Глава 9

Мудаки целуют жадно

Очередное моё дело прошло идеально.

Ещё одна победа в мою копилку. Судья вынес решение в нашу пользу, и я, гордо держа голову, выхожу из зала. Удовольствие от победы немного сглаживает накопившуюся усталость, но не даёт ей исчезнуть совсем.

Прохладный мрамор под ногами, гул голосов в коридоре. Я иду к выходу, мысленно составляя список дел, которые нужно сделать в офисе. Но едва я пересекаю холл, как слышу знакомый голос.

— Кира.

Я замираю на мгновение. Этот голос. Спокойный, чуть хрипловатый, как всегда, цепляет за живое.

Я делаю вид, что не слышу, и продолжаю идти.

— Кира Викторовна, как некрасиво, — его голос звучит насмешливо, почти лениво, но в нём есть что-то цепляющее.

Раздражение моментально вспыхивает внутри меня.

— Мне некогда, Тагир Эльдарович, — бросаю я через плечо, даже не оборачиваясь.

— Всего на минуту, — его голос звучит слишком уверенно, слишком спокойно, чтобы я могла его игнорировать.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь и вижу его. Он стоит чуть в стороне, высокий, уверенный, и смотрит на меня с этим своим привычным выражением, от которого внутри всё переворачивается.

— У меня дела, — отвечаю я твёрдо, стараясь сохранить спокойствие.

— Это не займёт много времени, — говорит он, подходя ближе.

Его шаги уверенные, движения расслабленные. У него всегда такая походка, будто он хозяин всего, что его окружает.

Я собираюсь ответить что-то резкое, но он перехватывает мою руку. Его пальцы тёплые, сильные, и прежде чем я успеваю возразить, он легко заталкивает меня в небольшую комнату.

— Ты что себе позволяешь?! — вспыхиваю я, вырывая руку.

Дверь за его спиной захлопывается, отрезая нас от остального мира. Я оглядываю комнату. Маленькая, почти пустая: старый деревянный стол, два стула, окно заклеено матовой плёнкой. Уютом тут даже не пахнет.

— Ты совсем рехнулся? — продолжаю я, пытаясь осознать, что происходит.

Он прислоняется к двери, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с лёгкой ухмылкой.

— Расслабься, Кира, — говорит он мягко, почти лениво. — Всего пару слов, и я тебя отпущу.

— О чём таком важном ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, скрестив руки на груди, стараясь сохранить уверенность.

Но вместо ответа он делает шаг вперёд.

Я отступаю.

Ещё шаг.

Я снова отступаю, пока не чувствую, как мои ягодицы упираются в край стола.

— Тагир, — предупреждаю я, пытаясь сохранить спокойствие.

Но он уже стоит слишком близко. Его широкие плечи нависают надо мной, а его глаза… Чёрт, в его глазах я читаю не только спокойствие.

— Твоё выступление в суде, — говорит он, его голос становится ниже. — Оно меня возбудило.

Эти слова выбивают почву из-под моих ног.

— Тебя… что? — я смотрю на него с недоверием.

— Ты слышала, — усмехается он, чуть наклоняя голову.

— Это… странная форма комплимента, — говорю я, собирая всю свою злость в кулак.

— Комплименты мне неинтересны, — отвечает он, и его лицо приближается ещё на несколько сантиметров.

Мои бёдра плотно прижаты к столу. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдвигается.

— Тагир, отойди, — требую я, но он даже не думает подчиняться.

Он смотрит на меня, чуть прищурившись, и уголок его губ приподнимается в той самой ухмылке, которую я ненавижу.

— Тебе понравится, — усмехается он, и этот тон заставляет меня почувствовать, как внутри всё напрягается.

— Тагир, — предупреждаю я.

— А ты всегда такая напряжённая? — спрашивает он, разглядывая моё лицо.

— Только рядом с мудаками, — огрызаюсь я, стараясь не показать, как сбивается дыхание.

Но он замечает. Его взгляд скользит ниже, задерживается на моей груди, которая вздымается от напряжённого дыхания, а потом медленно возвращается на мои губы.

— Я тебе говорю, отойди, — мой голос звучит резко, но уверенность в нём начинает таять.

Его взгляд цепкий, пристальный, и на губах появляется эта едва заметная, но дьявольская улыбка.

Он медленно проводит языком по нижней губе.

Это как спусковой механизм.

Потому что я знаю, что он хочет сделать.

— Даже не смей, — шиплю я, чувствуя, как грудь вздымается от напряжённого дыхания.

— Ещё как посмею, — отвечает он с тихим вызовом, наклоняясь ближе.

Я пытаюсь отодвинуться, но стол не даёт мне возможности.

— Ты… — начинаю я, но не успеваю договорить.

Его руки обхватывают моё лицо. Горячие, сильные. Он наклоняется, и в следующий момент его губы жадно накрывают мои.

Это не осторожный, не мягкий поцелуй. Он дерзкий, властный, требовательный. Его губы с шипением напирают на мои, проникая языком в самый жар, и углубляют поцелуй так, что между нашими языками вспыхивает электрический разряд. Я пытаюсь подавить стон, но проигрываю.

Его мощное тело прижимается к моему, горячее и твёрдое, и я чувствую, как его каменный стояк врезается в моё бедро. Это отрезвляет получше ледяной воды.

Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но он не двигается. Словно каменная глыба, он подавляет своей силой, своей энергетикой, и я чувствую, как злость и… что-то другое смешиваются внутри меня.

И тогда я решаю пойти на крайний шаг.

Я прикусываю его нижнюю губу. Сильно. До крови.

Он резко отстраняется, его дыхание тяжёлое. На губах появляется едва заметная капля крови.

— С ума сошла? — спрашивает он, проводя языком по губе, словно проверяя, правда ли там есть кровь.

— А ты как думал? — огрызаюсь я, вытирая губы тыльной стороной ладони. Моя грудь вздымается так сильно, словно я пробежала стометровку.

Он смотрит на меня, сначала с лёгким удивлением, а затем уголок его рта приподнимается в кривой усмешке.

— Тигрица, — говорит он, его голос всё ещё хриплый.

— Осёл, — отвечаю я резко, обходя его и направляясь к двери.

В этот раз Тагир мне не препятствует.

— До следующего раза, Кира, — бросает он мне вслед.

Я не отвечаю, выходя из комнаты. Но даже когда я иду по коридору, его взгляд и это проклятое ощущение на губах остаются со мной.

Чертов мудак.