Глава 25

Утренний секс бодрит похлеще кофе

Кира

Просыпаюсь от яркого луча, который пробивается сквозь плотные шторы и первое, что я чувствую — это тяжёлые, обнимающие руки на своей талии, и жар чужой кожи, укрывающий сзади половину спины, живота, даже щёку. Второе — характерное, дерзкое, совершенно бесстыдное давление под ягодицей. Настоящее, вполне взрослое и абсолютно откровенное "доброе утро" от Тагира. Его дыхание ровное, тёплое, скользит по шее, обжигает чувствительную кожу. Я чуть поворачиваю голову на подушке — он ещё спит, но держит меня за талию так, словно даже во сне не собирается отпускать.

На секунду наваливается волна паники. Прошлый вечер вспыхивает в голове десятком эпизодов вчерашнего дня, ночи и даже утра. Мы уснули только тогда, когда за окном уже тянулось первое утреннее сияние. И последний раз, когда уже прятаться было некуда — когда в коробке просто не осталось презервативов, — он кончил мне на живот. После был ленивый душ, плавные поцелуи, полуприкрытые глаза, нежные касания, и только потом сладкий, обволакивающий сон. И я даже не помню как уснула.

Мы почти не разговаривали. За нас говорили наши тела— голодные, честные, не знающие больше стыда или конкуренции. Но сейчас, с приходом нового дня, голова на подушке уже не спасёт: так или иначе, придётся смотреть правде в глаза.

Зажмуриваюсь, но отворачиваться долго всё равно не выйдет. Его рука, похожая на якорь, тяжело лежит у меня на животе, а когда я непроизвольно двигаюсь, пальцы чуть скользят ниже.

В первые секунды хочется вернуть броню, натянуть на себя холод и дистанцию; хочется сделать вид, что это просто эпизод двух взрослых людей, которые всё давно переросли. Только не выходит. Нет ничего постыдного — только волна предвкушения, тревожно-сладкое томление, будто паника и восторг сплелись в один клубок: вот он, момент, когда нельзя прятаться ни от себя, ни от него.

Я делаю вид, что ещё сплю, надеясь вдохнуть тише — но его рука становится смелее. Пальцы уверенно проходят по моему бедру, раздвигают ноги даже быстрее, чем мозг успевает придумать хоть один рациональный довод. Воздух между нашими телами густой, заряженный, наполненный электричеством, от которого скулы тянет сжать и шире откинуть бедро назад. Его член ложится в складку между ягодиц, и где-то в груди сердце делает кульбит.

Он хмыкает — уверенно, вкрадчиво, у меня за спиной, его грудь слегка вибрирует от низкого смеха. Его дыхание становится чуть более тяжёлым.

— Доброе утро, — шепчет он хрипло, и я чувствую, как он поднимает мои волосы с шеи, наклоняется и проходит по всей длине позвоночника горячими поцелуями.

Одной рукой обнимает в области ключиц, второй накрывает меня между ног, и я выгибаюсь в пояснице, давая ему больше доступа. Он медленно входит в меня — лениво, тягуче, будто хочет смаковать это бесконечно. Тело разгорается в одну сплошную дугу, я никаких «нет» уже не вспоминаю. Где-то на периферии мозга шевелится мысль, что сейчас — наверное уже полдень, и у нас есть дела, поважнее очередного соития… но с каждой его медленной, уверенной волной мне хочется только раствориться. Я вся открыта, впускаю его глубже, позволять управлять и задавать ритм.

Он сжимает меня за плечо, раскрывая меня шире, а второй рукой давит на комок нервов, да ещё и попутно шепчет дерзости на ухо, словно клянётся разбудить во мне всё, что я годами зарывала.

Оргазм накатывает быстро — остро, дрожаще, волной по телу… Я уже не хочу ничего контролировать, лишь бы не отпускать это ощущение. Слышу, как он удовлетворённо выдыхает мне на щеку, сжимает пальцы на бёдрах сильнее… а потом сразу разворачивает меня на спину — безапелляционно и вместе с тем нежно. Теперь я вижу его лицо: глаза чуть прищурены, скулы румяные, волосы спутаны, губы влажные, взгляд абсолютно открытый — ни маски, ни защиты, только честное, жадное желание.

Его движения становятся глубже, резче, сильнее. Я прикусываю губу, сдерживая очередной стон.

— Ночью ты была собой, Кира, — хрипло бросает он, а я чувствую, как сжимаюсь внутри сильнее — от страсти и уязвимости. — Хватит закрываться от меня.

Что-то внутри меня сопротивляется. Я знаю, что могла бы притворяться, но что-то ломается — я сдаюсь. Сгораю во всех смыслах. не думая больше ни о чём, кроме этих движений, этого жара, его взгляда. Руки цепляются за его предплечья, тело поддается этому ритму, и когда развязка накрывает — я не сдерживаюсь, позволяя себе выкрикнуть от невероятной смеси наслаждения и свободы. Он почти сразу вырывается из меня и с рыком кончает мне на живот, тяжело падает рядом, обжигает горячим дыханием у ключицы.

Я ещё долго лежу неподвижно, чувствуя, как бешено бьётся сердце, даже не смотрю в его сторону. Пока он ещё не вернулся в себя, я чуть натягиваю на себя простыню, прижимаю к телу — вдруг хочется спрятаться, уйти в ванную, да просто собраться. Не глядя на него, встаю, пошатываясь немного, чувствую, как ноги подгибаются. Тагир что-то говорит, но я словно в вакууме, не отвечая, просто ухожу в ванную, прикрыв за собой дверь.

Над раковиной долго стою с закрытыми глазами. Стараюсь ни о чем не думать. Просто дышу, но в груди, там где сердце, что-то сжимается. И я пока не могу понять что это. Смотрю на свое отражение, волосы словно воронье гнездо, скулы красные, губы припухли. А ещё блеск в глазах. Словно я все ещё немного пьяна или возбуждена. Провожу ладонями по лицу, опускаюсь по шее и только в этот момент замечаю еле заметный засос на шее и недовольно фыркаю:

— Мы что, школьники какие-то?..

В этот момент раздается легкий стук по двери. Я вздрагиваю. А затем слышу его голос — тёплый, ленивый, чуть насмешливый:

— Снова скажешь, что это была ошибка?