Глава 15

Не все послания пишутся словами. Некоторые пахнут цветами

Я буквально врываюсь в офис, чувствуя, как за мной тянется шлейф раздражения. День выдался тяжёлым, но самым неприятным стало даже не само слушание, а то ощущение грязи, которой нас обливали в зале суда. Эти слова — "партнёр", "любовник", "подарки" — звучат у меня в голове, как заезженная пластинка.

Тагир знает, как ударить так, чтобы это не выглядело прямым выпадом, но чтобы задело до глубины.

Перед глазами всплывают его фразы, ухмылка Киселёва, побледневшее лицо Вероники. Всё это я вижу снова и снова, словно испорченную запись, которую невозможно выключить.

— Кира Викторовна! — голос Марины вырывает меня из моих мыслей.

Я останавливаюсь и встречаю её обеспокоенный взгляд. Она сжимает в руках планшет, словно тот может её защитить от моего раздражения.

— Что? — спрашиваю я резче, чем хотелось бы.

— Только что пришло уведомление от секретаря Строгой. Слушание по делу Вероники Ольховской назначено на следующий вторник.

Я резко останавливаюсь, стараясь выстроить календарь в голове.

— Это… — быстро прикидываю дни, чувствуя, как раздражение только усиливается. — Через пять дней.

Пять дней. Чувствую, как внутри всё ещё кипит. А от этой новости становится ещё хуже.

Время — это роскошь, которую у нас всегда отнимают.

— Да, пять дней, — подтверждает Марина. Её голос остаётся спокойным, но я вижу, что она прекрасно понимает, насколько это плохо.

Пять дней. Это даже не смешно. Это насмешка.

Я бросаю сумку на стол и тяжело выдыхаю.

Прекрасно. Просто прекрасно. Пять дней — это ничто. Тагир, конечно, молодец. У него же везде связи, он мог просто пролоббировать такую дату. Всё, чтобы нас сдавить. Он всё-таки мастер в таких играх.

— Спасибо, Марина. Попросите Игоря собрать все открытые запросы по делу. Я хочу их увидеть через час, — говорю я, стараясь отодвинуть раздражение на второй план.

— Уже сделано, — отвечает она, немного оживляясь.

Я захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Опускаюсь в кресло и зажимаю голову руками. Глубокий вдох.

Надо сосредоточиться. Паника не поможет. Время уже не вернуть, и сейчас важно разобраться с этим чёртовым домом на Кипре.

Я набираю номер Вероники. Она отвечает почти сразу, её голос звучит уставшим, будто мы поменялись ролями.

— Привет, Кира, — говорит она.

— Привет. У меня срочный вопрос. Ты подавала заявление на приобретение дома на Кипре?

Пауза. Длинная, раздражающая, как скрип ногтей по стеклу.

— Ну, это… — начинает она, и я чувствую, как раздражение в груди начинает набирать обороты. — Это было, ну, что-то вроде формальности.

— Формальности? — переспрашиваю я, чувствуя, как тон становится жёстче. — Ты хочешь сказать, что подала заявление, не понимая, что это может значить?

— Ну, я не знаю… никто не объяснил, что это важно, — её голос слабеет, но меня это не успокаивает.

— Вероника, ты понимаешь, что это может стать серьёзной проблемой? Я сейчас должна буду всё проверять, разбираться, а времени у нас — пять дней.

— Я думала… — начинает она, но я не могу сдержаться.

— Ты думала? Мы в суде, Вероника. А ты подписываешь что-то, не читая?

Она снова замолкает. На мгновение мне становится жаль её, но раздражение тут же возвращается.

— Ладно, я разберусь. Раз ты мне больше ничего не хочешь скажешь, — произношу я резко.

— Прости, Кира, но у меня репетиция. Мне нужно идти.

— Репетиция? — повторяю я, словно не веря своим ушам. — У тебя репетиция?

— Да, Кира, прости. Я позвоню тебе позже.

И она отключается.

Я остаюсь сидеть с телефоном в руке, чувствуя, как внутри всё горит.

Репетиция. У неё, черт возьми, репетиция!

У меня суд, а у неё театр.

Браво, Вероника. Просто браво.

Надо срочно как-то решать этот вопрос. Открываю контакты и пролистываю вниз, пока не нахожу номер Юры. Его имя в списке контактов выделяется, словно напоминает о том, что он был моим спасательным кругом во многих сложных ситуациях. Юра Костеренко — старый знакомый, который работает в международном юридическом агентстве. Если кто и сможет мне помочь, так это он. Хотя сейчас я не уверена, что даже его навыки спасут нас от этого хаоса.

Набираю его номер. Он отвечает после первого гудка, как будто ждал моего звонка.

— Какие люди! — его голос звучит весело, будто у него действительно лучший день в жизни. — Чем обязан, Кира Викторовна?

Я закрываю глаза на секунду, чтобы успокоиться. Его радость кажется мне сейчас почти оскорбительной.

— Привет, Юра. Мне нужна помощь, — говорю я, стараясь говорить ровно, хотя голос выдаёт моё раздражение. — Нужно сделать запрос в кипрское агентство недвижимости.

На том конце провода короткая пауза, словно он переваривает мои слова.

— О чём? — наконец спрашивает он, всё ещё звуча чуть расслабленно.

Я обрисовываю ситуацию. Быстро, чётко, без лишних подробностей. Вероника, Кипр, заявление… Сама ситуация звучит абсурдно, даже для меня.

Юра слушает молча. И чем дольше он молчит, тем сильнее у меня растёт ощущение, что я сейчас услышу плохие новости.

— Слушай, Кира, — наконец говорит он, его тон становится серьёзнее. — Тут всё не так просто.

— Что ты имеешь в виду?

— На Кипре вся информация такого рода доступна только через личные запросы, — отвечает он после короткой паузы. — Никаких дистанционных вариантов. В открытых источниках ты ничего не найдёшь.

Я замираю. Моё раздражение, которое только немного поутихло, тут же поднимается с новой силой.

— То есть… — начинаю я, но слова застревают где-то в горле. Я вдыхаю, собираясь с мыслями. — Ты хочешь сказать, что мне придётся туда ехать?

— Ну да, если для тебя эта справка важна, — отвечает он, и я слышу в его голосе лёгкую нотку сочувствия.

Это что же, мне действительно придётся лететь на Кипр? Прекрасно. Просто прекрасно.

Я зажимаю переносицу пальцами, пытаясь удержать раздражение.

— Понятно, — выдыхаю я, голос становится тихим, почти безжизненным. — Спасибо, Юра.

— Держись, Кира. Ты справишься, — отвечает он, но это звучит как дежурная фраза, которую говорят, когда не знают, что ещё сказать.

Кладу трубку. Несколько секунд просто сижу, глядя на телефон, ощущая, как раздражение плавно перетекает в усталость. Всё это ощущается как бесконечный марафон, в котором мне не дают ни секунды, чтобы перевести дыхание.

Я закрываю глаза, зажимаю переносицу пальцами и делаю глубокий вдох, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Грудь с трудом наполняется воздухом, словно на плечи навалили очередной груз.

Но в этот момент раздаётся лёгкий стук в дверь, который тут же вырывает меня из раздумий.

— Кира Викторовна, — раздаётся голос Марины. Он звучит спокойно, но в её интонации я ловлю нотку лёгкого удивления. — К вам курьер.

— Курьер? — мой взгляд слегка хмурится.

Дверь открывается шире, и в кабинет входит парень в помятой форме курьерской службы. Его вид совершенно не привлекает моего внимания, потому что в руках у него…

Огромный букет красных роз, завернутых в крафтовую бумагу.

Моё дыхание на мгновение замирает.

Но это не просто розы. Это французские ажурные розы. Их лепестки настолько идеальны, что кажутся вырезанными вручную. Цветы смотрятся одновременно роскошно и немного вызывающе, будто кто-то хотел сказать что-то большее, чем просто "думаю о тебе".

— Это вам, — говорит парень, едва заметно улыбаясь, протягивая букет.

Я удивлённо поднимаюсь с кресла. Брови сами собой поднимаются выше, и я чувствую, как пальцы непроизвольно тянутся к шершавой упаковке.

— Спасибо, — произношу я чуть растерянно, принимая цветы.

Парень кивает, разворачивается и уходит, оставляя меня одну с этим внезапным, сбивающим с толку сюрпризом.

На мгновение в кабинете становится тихо, и только слабый аромат цветов нарушает это странное спокойствие.

Осторожно провожу пальцами по лепесткам. Они мягкие, бархатистые на ощупь. Их аромат едва уловим, ненавязчив, но удивительно притягателен.

Мой взгляд цепляется за белый конверт, который затерялся среди алых цветов. Я медленно беру его, чувствуя, как внутри что-то щёлкает — смесь раздражения и любопытства.

Открываю конверт, и из него выпадает небольшая записка.

На обороте ровным, аккуратным почерком написано:

Выдохни, Кира. И проверь свою почту.

Т.А.

Моё сердце на мгновение замирает, а затем начинает биться быстрее.

Тагир. Конечно, это он. Кто ещё способен отправить что-то настолько эффектное? Это одновременно выводит из себя и… заставляет задуматься.

Я смотрю на записку ещё несколько секунд, а затем поднимаю взгляд на букет. Я уже почти слышу его голос, с той самой мягкой и раздражающей интонацией, с которой он всегда говорит:

Кира, тебе это нужно. Выдохни.

Это слово эхом звучит в голове, как будто я и правда его не делала слишком долго.

Рука машинально тянется к ноутбуку.