Глава 7

Разговоры с подругами не решают проблем, но делают их легче

— Я вам говорю, он совершенно другой, — Полина делает глоток вина, аккуратно придерживая бокал за ножку, и обводит нас взглядом, словно ожидая бурного восторга.

Я оглядываю наш столик. Мы сидим за круглым столиком, окружённые мягкими креслами, которые словно обнимают каждого из нас. Над столом висит вытянутая лампа с тёплым, чуть рассеянным светом, создавая уютный полумрак. На столе стоит небольшой букет из свежих цветов, а рядом горят свечи, которые добавляют мягкое мерцание.

Из соседнего зала доносится живая музыка. Спокойные мелодии фортепиано и гитарные аккорды не мешают нашему разговору, а скорее заполняют пространство между фразами. В этом месте всегда есть ощущение, что здесь можно задержаться дольше, чем планировалось, а если будет настроение, даже пойти потанцевать.

Смотрю на Полину с лёгкой усмешкой. Она всегда такая: яркая, громкая, будто её жизнь — это вечный праздник, где всё внимание должно быть только на ней. Её рыжие волосы сияют в мягком свете ламп, а смелая красная помада подчёркивает уверенность в каждом слове.

— Полина, мы это слышим каждый раз, когда ты знакомишься с кем-то новым, — Влада качает головой, но на её лице играет добрая улыбка.

Влада сидит с прямой спиной, излучая спокойствие и стабильность. Светлые волосы собраны в аккуратный пучок, а шёлковая рубашка цвета морской волны делает её ещё более утончённой. Она — наша "мисс здравый смысл", и я знаю, что именно её советы чаще всего оказываются самыми полезными.

— Нет, ну правда! — Полина ставит бокал на стол и делает вид, что обиделась. — Он умный, внимательный, харизматичный. Ну, неужели вы не рады за меня?

— Конечно, рады, — Таня фыркает, перекидывая свои тёмные волосы за плечо. — Просто всё это уже где-то было. И мы знаем, чем это заканчивается.

— Таня! — Полина закатывает глаза. — Антон другой. Он заботится обо мне. Пишет, звонит, интересуется.

— А ты отвечаешь? Или так же, как с остальными, пропадаешь через неделю? — не удерживаюсь я, чтобы не поддеть её.

Полина фыркает, демонстративно делая ещё один глоток вина.

— Хватит меня обсуждать! — заявляет она, театрально взмахнув рукой. — Лучше расскажите, как у вас.

— Влада, как поживает Снежа? — спрашиваю, чтобы отвлечь внимание от себя.

— Ой, Кира, не напоминай, — вздыхает она, потягивая своё белое вино. — Сегодня утром она заявила, что хочет нарастить ногти, потому что "у всех девочек в классе уже красивые".

— Серьёзно? — Таня захихикала, почти подавившись своим десертом. — Девять лет и уже маникюр?

— Ага, — отвечает Влада с лёгкой усталостью в голосе. — И попробуй скажи ей "нет". Она теперь пишет целые петиции, чтобы добиться своего.

— Петиции? — Полина прыскает от смеха. — Ну, это уже заявка на успех.

— Ну, у меня хотя бы близнецы пока не требуют маникюр, — Таня покачала головой. — Но! — она делает акцент, поднимая палец. — Они же у меня в первом классе, и я уже в шоке от количества домашки. Каждый вечер как битва за выживание.

— Выживание? — Полина закатывает глаза. — Это слово уже слишком часто звучит в наших разговорах. Где романтика? Где адреналин?

— Полина, у тебя даже кота нет, о чём мы можем говорить? — фыркает Таня, подмигивая мне.

Полина хмурится, но ненадолго.

— Как Артём? — перебивает она, игнорируя шутку.

Улыбка сама собой растягивает мои губы.

— У него всё отлично. Через две недели приедет в Москву.

— Передавай ему привет, — подмигивает Полина, и я ей киваю в ответ. — Кстати, ты ведь ведёшь дело Вероники Ольховской, да?

— Да, — отвечаю я, делая глоток вина.

— И как там? — с интересом спрашивает Влада. — Во всех пабликах мусолят имя Ольховской.

— Всё под контролем, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

Но в груди всё-таки что-то неприятно сжимается. Я стараюсь сохранить спокойный вид, но чувствую, как их взгляды изучают меня.

— Но ты выглядишь странно, Кира, — Таня прищуривается, её взгляд цепкий.

— Что-то не так? — уточняет Влада, чуть наклонившись ко мне.

Я опускаю взгляд на свой бокал. Они всё-таки слишком хорошо меня знают. И у меня нет желания что-то скрывать. Тем более скрывать нечего. Ничего предосудительного мы всё равно не делали. Просто выпили по стаканчику.

— Я сейчас… часто сталкиваюсь с Тагиром, — признаюсь я, наконец решившись.

— С Тагиром Армановым? — Полина сразу же оживляется, её рыжие волосы вспыхивают в свете лампы.

Я киваю, не поднимая глаз.

— И? — спрашивает Таня, подталкивая меня.

Я делаю глубокий вдох.

— Вчера мы выпили вместе в баре, — говорю я наконец.

Все трое замирают. Полина даже роняет вилку, а Влада поднимает бровь так высоко, что я боюсь, что она у неё останется так навсегда.

— Что?! — одновременно восклицают Полина и Влада.

— Ты серьёзно? — Таня поднимает брови, откладывая свой бокал.

— Да, — отвечаю я, потягивая вино. — Я ему позвонила из-за статьи. Хотела обвинить его. Мы поговорили, он предложил встретиться.

— И ты согласилась? — Полина, кажется, теряет дар речи.

— Да, — признаю я, пожимая плечами.

— Ну и как он? — Влада наклоняется ближе, её глаза сверкают любопытством.

Я молчу несколько секунд, пытаясь подобрать слова.

— Всё тот же, — говорю я наконец. — Уверенный, спокойный, безупречно вежливый. Но…

— Но? — хором спрашивают они.

— Я его не понимаю, — отвечаю честно. — Он говорит, что не играет грязно, что у него нет причин поливать Веронику грязью. И, знаете, я ему даже верю.

— Веришь? — Полина смотрит на меня с подозрением.

— Да, — киваю я. — Но мне сложно. Вы не представляете просто. Столько лет молчать — это одно. Я научилась с этим жить. Почти свыклась. Но видеть его, снова и снова, общаться с ним, сидеть с ним за одним столом, понимать, что когда-то совершила ошибку… Это тяжело. Очень тяжело.

Наступает тишина. Девочки переглядываются, их взгляды становятся мягче, как будто они всё понимают, даже если я ничего не объясняю.

— Кира, — наконец говорит Влада, её голос звучит мягко, но решительно. — Ты готова всё ему рассказать?

Я поднимаю глаза. В её взгляде нет осуждения, только искренний вопрос.

А я не знаю. Впервые в жизни я просто не знаю, как поступить.