Глава 18

Даже у ледяной королевы есть сердце

POV Тагир

— А вот и наши, — говорю Кире, когда её чёрный лакированный чемодан медленно выползает на ленту. Я наклоняюсь к ней, чуть касаюсь её локтя — маленький жест поддержки после долгого перелёта.

Мы одновременно тянемся к нему: наши пальцы касаются друг друга, и Кира в последний момент как будто отдёргивается от раскалённого металла. Её кожа дрожит, а взгляд застыл на моём — секунду я вижу в нём смесь удивления и осторожности. Она чуть приподнимает бровь, как будто проверяя, правда ли я улыбнулся, и тут же опускает глаза, будто боится, что я смогу прочитать её мысли.

Увы, не могу: за пятнадцать лет так и не разгадал её до конца. Множество судебных баталий, сотни словесных схваток — и всё равно за этим строгим фасадом прячется целый мир, который она никогда мне не показывает.

Лента лениво кружится дальше, и вот уже моя спортивная сумка, аккуратно застёгнутая и готовая к дороге, появляется рядом с её багажом. Я быстро подхватываю её, закидываю на плечо. В этот момент отмечаю, как Кира заложила за ухо прядь волос и чуть расправила плечи.

Наш багаж, наконец, воссоединён, Кира забирает свой чемодан и наши пальцы снова касаются, и мне уже не кажется, что между нами пробегает невидимый ток.

Впрочем — как всегда. Как и пятнадцать лет назад, когда мы впервые позволили искре перепрыгнуть через барьер официальных отношений. Тогда тоже всё начиналось с простого прикосновения…

Я помню тот день, когда впервые увидел Киру в нашем офисе — молодую, красивую, полную дерзости. Её глаза горели амбициями, а губы дрожали от решимости завоевать мир юриспруденции. С первого взгляда я был очарован. Я не раз приглашал её на свидание, но она лишь мягко улыбалась и возвращалась к документам, уверенно укрепляя свою карьеру. Я уважал её выбор, хотя каждое «нет» точно задевало моё самолюбие.

Но однажды — кажется, на новогоднем корпоративе — после пары бокалов игристого она подпустила меня к себе, пробудив забытое желание. Мы, изрядно выпившие, сняли номер в той же гостинице, где проходил банкет. Ночь была охрененной: искренний смех, прикосновения, стоны, секс на всех поверхностях номера и шёпоты обещаний. Но утром её голос прозвучал как ледяной приговор:

— Это была ошибка, Тагир Адрианович. Мы — коллеги. Нам нельзя.

Сказать, что моё мужское эго было задето, — значит ничего не сказать.

На следующий день, когда коллеги начали шушукаться о наших с Кирой отношениях, я почему-то предпочёл промолчать: ни подтвердить, ни опровергнуть слухи. Сплетни тогда меня совсем не волновали. Вскоре Кира уволилась, не желая больше видеть меня в офисе.

Время от времени мы сталкиваемся на судебных процессах, и каждый наш взгляд — чистая химия, от которой я устал отрицать собственные желания. Она неизменно играет «Снежную королеву», холодно отстраняется, но внутри не может не дрогнуть.

А тот поцелуй пару недель назад — явное тому подтверждение. Она дрожала в моих объятиях. В ту секунду я не думал о репутации, не думал о суде и не думал о правовых тонкостях. Был только этот поцелуй — глубокий, требовательный, полный того, что мы оба старались забыть, но не забыли.

Сегодня в самолёте, после пары бокалов шампанского, я заметил, как её привычная маска чуть треснула: плечи опустились, губы расслабились, а во взгляде мелькнул отблеск юного беззаботного огня. Мне хватило этого намёка, чтобы понять: вечер обещает быть интересным. Море, солнце и вино — мои верные союзники.

Я ставлю чемодан на тележку и поворачиваюсь к Кире.

— Багаж в порядке? — спрашиваю я, поднимая бровь в лёгком прищуре.

Она делает шаг вперёд, проверяет колесики Samsonite. Тонкий силуэт в джинсах и белой футболке чуть напрягается, как струна, но отвечает ровно:

— Да… без царапин.

Её голос звучит чуть тише, чем обычно. Я вижу, как она задерживает взгляд на моём лице, словно решая, стоит ли что-то добавить.

— Отлично, — киваю я. — Пойдём за машиной.

Твёрдым, уверенным шагом выхожу к стойке проката.

Уверенным, твёрдым шагом иду к стойке проката. Руки уже на автомате заполняют документы: паспорт, подпись, кредитка. Менеджер протягивает мне ключи от чёрного «Audi». Я щёлкаю ключом, проверяю уровень топлива — полный бак. Всё по плану.

Кира всё это время стоит в стороне: в джинсах и белой футболке, пиджак аккуратно повешен на ручку чемодана. Она странно на меня смотрит. Возможно, оценивающе.

— Можно ехать, бак полный, — сообщаю ей.

Она кивает и, подхватив чемодан и свою дорожную сумку, я направляюсь к выходу из аэропорта. Кира не отстаёт, её шаг отчётливо слышен за моей спиной — ровный, но чуть учащённый.

Как только перед нами разъезжаются раздвижные стеклянные двери, полуденное солнце бьёт по глазам, заставляя морщить лоб. Мы оба одновременно касаемся висков, ловко надевая солнцезащитные очки. Я слышу, как металлическая защёлка сумки Кира щёлкает чуть громче обычного — знак, что она тоже почувствовала внезапную жару и лёгкий дискомфорт.

В отражении стекла я замечаю, как в её губах играет тень улыбки, и это наполняет меня довольством. Лёгкая ухмылка сама собой расползается по моему лицу, когда я шаг за шагом выхожу в яркий мир кипрского полудня. Ветерок с моря приносит запах соли и свежести, обещая приключения.