Глава 11

Жизнь — как хоккей: ты можешь вести в счёте, но никогда не знаешь, откуда прилетит следующая шайба

Трибуны шумят так, что трудно разобрать отдельные слова. Бесконечный гул голосов, хлопки, свист, скрип сидений — всё это сливается в единый ритм, который словно подстёгивает игроков на льду. Этот шум живёт своей собственной жизнью, проникая в каждую клетку, поднимая напряжение до предела.

Я сижу в самом центре зрительного сектора, прижавшись к спинке холодного пластикового кресла. Вокруг меня родители других игроков команды "Молодое Динамо". Они возбуждённо обсуждают игру, их голоса полны волнения и надежды. Но я почти не слышу их — все мои мысли и взгляд сосредоточены на льду.

Там, на льду, царит своя стихия. Там ни секунды покоя. Коньки игроков режут лёд с резкими скрипами, звук их движений перемешивается с ударами клюшек и глухими стуками шайбы о бортики. Это не просто игра — это настоящее сражение.

Главный арбитр поднимает руку, показывая на вбрасывание.

Я замираю вместе со всеми на трибунах.

Игроки двух команд наклоняются, готовые к рывку, будто сжатые пружины. Артём стоит рядом с центральным нападающим, его напряжённая фигура готова взорваться в движении. Его номер на спине — 18 — сверкает под прожекторами. Этот номер стал его визитной карточкой, и я чувствую, как гордость смешивается с волнением.

Свисток.

Шайба оказывается у нашего центрального. Он мгновенно пасует её Артёму, и мой мальчик, словно молния, уносится к воротам противника. Его фигура стремительна, каждое движение уверенное, выверенное. Он обходит одного защитника, второго, шайба летит к воротам…

Но вратарь ловит её.

Моё сердце на мгновение замирает, и я ощущаю, как разочарованный вздох прокатывается по трибунам.

Ничего страшного. Это только начало.

Игра продолжается. Каждая минута кажется вечностью. Тренер кричит с лавки, раздавая указания, мальчишки выкладываются на все сто. Лёд уже покрыт тонкими полосками от коньков, блестит под яркими прожекторами, словно глянцевая обложка.

Очередная атака. Артём снова получает шайбу. Он обходит защитника, ловко маневрируя между бортиком и клюшкой соперника, и резко бросает.

Шайба влетает в ворота.

Секунда тишины. А потом трибуны взрываются оглушительными криками.

— ГОЛ! — кричу я, вскакивая с места, хлопая в ладоши так сильно, что ощущаю жар в кончиках пальцев.

Рядом родители поднимаются, хлопают, обнимаются. Один мужчина, сорвав голос, выкрикивает:

— Молодец, пацан!

Мой взгляд снова устремляется на лёд. Я вижу, как Артём разворачивается, скидывает перчатку и поднимает руку в жесте победы. Его лицо сияет от счастья, и даже издалека я чувствую его гордость и радость.

Сердце наполняется теплом. Мой сын проделал такой путь. Столько тренировок, столько падений, столько разбитых коленей и усталых вечеров. Но он всегда поднимался. Никогда не жаловался.

Звук сирены объявляет конец второго периода. Команды уходят на перерыв, и трибуны постепенно затихают. Я, наконец, позволяю себе вдохнуть полной грудью.

Рядом сидящая женщина, мама одного из игроков, оборачивается ко мне. На её лице — мягкая улыбка.

— Ваш восемнадцатый? — спрашивает она, кивая на лёд.

— Да, мой, — отвечаю я с гордостью, чувствуя, как тепло разливается внутри.

— Хороший у вас мальчик. Талантливый, — добавляет она.

Я киваю, снова переводя взгляд на лёд, где заливочная машина выглаживает поверхность, готовя её к новому периоду.

Третий период — это борьба на пределе. Артём снова выходит на лёд, ловко обходя защитников, его движения быстрые, уверенные, словно он родился для этой игры. Команда выигрывает со счетом 2:1, и финальная сирена заглушает всё вокруг. Трибуны взрываются аплодисментами, родители ликуют, болельщики скандируют.

После игры я направляюсь к тренеру. Он стоит у бортика, наблюдая, как мальчишки шутят и смеются, покидая лёд.

— Алексей Викторович, — окликаю его. — Здравствуйте. С победой!

Он оборачивается, приветливо улыбаясь.

— Здравствуйте, Кира Викторовна. Спасибо.

— Можно я заберу Артёма домой? Я верну его на тренировку в воскресенье.

Он ненадолго задумывается, потом кивает.

— Конечно. Только пусть будет вовремя.

— Спасибо, — отвечаю я, чувствуя облегчение, и направляюсь к раздевалкам.

Прошло минут двадцать, как я жду Артёма, сидя на диване в коридоре. Чтобы не терять времени, открываю электронную почту, отмечаю важные письма. Окружающий шум уже перестал быть раздражающим — он стал привычным фоном.

Но вдруг я замечаю, как кто-то подошёл ко мне. Тень падает на экран телефона.

Я медленно отрываю взгляд от гаджета и первое, что вижу, это белые кроссовки, потом спортивные штаны, чёрную толстовку и дутую жилетку. На плече висит массивная спортивная сумка.

И когда мой взгляд достигает лица, я замираю и мои рот приоткрывается от удивления.

Тагир Арманов.

Кого-кого, но его я точно не ожидала здесь увидеть.

Его взгляд цепляется за мой, губы трогает лёгкая полуулыбка.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

— Играю в ночной лиге, — отвечает он, чуть пожимая плечами.

— В ночной лиге? — переспрашиваю, невольно выдавая своё удивление.

— Да. А ты? Что делаешь здесь? — он смотрит на меня внимательно, словно пытаясь разгадать, почему я здесь.

Но я не успеваю ответить. В этот момент дверь раздевалки открывается, и Артём выходит. В руках его сумка и клюшка, на лице — довольная улыбка после победы.

— Ма, я всё, поехали, — говорит он, бросая на Тагира мимолётный взгляд.

Тагир переводит взгляд с Артёма на меня. Его глаза задерживаются на лице мальчишки чуть дольше, чем следовало бы.

— Твой? — спрашивает Тагир.

Моё сердце на миг замирает, но я стараюсь держаться.

— Да, мой, — отвечаю я, смотря ему прямо в глаза.

Во мне всё переворачивается, ведь я всегда знала: однажды он задаст этот вопрос. А за ним неизбежно последует другой.