Глава 5

На работе — острые коготки, дома — мягкие лапки

Этот день кажется бесконечным. После суда я отправилась в офис, чтобы подготовить документы для нового дела о наследстве. Два часа среди бумаг, звонков и размышлений о предстоящих заседаниях вымотали меня окончательно. Единственное, о чём я думала в пробках на обратном пути, — это как снять туфли, лечь на диван и хотя бы на пару часов отключить голову.

Но вместо этого я всё ещё стою в лифте, снимаю пальто и размышляю о том, почему я вообще выбрала эту работу. Ощущение усталости впивается в тело, заполняя каждую мышцу, и даже мягкий свет в коридоре не кажется уютным.

Наконец, поворачиваю ключ в замке. Дверь открывается, и меня встречает Веня.

Он сидит прямо передо мной, чуть вытянувшись, как король, который ждал моего возвращения, но теперь выражает своё величественное недовольство. Его янтарные глаза смотрят на меня осуждающе, будто говорят: Опоздала, хозяйка.

— Привет, Веник, — вздыхаю я и, опустившись на корточки, провожу рукой по его серо-белой шерсти.

Он снисходительно позволяет мне себя погладить, но ненадолго. Через пару секунд он потягивается с грацией, разворачивается и лениво направляется в сторону кухни.

Этот своенравный кот достался мне по наследству от бабушки. Бабушка обожала Вениамина Пушистого, говорила, что он понимает её с полуслова. Мне он достался уже взрослым, уверенным в своём превосходстве, независимым и с характером. Мы с ним не сходимся в темпераментах, но за эти два года научились терпеть друг друга. Иногда он даже позволяет себе быть ласковым.

— Чем занимался, пока меня не было? Спал? — спрашиваю я, глядя ему вслед.

Веня не утруждает себя ответом, а просто направляется к своей миске, как всегда уверенный, что ужин — это его право, а не моя добрая воля. Усаживается перед своей миской и бросает на меня многозначительный взгляд.

— Всё понимаю, сейчас всё будет, — ворчу я, открывая шкафчик и доставая его корм.

Как только я ставлю миску на пол, он бросается к еде, урча, будто не ел неделю.

Я только улыбаюсь и направляюсь в гостиную. Включаю свет и щелчком запускаю музыкальный центр. Пространство наполняется мягкими звуками соула. Лёгкая музыка заполняет пространство.

Скидываю пиджак, юбку и накидываю на тело шёлковый халат. Возвращаюсь на кухню, включаю свет и открываю холодильник. Достаю вчерашний стейк из лосося, свежие помидоры и огурцы. Режу овощи, добавляю листья салата, немного оливкового масла. Простая, лёгкая еда — всё, на что я сейчас способна.

— Ты ведь знаешь, что лосось тебе не светит, — говорю я, глядя на Веника, который теперь устроился на стуле и наблюдает за мной с видом строгого критика.

Он не отвечает, конечно. Просто смотрит, как будто надеется, что я всё-таки поделюсь с ним рыбой.

Я ставлю тарелку с салатом на стол, рядом — подогретый лосось. Достаю из шкафа бокал, добавляю пару кубиков льда и наливаю виски.

— Тяжёлый день, — произношу в пустоту. Веня поворачивает голову, как будто понимает меня лучше всех.

Я сажусь за стол и делаю небольшой глоток. Лёд приятно касается губ, напиток обжигает горло, и я чувствую, как напряжение немного отступает. Начинаю есть, но мысли не отпускают. Суд, эти репортёры, взгляд Тагира, его слова… Всё это смешивается в голове, не давая покоя.

На телефоне высвечивается пуш-уведомление о входящем сообщении из нашего чата "Стервы в законе".

Этот чат живёт с нами ещё с универа. Четыре подруги: я, Полина, Влада и Таня. Мы переезжали из одного мессенджера в другой, но название всегда оставалось неизменным, как и наше общее чувство юмора.

Двадцать сообщений. Это надолго.

Убираю остатки еды в контейнер, а грязную тарелку — в посудомойку. После этого решаю перебраться на диван в гостиной.

Заняв полулежачее положение на диване, закинув ноги на журнальный столик, я открываю сообщения и начинаю читать переписку.

Полина: Девочки, он такой классный! Харизма, стиль, успешность. Я в восторге.

Влада: Ты хоть покажи его нам!

Полина прикрепляет фотографию мужчины в стильном костюме. Он действительно выглядит впечатляюще.

Я: Хорош.

Таня: Кира, ты в Карелию с нами едешь?

Я задумываюсь. Идея вырваться на природу, отключить телефон и забыть обо всём звучит очень заманчиво. Но Вероника Ольховская и её дело прочно держат меня в этом городе.

Я: Посмотрим, девочки. У меня работа и это дело.

В конце добавляю смайлик, чтобы хоть немного смягчить сухость ответа.

Я откидываюсь на диван, делаю ещё глоток виски. Музыка тихо играет фоном, но мысли никак не хотят отпускать.

Телефон снова вибрирует, и на экране появляется имя Вероники Ольховской. Я мгновенно принимаю сидячее положение, понимая, что просто так она вечером звонить не станет.

— Вероника? Что-то случилось? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение возвращается.

— Кира, ты видела эту новость? — её голос дрожит.

— Нет. Что за новость?

— Сейчас скину ссылку. Это кошмар. Что мне делать?

— Спокойно. Сначала скинь, — говорю я, включая динамик.

Через пару секунд сообщение приходит. Кликаю на ссылку.

Заголовок кричит: "Скандал в бракоразводном процессе актрисы Вероники Ольховской. Новые компрометирующие факты всплывают на поверхность!” Бегло пробегаю глазами текст. Речь идёт о якобы скрытых счетах Вероники, о "сомнительных" финансовых операциях, об отмывании семейных денег. Всё это чушь, но написано с такой убедительностью, что непосвящённые легко поверят.

— Чёрт… — шепчу я.

— Телефон моего директора обрывают журналисты, — взволнованно говорит Вероника.

— Это грязь и провокация. Никаких комментариев, никаких разговоров. Всё понятно?

— Да, — отвечает она, но в её голосе тревога не исчезает.

— Всё будет хорошо. Завтра я разберусь.

Мы заканчиваем разговор, и я кладу телефон на журнальный столик. Бросаю взгляд на Веника, который уже уютно свернулся калачиком рядом.

— Что думаешь, Веня? — спрашиваю я.

Он только зевает, даже не удостоив меня взглядом.

Я снова делаю глоток виски, но в голове всё ещё бушуют мысли.

Это будет сражение не из простых. Нужно думать наперёд. Слишком много вопросов и слишком много неясностей. Но мне кажется, я догадываюсь, кто за всем этим стоит. Может быть… мне самой стоит пригласить Тагира на ужин?

Эта мысль неожиданно приходит в голову, и я качаю головой, будто пытаюсь стряхнуть её.

Но, возможно, чтобы выиграть сражение, нужно самому задать правила.