Глава 3

Если ответ вас не радует, это проблема вашего вопроса

Я иду по подземной парковке, и звук моих каблуков разносится гулким эхом. Пространство вокруг кажется слишком пустым, слишком холодным, и я ощущаю, как напряжение медленно закрадывается в тело. Лёгкая дрожь всё ещё бродит внутри после суда, но причина не в самом процессе.

Все дело в нём.

В Тагире Арманове.

Он всегда умел выбить меня из равновесия — своим взглядом, словами, даже молчанием. Сегодня не было исключением. Этот человек способен вызывать во мне эмоции одним своим присутствием, и я ненавижу, что он так действует на меня.

Я качаю головой, будто пытаясь сбросить с себя его образ. Всё. Заседание закончилось. Теперь мне нужно сосредоточиться на деле и перестать зацикливаться на том, что уже прошло.

Но ощущение тревоги не покидает меня.

Я дохожу до своей машины — чёрной Audi, которая сверкает под приглушённым светом ламп. Чёткие линии кузова, отражающие силуэты бетонных колонн. Быстро достаю брелок из сумочки и нажимаю на кнопку. Автомобиль отзывается тихим сигналом и миганием фар, сообщая, что блокировка снята. Рука уже тянется к двери, когда внезапно за спиной раздаются шаги. Быстрые, энергичные, слишком громкие для пустой парковки.

— Кира Викторовна! — голос, режущий воздух, заставляет меня резко обернуться.

Двое мужчин с камерами и блокнотами направляются ко мне, их лица горят наглостью. Репортёры.

Просто прекрасно. Этого мне ещё не хватало.

— Кира Викторовна, скажите, правда ли, что ваша клиентка собирается выставить на судебное разбирательство личные переписки с мужем? — один из них тут же поднимает камеру, направляя её прямо на моё лицо.

— А как вы прокомментируете слухи о том, что Вероника Ольховская изменяла своему мужу с коллегой по съёмочной площадке? — добавляет второй, подходя ближе.

Я сжимаю зубы, стараясь сохранить самообладание.

— Прошу вас, — начинаю я, пытаясь говорить твёрдо, хотя внутри уже закипает злость. — Без комментариев.

Но они не слушают. Один щёлкает камерой, вспышка ослепляет меня, а второй тычет диктофон буквально под мой нос.

— Вы защищаете её, потому что верите ей? Или потому, что это хороший пиар для вашей карьеры?

— Скажите, правда ли, что вы знали о её скрытых банковских счетах? — голос второго становится жёстче, агрессивнее.

Я открываю дверь автомобиля, но из мужчин нагло закрывает ее перед мои лицом.

— Вы не ответили, Кира Викторовна.

— Повторяю: без комментариев, — говорю уже более резко, но мои слова словно растворяются в воздухе.

Один из них ухмыляется и делает шаг вперёд, его камера всё ещё направлена прямо на меня.

— Почему вы молчите? Есть что скрывать? Или вы боитесь говорить правду?

Я чувствую, как злость и страх смешиваются во мне, превращаясь в удушающий ком. Они стоят слишком близко, их энергетика в моем личном пространстве. Мне становится не по себе.

— Уберите камеру, — произношу я, с трудом удерживая голос ровным. — Или я вызову охрану.

— Ой, напугали, — издевательски отвечает второй, его ухмылка становится шире. — Кира Викторовна, неужели адвокат с вашей репутацией боится камер?

— Вы нарушаете моё личное пространство, — пытаюсь ответить жёстче, но моя уверенность начинает таять.

Вновь пытаюсь дернуть за ручку, но мужчина давит на дверь, не позволяя мне ее открыть. Чувствую, как липкий холод пробегает по позвоночнику.

Я быстро оглядываю парковку, надеясь увидеть хоть кого-то. Но вокруг ни души.

Почему здесь никого нет?

— Послушайте, — говорю я, стараясь сгладить ситуацию, чтобы избежать конфликта. — Я сейчас не готова ответить на ваши вопросы. Давайте я переговорю с клиенткой, и, возможно, мы организуем пресс-конференцию.

Я пытаюсь звучать уверенно, но мой голос чуть дрожит.

— Какие гарантии? — уточняет второй репортёр, его тон настойчивый, почти угрожающий.

— У меня их нет, — отвечаю я, пытаясь сохранить хладнокровие. — Повторяю, мне нужно обсудить это с моей клиенткой.

Мужчины переглядываются. Один из них хмурится, а второй ухмыляется ещё шире.

— Так не пойдёт, — наконец произносит один из них, его голос становится ниже. — Ты нам сейчас отвечаешь на все наши вопросы, а потом мы оставим тебя в покое.

Моё сердце сжимается. Я чувствую, как внутри всё холодеет.

— Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо уходите ни с чем. Это ваш выбор, — говорю я, стараясь звучать твёрдо.

— Что ж, Кира Викторовна, — отвечает один из них, его голос становится почти шипящим, — похоже, вы не понимаете, как работает наша профессия.

Он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю назад. Спина упирается в холодный металл моей машины, и я чувствую, как во мне вспыхивает паника.

— Вы нарушаете закон, — говорю я, но мой голос звучит слишком тихо, чтобы быть угрозой.

— Вы хотели вызывать охрану? Вызывайте, — ухмыляется второй, его тон едкий. — Ваш телефон в сумочке? Или вы боитесь его достать?

Я сглатываю, пытаясь не показать, как сильно у меня дрожат руки.

— Мы просто делаем свою работу, — продолжает первый, его взгляд становится холодным, лишённым всякой доброжелательности. — А вы просто отвечаете. Ну же, Кира Викторовна, — его голос становится почти шёпотом, но от этого он звучит ещё страшнее. — Неужели вы так боитесь?

Я чувствую, как кровь стучит в ушах, как сердце готово вырваться из груди.

Думай, Кира. Быстро. Ты должна что-то сделать.

Но мой мозг отказывается работать. Я зажата между машиной и двумя мужчинами, и всё, что я могу сделать, — это смотреть на их лица, надеясь, что они вот-вот отступят.

И вдруг я слышу шаги. Тяжёлые, размеренные, уверенные. Звук разносится эхом по пустой парковке, будто заполняя всё пространство вокруг.

Или это просто игра моего воображения?