Глава 6

У каждой стервы есть мудак, который сделал её ещё сильнее

Телефон в руке долго остаётся без движения. Я смотрю на экран, а пальцы медленно барабанят по корпусу. Мысли роятся в голове, не давая покоя. Но затем я вновь открываю статью и начинаю читать. Строчка за строчкой.

Бессмысленная, жалкая попытка разрушить Веронику Ольховскую. Никаких доказательств, только грязные намёки и обвинения, которые невозможно проверить. Но я прекрасно понимаю, что даже такая ложь может сыграть свою роль. Репутация — хрупкая вещь. Достаточно одного удара, чтобы она пошла трещинами.

Внутри поднимается гнев. Горячий, всепоглощающий, который уже не сдержать. Эмоции рвутся наружу, пульсируют в висках, кипят под кожей, и я чувствую, что просто не могу оставаться равнодушной.

Моя рука тянется к телефону. Я даже не задумываюсь.

В списке контактов он записан как "Мудак № 1". Да, есть ещё номер два и номер три, но не спрашивайте, почему. Скажем так, в моей жизни нашлись "достойные" кандидаты на эти места.

Я нажимаю на его имя. Гудки кажутся бесконечными, хотя проходит всего несколько секунд.

— Алло? — его голос звучит спокойно, но на заднем фоне слышен шум. Гул голосов, смех, звон бокалов. Женский смех.

— Привет, — говорю я и тут же понимаю, что зря позвонила.

Я ведь прекрасно слышу: он в баре. В расслабленной обстановке, среди людей, которые наверняка скрашивают его вечер.

— Кира? — его голос становится чуть внимательнее. — Всё нормально?

— Да, всё в порядке, — отвечаю я слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. — Просто… Забудь. Это неважно.

Я почти сбрасываю вызов, но слышу, как он что-то говорит на заднем плане, возможно, кому-то из своих собеседников.

— Кира? — снова обращается он, но я уже нажимаю "отбой".

Секунда, две. Я кладу телефон на стол, прикусываю губу.

Зачем я это сделала?

Не проходит и минуты, как телефон снова вибрирует. Он перезванивает.

Я медлю, но всё же поднимаю трубку.

— Тагир, я позвоню тебе завтра в рабочее время.

— Ты ведь не просто так звонила, — говорит он, и его голос звучит иначе. На заднем фоне уже тише. Ветер, лёгкий звук затягивания сигареты. Он явно вышел на улицу.

— Всё нормально, правда, — говорю я, снова колеблясь.

— Кира, — его голос становится чуть мягче, но в нём всё ещё звучит настойчивость. — Говори уже. Что случилось?

Собираюсь с мыслью и всё-таки произношу:

— Я просто задаюсь вопросом, действительно ли ты готов на всё, чтобы выиграть дело?

Прежде чем ответить на мой вопрос, он делает паузу.

— Кира Викторовна, я так понимаю, вы хотите меня в чём-то обвинить?

Да. Да, и ещё раз да!

Я действительно хочу его обвинить. Потому что знаю, что он способен пойти по головам ради своих целей. Ему совершенно всё равно, женщина это или мужчина. Как-то он сам сказал: "Женщины столько лет боролись за равенство с мужчинами, а теперь, когда начинают проигрывать, вдруг вспоминают, что они слабый пол."

Двойные стандарты, говорил он. И в чём-то, конечно, прав. Он всегда был умным, начитанным, рассуждал чётко и логично.

Но это не отменяет того, что он всё равно остаётся мудаком. И именно поэтому я собираюсь ему всё высказать.

— Пока ты там отдыхаешь с бабами в баре, я вынуждена читать грязные статьи про свою клиентку, — выпаливаю я.

— И поэтому ты мне звонишь? — его голос звучит мягче, но я слышу в нём привычные нотки настойчивости.

— Не знаю, зачем я позвонила, — честно отвечаю я, но тут же поправляюсь. — Нет, знаю. Хочу спросить, это твоих рук дело?

— Что именно? — его голос по-прежнему спокоен.

— Статьи. Клевета. Грязь, которая льётся на Веронику, — выпаливаю я. — Думаешь, это поможет твоему делу?

Он молчит пару секунд, и я слышу звук ещё одной затяжки.

— Кира, — его голос звучит спокойно, но серьёзно. — Успокойся. Если бы я захотел играть грязно, ты бы это знала.

— Знала бы? — я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос. — Прости, но твоё "если бы" меня не убеждает.

— Зачем мне это? — спрашивает он, и его голос чуть теплеет. — У меня есть своё дело, свои факты. Мне незачем поливать твою клиентку грязью.

Я замолкаю, не находя слов. Его спокойствие раздражает, но я не могу не признать, что он всегда был честным игроком.

— Слушай, — неожиданно говорит он. — Ты сегодня слишком напряжена.

— Да ладно? — бросаю я с сарказмом.

— И я знаю, как это исправить, — продолжает он, игнорируя мой тон. Если сейчас он предложит перепихнуться, я его точно прибью. — Приходи в бар, пропусти со мной по бокальчику.

— В бар? — переспрашиваю я, недоумённо.

— Да. Я в баре на Гончарной.

— Тагир, это глупо, — я пытаюсь сопротивляться, но мои слова звучат неубедительно.

— Ну, если боишься, можешь не приходить, — его голос становится чуть насмешливым.

— Бояться? Тебя? — резко отвечаю я.

— Тогда чего ты ждёшь? — спрашивает он, и в его голосе снова слышится улыбка.

Я молчу пару секунд, но вместо того, чтобы ответить, сбрасываю звонок. А через минуту мне на сотовый приходит сообщение с геолокацией бара.

Какая прелесть.

Я понятия не имею, какой чёрт меня дёрнул, но я уже скидываю халат и открываю шкаф, откуда вынимаю кожаные штаны и полупрозрачную рубашку в тон.

Веник смотрит на меня осуждающе. Приехали. Даже кот смотрит на меня так, будто понимает: идти в девять вечера в бар к своему конкуренту — это ненормально. Прикусив нижнюю губу, я надеваю грубые ботинки на шнуровке, а сверху — косуху.

Через восемь минут я вхожу в тот самый бар. Оглядываю пространство. Посетителей не так много, но они всё-таки есть. Тагира замечаю у барной стойки.

Он сидит спиной ко входу. Рядом никого. Пиджак аккуратно перекинут через соседний стул — он явно сделал это специально, чтобы никто не занял место рядом.

Не могу не заметить, как девушки за соседними столиками поглядывают на него. Некоторые украдкой, а некоторые вполне открыто. Их взгляды задерживаются на его плечах, на уверенных движениях рук, когда он поднимает бокал. Но он их, кажется, вообще не замечает.

Тагир сидит спокойно, полностью погружён в разговор с барменом, не бросая ни одного взгляда в сторону тех, кто явно заинтересован.

Я медленно подхожу, стараясь выглядеть уверенно.

— Где твоя компания? — спрашиваю, когда подхожу к Тагиру.

Он оборачивается, и его взгляд сразу цепляет меня. Уголки губ поднимаются в лёгкой, почти неуловимой улыбке.

— Ушли, — отвечает он, убирая пиджак со стула, приглашая меня сесть рядом.

В этот момент я, наконец, позволяю себе его рассмотреть. Седина в висках, едва заметные морщинки у глаз. Но эти мелочи не портят его, наоборот — добавляют мужественности. Его плечи стали шире, а руки выдают человека, который явно проводит много времени в спортзале.

С годами его тело стало только лучше.

Я отвожу взгляд, не желая, чтобы он заметил, как я его изучаю.

— Что будешь пить? — спрашивает он, внимательно глядя на меня.

Я бросаю взгляд на его бокал, в котором, судя по цвету, явно что-то крепкое. Не хочется понижать градус, да и зачем? Я чуть киваю на его стакан.

— То же, что и у тебя.

Тагир приподнимает бровь, удивление мелькает на его лице, но он ничего не говорит. Вместо этого жестом подзывает бармена и заказывает второй виски.

Через минуту передо мной появляется бокал.

— За что пьём? — спрашиваю, подняв стакан и заглядывая ему прямо в глаза.

— За перемирие, — отвечает он с лёгкой, почти незаметной улыбкой.