дня отсутствия главы семейства я, прослушав автоответчик, сразу перезвонила господину Чернову, извинилась за то, что не дождалась вчера его повторного звонка, представила отчёт о детях. Он сказал, когда возвращается, но предупредил, что хочет сделать детям сюрприз, и велел не говорить им. Я, как лучший работник, всё поняла и сделала так, как велено.

Где-то то ли слышала, то ли читала, что правильно выбранные стратегия и тактика — это залог победы, даже в самой безнадёжной войне. Так вот мне нужно было идти в генералы! Я стала лучшим работником, предоставляемым агентством госпожи Гроссманн. Всё сделано, всё вовремя, никаких пререканий, тонкие незаметные корректировки. С посторонними — отстранённая и холодная, сама доброта и нежность — с детьми, в меру, конечно.

Вот так мы пережили возвращение блудного папочки. Потом 1 сентября. Всё прошло хорошо. Бри начала заниматься в пони-клубе. Теперь мы все вместе ездили на конюшню. Я отказывалась от всех предложений сесть в седло. Забыла сказать, на конюшню с нами тоже ездили два охранника. Так что и там мы были под чутким присмотром вездесущей СБ господина В.А.Чернова. Мне не очень-то хотелось в седло, так что даже если не было бы соглядатаев, меня на лошадь ни за какие коврижки не посадить.

Дома же всё шло своим чередом. Я не шугалась Вадима Александровича, а вела себя с ним так, как и требовалось согласно условиям: босс — подчинённая. Я выполняю работу, за которую он мне платит. Иногда становилось сложно сдерживать себя, он порой пытался вывести меня на какую-нибудь колкость, просто нагло меня провоцировал. Я представляла себе, что вот сейчас в двери комнаты войдёт его любимая жена. Она подойдёт к нему, положит руки на его плечи и с улыбкой скажет: «Любимый, ну зачем ты цепляешься к Лине? Она хорошая, нашим детям она нравится». А он посмотрит на неё, улыбнётся ей в ответ и скажет: «Натали, тебя так давно нет рядом со мной, чем мне ещё заниматься?». И после этой картины все его придирки теряли всю свою колкость. Я была спокойная и чуть отстранённая. Больше всех это расстраивало почему-то Екатерину Ивановну. Мне порой казалась, что она готова подойти и стукнуть меня половником по лбу, да так, чтобы отлетела метра на 3–4. Но и это я пережить смогла.

Так потихоньку завершился и второй месяц моей работы в доме господина Чернова. На мой счет в банке снова упала ощутимая сумма.

С девчонками в группе «Банда ВАММ» снова начала общаться, но к теме моего ББ мы больше не возвращались. Хотя каждая в личку написала мне извинение и обещание больше не лезть в мою личную жизнь.

Марго, конечно же, была в своём репертуаре, дописав потом, что я буду дурой, если упущу свой шанс.

Ника, наконец, призналась, что встречается со Славой с того самого вечера у Маришки, но никак не может всем признаться. Вроде как увела у меня кавалера. Я сказала, что только рада за неё, ну и за него, конечно, такое счастье отхватил, да ещё с приданым (причём двойным, с лапами и хвостами в количестве 8+2).

Мариша уже готовилась ехать в роддом в любой момент, ждали девочку, по последнему УЗИ никаких признаков мальчика не выявили.

Потом ещё две недели с половиной пролетели незаметно, и вот тут я, наверное, расслабилась. Всё было слишком хорошо. В семействе Курчатовых было пополнение, долгожданная Лиза порадовала всех своим появлением на свет. Именно у них я и провела свои два законных выходных. Мамочка и дочь чувствовали себя замечательно, Марина старше меня на 3 года, и роды могли быть с осложнениями, но всё прошло даже лучше, чем можно было мечтать. Счастливые родители сообщили мне, что почётную роль крестной своей малышки отдают мне. На сыновей было слишком много претендентов на эту должность из родственников, поэтому я не огорчалась, когда очередного их ребёнка крестил кто-то другой. Мне не мешало это любить их. Но вот с Лизой вопрос, как они сказали, был решён заранее.

По возвращении с выходных я была в чудесном настроении, а счастье ослабляет защитные барьеры.

Первый мой промах был на очередном осмотре доктора Бри. Все предыдущие посещения, кромке первого, с меня снимали обязанность присутствовать на осмотрах. Но в этот раз Вадим Александрович отсутствовал (улетел куда-то на пару дней), и мне было велено отвезти Бри на приём к доктору в больницу. Должна заметить, за всё время моей работы девочка практически не болела, но иногда она хандрила без причины, и два раза поднималась температура, но мы с Екатериной Ивановной с этим легко справлялись. Так вот, в четверг мы поехали в город в сопровождении водителя и охранника. Шибко слухастый оказался охранник, но об этом я узнала в субботу вечером, по возвращении Вадима Александровича, когда была вызвана на суд святой инквизиции в его кабинет. Знала бы я о слишком хорошем слухе охранника и его обязанности докладывать всё работодателю, ни за что бы не пошла тогда в кабинет.

А так, не чуя опасности, я спокойно пришла в кабинет, захватила с собой ежедневник, предполагая, что вызвали меня для уточнения каких-то нюансов по расписанию детей. По мне, так ничто не предвещало беды. Настроение на подъёме, визит к доктору прошёл хорошо. Бри прекрасно себя чувствовала, у неё взяли кровь на анализы, нужно было дождаться результатов. В остальном всё было замечательно.

Ну а то, что Вадим Александрович был не в духе, меня (была уверена я) не касалось. Причиной тому точно была не я. Да мало ли причин у него могло быть. Может, это Белоснежка (так я прозвала ту красотку с фотки в viber) чего учудила, или другая какая-нибудь новая, не знаю. Больше я по интернету не лазила и не хотела знать, кто ещё там мог у него появиться.

Так что я буднично зашла в кабинет, села на стул напротив его стола, открыла ежедневник, сняла колпачок с ручки и посмотрела на босса глазами самого преданного работника.

— Слушаю вас, Вадим Александрович.

— Нет, Ангелина Андреевна, это я вас слушаю! — сказал и прожёг меня взглядом.

Опять этот взгляд инквизитора. Да что такое? Не виноватая Я!

— А что именно вы хотите от меня услышать?

— Начнём, пожалуй, с визита к врачу.

— Так там всё замечательно, нужно, правда, дождаться результатов анализа крови, а в остальном Эдуард Львович сказал, что мы молодцы.

— И это всё?

— А ещё доктор дал советы и рекомендации, — пространно ответила я.

— И какие же рекомендации вам давал доктор наедине, что даже усадил вас в своё кресло?

Вот тут у меня чуть челюсть не отвалилась. Мы действительно некоторое время оставались с доктором наедине. Но только потому, что у Бри брали кровь на анализ и пойти с ней мог только один взрослый. И охранник сказал, что он не может отпустить нас вдвоём, его приоритет — это именно Бри. Я, конечно, могла бы попытаться возразить, но Бри не боялась уколов, для неё это была привычная процедура, а доктор как раз намекнул мне, что сможет показать мне её медкарту без посторонних. Поэтому я согласилась и спокойно пролистала карту, задавая Эдуарду Львовичу вопросы по мере их возникновения. Он с удовольствием мне отвечал. Но, увы, не вся информация сейчас хранится на бумаге, последние данные доктор регистрировал электронно, и, чтобы их просмотреть, он предложил мне сесть за его компьютер, а сам встал за моей спиной и объяснял, как просматривать электронную медкарту. Так прикольно прикидываться блондинкой, мужики стелиться начинают (многие термины я и так знала, благодаря второму диплому, который сама получила, а не купила, а как пользоваться мышкой, даже Бри знала). Права была Виолетта Исааковна: «беспомощность женщины — её самое сильное оружие против любого мужчины». Вот я и позволила себе немного пошалить. Всё ведь во благо моей подопечной, я должна была знать, чего бояться и чего опасаться.

Оказалось, что Бри и вправду подхватила после рождения тяжёлую бронхиальную инфекцию, которая дала осложнение на сердце и лёгкие. Её долго лечили, но ввиду слабого иммунитета болезнь прогрессировала, и пришлось делать сложную операцию. Поэтому девочка и сейчас не отличалась крепким здоровьем, и, к сожалению, оставалась вероятность рецидива. Я попросила записать мне точный диагноз, и доктор, недолго думая, исполнил мою просьбу. Но для записи использовал оборотную сторону своей визитки, которую отдал мне при расставании, но уже в присутствии Бри и охранника.

И зря я не придала значения, как мы с доктором могли выглядеть со стороны: я сижу за его столом, в его кресле, он стоит рядом, наклонившись, чтобы дотянуться до мышки на столе. ДА! Интересно, какие выводы сделал Юра, охранник, и как он это преподнёс Вадиму? А ещё если он слышал последние слова доктора, то мне, походу, несдобровать. Почему-то глядя сейчас на господина Чернова, понимаю, Юра очень чётко всё расслышал, и меня сейчас ждёт расплата просто за то, что я немного расслабилась и пофлиртовала с другим мужчиной на глазах у охранника. Вадим был очень зол и не скрывал этого.

— Но времени, наверное, не хватило, и поэтому вы назначили ему свидание!

— А вот это уже наглая ложь! Это он предложил продолжить наше общение (дословно) вне стен больницы, — резко перебила его я, он собирался ещё что-то сказать, но я добавила: — Но это предложение я отклонила.

— Да, но взяли его визитку!

Я молчала, ну не признаваться же мне, что на ней написано. Она и сейчас лежала у меня в кармашке ежедневника. Если сознаюсь, что в обход запрета Вадима доктор дал мне доступ к медданным Бри, то подставлю его по полной. Нехорошо получится. Как там, «благими намерениями выстлана дорога в ад»?

Что же будет, если он узнает о Громе и Сергее Владимировиче?! Напрягла память, тогда сопровождал нас не Юра, может, пронесёт, мелькнула надежда, но судя по взгляду моего босса, она (то есть надежда) могла идти копать себе могилу, сегодня она умрет первой, прихватив с собой и веру в то, что всё будет хорошо для меня. И в подтверждение моих мыслей последовал вопрос Вадима:

— Так как, на заданный вопрос вы не спешите ответить? Или не хотите, Ангелина Андреевна?

В ответ тишина.

— Больше, чем доктор, меня интересует… — он встал, обошёл стол и направился к двери.

Вот тут хорошо, что он не видел сейчас моего лица, потому что оно сияло триумфом. Ключа-то нет, он, конечно, в кабинете, я его не унесла, но и в двери не оставила. Эту махинацию я провернула сразу после возвращения Вадима. А так как он практически никогда не закрывал кабинет (в доме по всем коридором и общим комнатам велось видеонаблюдение все 24 часа, и по периметру всей территории, надо заметить, это я узнала позже), вышло так, что на отсутствие ключа в замке никто не обратил внимания. Это было мною сделано из благих намерений, нечего было портить мне нервную систему. А так я спокойно могла приходить сюда на отчёты, не переживая, что у меня нет путей отхода.

Вадим не прокомментировал отсутствие ключа, а просто плотнее закрыл дверь. Вернулся назад, но встал у меня за спиной, положив руки на мои плечи, наклонился и сказал:

— Так вот, Лина, скажи мне, что было непонятно в запрете не подходить к Грому и не общаться с его хозяином?

— Я не знала, что это Гром, — прошептала я.

Это была правда.