Глава 12

У самых сильных супергероев обычно самые сложные истории

— Да, мой, — отвечаю я, смотря ему прямо в глаза.

Лицо Тагира остаётся бесстрастным, но в глазах читается молчаливый вопрос. Не желая отвечать больше ни какие вопросы, я быстро обнимаю Артёма за плечи, подтолкнув его в сторону выхода.

— Нам пора, — бросаю я через плечо.

До самого выхода со стадиона я ощущаю его взгляд на своей спине, но не оборачиваюсь ни разу.

Мы едем домой. Я за рулём, Артём рядом на пассажирском сидении, и я украдкой бросаю на него взгляд. Он увлечённо рассказывает о сегодняшней игре, размахивая руками так, что мне всё время приходится следить, чтобы он не задел зеркало. В его глазах горит тот самый огонёк, который появляется каждый раз, когда он говорит о хоккее. Его энтузиазм заражает, и хотя я смертельно устала, я не могу не улыбаться.

— Ма, а ты видела, как я обошёл защитника? Он думал, что я налево пойду, а я — бац! — и вправо! — Артём картинно показывает движение рукой, будто обводит соперника прямо сейчас.

— Видела, Тёмка, видела, — смеюсь я, уклоняясь от его размахивающей руки. — Это было просто мастерски.

На улице уже стемнело. Уличные фонари освещают дорогу мягким оранжевым светом, неоновые вывески мигают разорванными цветами, создавая впечатление хаоса. Машина гудит тихо, будто тоже устала от длинного дня. Радио играет что-то спокойное, едва уловимое, словно специально созданное для таких моментов.

— А ещё у нашего вратаря сегодня такие сейвы были! — продолжает Артём, и в его голосе звучит неподдельный восторг. — Ну, конечно, не как у Бобровского, но он круто тащил.

Я киваю, стараясь поддерживать разговор, хотя порой теряюсь в его сплошном потоке фамилий. Артём обожает сыпать именами хоккеистов, будто проверяя меня на знание НХЛ.

— Это здорово, Тём, — отвечаю я, при этом внимательно следя за плотным движением на дороге.

До дома мы добираемся только через сорок минут. Я ставлю машину на парковочное место и смотрю на небо, где уже начинают мелькать первые звёзды. Холодный воздух, ударивший в лицо, заставляет нас поспешить внутрь.

— Веня, мы дома! — говорю я, открывая дверь.

Вениамин Пушистый, конечно, не спешит нас встречать. Он важно появляется в коридоре спустя несколько секунд, медленно, лениво, будто проверяя, кто нарушил его покой. Его янтарные глаза впиваются в Артёма, который тут же бросает свою сумку на пол.

— Привет, Веник! — кричит Артём, нагибаясь, чтобы погладить кота.

Но Веня, как всегда, предпочитает держаться величественно. Он дёргает хвостом, обходит Артёма стороной и направляется к своей миске.

— Ну ты и вредина, — бросает ему Артём, натягивая недовольное лицо, но видно, что он скорее забавляется, чем обижается.

— Он у нас аристократ, — смеюсь я, наблюдая за их вечной борьбой характеров. — Давай дуй мыть руки и переодевайся.

Пока Артём зависает в своей комнате, я переодеваюсь в домашнюю пижаму. Она цвета бордо, мягкая, удобная, идеально подходящая для вечера с какао и фильмами. Артём носит такую же, только тёмно-синего цвета. Иногда, когда мы с ним вместе на кухне, мы выглядим так, будто у нас семейная форма. Эта мысль вызывает у меня тёплую улыбку.

На кухне Веня уже сидит у своей миски, нервно размахивая хвостом, как будто этим жестом ускоряет меня.

— Сейчас, — говорю я, открывая пакет с сухим кормом и насыпая ему в миску.

После этого приступаю к приготовлению какао. Веня, быстро расправившись с едой, занимает свой пост на стуле. Он лениво наблюдает за мной, но в его глазах читается надежда, что мне всё-таки станет жалко его, и я брошу ему что-нибудь ещё.

— Мечтай, Веня, — говорю я, усмехаясь. Но он только зевает, явно показывая, что считает меня скучной.

Когда Артём выходит из ванной, с мокрыми, торчащими в разные стороны волосами и руками, на которых всё ещё блестят капли воды, я вручаю ему его какао.

— Там есть полотенце, — качаю головой, указывая на ванную комнату.

— И так высохнут, — резонно отвечает он.

— Есть хочешь? — спрашиваю я, протягивая ему кружку.

— Позже, — отмахивается он, идя в сторону дивана.

Я следую за ним в зал и сажусь рядом, поджав под себя ноги и облокотившись на диванную подушку. Артём, уже щёлкая пультом, наконец находит очередной сериал про супергероев, и мы погружаемся в этот мир.

На экране разворачиваются масштабные битвы, герои спасают мир, а мы сидим в своём маленьком уютном мирке. Мы смеёмся над шутками, обсуждаем, кто круче. Артём то и дело с энтузиазмом бросает:

— Вот таким супергероем я бы стал! Суперскорость, как у него, чтобы забивать голы быстрее всех!

— С твоими тренировками тебе и суперсилы не нужны, — поддразниваю я, трепля его волосы.

Он смеётся, но потом вдруг замолкает, как будто что-то вспоминает. Его взгляд сосредоточен на экране, но я чувствую, что мысли его где-то далеко.

— Ма, — неожиданно произносит он, не отрываясь от телевизора. — А кто тот хоккеист, который с тобой разговаривал?

Моё сердце на мгновение замирает. Я была уверена, что он не придал этому значения. Выходит, я ошиблась.

— Его зовут Тагир. Он тоже адвокат, а в хоккей играет любительски, в ночной лиге. Ну, так он сказал, — стараюсь ответить как можно спокойнее, но чувствую, как внутри всё сжимается.

— Ночная лига? — его голос звучит с неподдельным интересом. — Это тоже круто для любителей.

Я киваю, делая вид, что увлечена сценой на экране. Но мои мысли возвращаются к тому моменту на стадионе, к его взгляду, полному немого вопроса. Этот взгляд прожёг меня насквозь.

— А я всё равно попаду в НХЛ, — уверенно заявляет Артём, откидываясь на спинку дивана. — Ночная лига — это для взрослых, а я буду играть в НХЛ и забивать голы как Овечкин!

Я смотрю на него с теплотой и гордостью, улыбаюсь и треплю его по волосам.

— У тебя будет всё, что ты захочешь, Тёма. И даже Кубок Стэнли.

— Правда? — его глаза сверкают, как у мальчишки, который только что услышал, что Дед Мороз существует.

— Правда, — говорю я твёрдо. Потому что я готова на всё, чтобы его мечты стали реальностью.

Мы продолжаем смотреть сериал. Он погружён в экран, а я украдкой бросаю взгляд на его лицо. Этот мальчишка — моя жизнь, мой смысл. Такой сильный, целеустремлённый. И в каждом его движении, в каждом взгляде я вижу отголоски другого человека.

Думаю, время пришло всё рассказать Тагиру.

Откладывать еще на двенадцать лет уже нет смыла.