Глава 18

Волк чуял опасность. Адреналин подскочил в крови, но тело охватила решимость. Как прежде, перед боем.

Вот только на Потерянном острове ему, кроме собственной шкуры, спасать и защищать было некого. А сейчас – за спиной Лисичка и их малыши. Жены братьев. Родители.

Сейчас у Радмира была цель, к которой он стремился дойти любой ценой. Даже если понадобиться – ценой собственной жизни и души.

Топорище привычно холодило ладонь. Воздух начали пронизывать искры силы Верховного. Тихомир медленно шел позади, опустив и чуть раскинув руки, будто впитывал все, что добровольно отдавала природа, готовый пустить эту мощь в ход.

Дим держался на расстоянии, пусть и рвался в бой. Не самое подходящее время, но Радмир мельком подметил, как сильно возмужал младший брат. Из тощего и несуразного пацана стал достойным вожаком целого клана. Кто бы мог подумать! Оказалось, что жизнь умеет удивлять.

Волк не менял облика на звериный. Замер на середине перехода, понимая, что в схватке с Клыкастым больше пригодится топор, нежели когти и клыки.

Враг появился, как и говорила Мелкая, из озерной глади. Омерзительная, сочащаяся черной гнилью, с зияющими впалыми глазницами и острыми желтоватыми клыками, с которых стекала слюна.

Мерзкое зрелище. Впрочем, внешность полностью отражала душу Клыкастого.

– Волк! – уродливая пасть извергала звуки, похожие на рычание. А длинные когтистые лапы вспороли траву.

Радмир молча и решительно двинулся вперед. И чем ближе был Волк к противнику, тем больше становился он сам. С каждым шагом Клык увеличивался в росте, превращаясь в гиганта.

Радмиру пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть врагу в лицо. Капающая слюна, шипя, прожигала в земле рваные дыры. От острых черных когтей, скользящих плавно, играючи, оставались глубокие борозды, а трава, точно скошенная, опадала к ногам монстра и моментально истлевала.

– Жаль, не убил тебя сразу, когда была возможность, – прошипел Клык, а Радмир утробно и угрожающе зарычал.

Завязался бой. Радмир нападал, братья страховали. Клыкастый дрался нечестно, использовал сгустки ядовитой вязкой слизи, от которой приходилось уворачиваться, потому что каждая капля – смертельна.

Швырнув топор точно в цель, Радмир отсек левую руку монстра. Та, упав на землю, извивалась, словно змея.

Тихомир, отшвырнув отрубленную конечность, опередил Клыка до того, как монстр до нее добрался. Взвыв, чудовище с удвоенными силами ринулось на Волка.

Острое лезвие легко, лаская, прошлось поперек груди. Черная густая кровь потекла по изуродованной коже.

Еще взмах и смертоносное оружие выполнило свою задачу. Обезглавленный монстр рухнул на колени. Уцелевшая рука повисла плетью вдоль тела. Через множественные раны, нанесенные Радмиром, хлюпая, полилась кровь. И вот Клыкастый уже стоял в вязкой, черной жиже, которая вдруг начала дымиться.

Беззвучно вздымалась грудная клетка монстра. Кости, ломаясь с хрустом, осыпались и исчезали в клубах черного пара.

Волк отер ладонью кровь с рассеченной брови. Выдохнул. Пожалуй, этот бой был самым коротким, но самым жестоким и важным во всей его карьере бойца.

– Прибрать бы, – словно прочел мысли братьев, произнес Добромир.

И вдруг обернулся. Вполголоса выругался.

– Ну кто бы мог подумать, что эту троицу реально удержать в доме?! – проворчал Дим, а братья синхронно обернулись.

Вольновы грозно смотрели на то, как их жены приближаются к ним, пересекая небольшую лужайку. Высокая трава выравнивалась, закрывая следы минувшей драки. По желанию нимфы и взмаху ее тонкой ладони в воздухе, луг возвращался к своему первоначальному виду, скрадывая изъяны. И медленно проваливающегося в бездонную черную лужу монстра уже не было видно. Уродливое тело закрывал черный дым, клубясь и оплетая, точно змеиные изогнутые тела.

– Я честно старался, – хмыкнул Клим, который ни на шаг не отставал от Жени.

В любой другой ситуации Радмир все же выбил бы парню челюсть. Но силы иссякли. Ноги едва держали, пришлось опереться на «подарок» Богов.

Лениво, восстанавливая дыхание, Волк смотрел, как к нему плывет, утопая по колено в зеленой траве, Лисичка.

Было муторно на душе, но и тепло от ее взгляда. Волнение Радмир списал на минувшую схватку. Все ведь теперь позади, все прошло и переживать больше не о чем.

Краем глаза Волк отметил, как Тим молчаливо обнимал свою нимфу. А Мелкая, внезапно перекинувшись в волчицу, повалила Дима на обе лопатки в траву.

Клим тактично отвернулся, предоставив Радмира и Женю самим себе.

Волк решил, так уж и быть. Пусть страж живет без выбитой челюсти, по крайней мере, до завтра.

– Люблю тебя, – выдохнула Женя, когда Радмир, наклонившись, обнял хищницу.

Занятые своими женщинами, братья Вольновы совершенно не заметили едва уловимого движения в глубокой траве. Да и сложно было распознать шевеление, легко принять его за дуновение ветерка, трепавшего тянущиеся к солнцу ростки.

Клим ощутил, как волосы на затылке становятся дыбом, его зверь чуял опасность. Стремительно развернулся. Не было времени, чтобы подумать. Страж видел, как черная, уродливая, дымящаяся рука подползла к ступне Вольновой.

Мелькнула одна лишь мысль: нельзя, чтобы Божена пострадала, чтобы даже капля черной субстанции попала на ее кожу.

Иначе… Страж не задумывался о том, что случиться дальше. Ринулся вперед, блокируя захват конечности.

Громкое рычание, полное боли, сотрясло полянку. Климу удалось швырнуть ядовитый кусок плоти туда, где скопились клубы черного дыма. Но обе ладони стража покрылись черной, вязкой жидкостью, принося адскую боль.

– Какого хрена?! – взревел Волк, и братья ринулись на помощь.

Клим рухнул на спину как подкошенный. В темных глазах вспыхнул огонь, тот самый, который видел Радмир совсем недавно.

Кривая невеселая улыбка исказило лицо стража.

– Клим! Ну как же так?! – потерянно прошептала Женя.

– Нет… не трогайте… – прошипел Клим, стиснув зубы от боли.

С каждым вздохом его тело покрывалось черной паутиной, почти не оставляя участков кожи, затягивая плотным коконом.

– Что делать? Что делать?! – шептала Женя.

А Радмир вдруг, сглотнув, посмотрел на свой топор. Не думая, развернул и сунул топорище в трясущуюся, ходившую ходуном, ладонь.

– Держи, друг, ты знаешь, как с ним обращаться, – негромко произнес Радмир.

Дар Богов не исчез и не стал невидимым, стоило Климу обхватить пальцами прохладное топорище.

– Я вернусь… Вернусь… К ней! – точно клятву произнес страж, мельком взглянул на животик Жени и прикрыл глаза.

Божена всхлипнула. Зарета и Фаина стояли немного поодаль, в целях безопасности мужчины не пускали их ближе.

Клим, жадно вздохнув в последний раз, затих. Все тело стража, точно черной тряпкой, облепила паутина.

– До встречи, друг, – коротко пробормотал Верховный, не сомневаясь, что Клим исполнит свое обещание.

– Так нечестно! Нечестно! – громко выкрикнула Зарета, а трава под ее ногами примялась, будто ее придавило волной.

– Согласна с тобой, девочка моя…, – раздался журчащий голос, полный негодования.

Зарета оглянулась. У кромки воды небольшого озерца, ведущего в Межмирье, стояла женщина. Ее зеленый наряд колыхался на ветру, а темные волосы были заплетены в две косы и украшены разноцветными бутонами.

– И кто-то непременно ответит за это! – еще более зловещим тоном произнесла незнакомка.

Хотя незнакомкой она не была, Заря чувствовала родную кровь. Ощущала единение с этой странной женщиной. И понимала, что только она – поможет.

* * *

Яркая вспышка молнией расчертила небо. Женщина в зеленых одеяниях смотрела на воду. Черная гладь была обманчиво спокойна, и вдруг пошла мелкая рябь по поверхности.

– Выходи! – приказала женщина, обращаясь к невидимому собеседнику.

Деревья гнулись к земле от внезапно налетевшего на поляну ураганного ветра. Однако он не касался Вольновых. Хищники, выпрямившись в полный рост, встали стеной на защиту своих истинных, задвинув хрупких девушек за свои спины.

– Не бойтесь, дети мои, вы под моей защитой! – ласково и негромко произнесла незнакомка, но Вольновы расслышали каждое слово. Нежный, журчащий голос проникал, кажется, в сознание. И бушевавший ураган не был тому помехой.

– Это сама Великая Праматерь, – тихонько шепнула Зарета.

– Выходи! – рявкнула незнакомка, обращаясь к черным водам озера. – Ты мне за все ответишь! Подлец!

И вдруг из черной, вязкой субстанции появился силуэт. Мгновение – черная пелена опала, и перед Праматерью возник мужчина средних лет.

Ладонью он поправил черные, смоляные волосы, возвращая растрепанным прядям идеальную укладку. Красивое лицо незнакомца с черными, точно адская тьма, глазами, исказила гримаса недовольства.

– Тише, женщина! Ну зачем так кричать?! – с ленцой вымолвил Чернобог. – Вот бы хоть разочек позвала по-человечески.

– Ты! Да как ты смеешь?! Ты нарушил данное тобой слово! – принялась шипеть, точно змея, Праматерь.

– Так-так-так, дорогая, давай-ка по порядку, – словно мучаясь от головой боли, мужчина скривился, на секунду сжал переносицу пальцами и, вздохнув, вернул свое внимание разгневанной собеседнице. – В чем я виноват на этот раз?

– Ты? На ЭТОТ раз? – взвизгнула женщина, а потом выдохнула, успокаиваясь, и уже совсем другим тоном произнесла: – Говорят, в твоем царстве уже не бояться ни тебя, ни твоего слова, милый!

Чернобог хмыкнул и вышел из воды. Идеально сидящий на крепком теле строгий деловой костюм оказался чистым, без единого пятнышка. Мужчина скрестил руки на груди и с интересом принялся разглядывать собеседницу.

– В гневе ты еще прекраснее, дорогуша, – расщедрился на комплимент Чернобог, а потом цепким взором окинул поляну, черное пятно в траве, завернутое в темную паутину тело погибшего Клима. – Что здесь происходит?

– Тебе ли не знать! – усмехнулась Праматерь. – Лучше следить нужно за своими подчиненными. Устроили проходной двор!

– Занятно… занятно…, – пробормотал мужчина, цепким взглядом скользя по лицам хищников. – Ну а что, этот достойнее будет. С чистым сердцем и огненной душой.

– На что намекаешь, дорогой?! – недовольно изрекла Праматерь. – Я не отдам тебе мальчика. У него иная судьба. Он не станет прислуживать твоим червякам и слизнякам!

– Гляжу, твоего любимчика трогать нельзя, – ворчливо пробормотал Чернобог. – Или у тебя планы на пацана?! Фаворита себе выбрала?!

В черном взоре темного Бога вспыхнул адский огонь. Женщина фыркнула, возвела глаза к небу, покачала головой.

– Дурак ревнивый! – едва слышно прошептала она. – Ты же видишь, какой станет его судьба. Или у тебя там мозги совсем изжарились?

Чернобог вплотную приблизился к Праматери. Несколько секунд мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза, точно общались, читали мысли, угадывали желания и намерения.

– Что ж, женщина, твоя взяла! – вздохнул темный Бог. – Но учти, сразу отпустить не смогу. Сама понимаешь, не получится, раз уж твой любимчик умер в этом мире.

– Главное, верни его обратно, – с мягкой улыбкой попросила Праматерь, едва уловимо коснулась рукава мужского пиджака. В этом жесте были нежность и обещание.

Чернобог кивнул. Бросил взгляд на Вольновых, застывших и следящих за беседой древнейших созданий, тех, кто сам создавал этот мир.

Щелкнув пальцами, Чернобог отвернулся. Черное пятно, в котором утонул и растворился Клык, исчезло. Исчез и Клим.

– Двадцать лет. Минимальный срок службы, – негромко, но властно произнес Чернобог, обращаясь к Верховному.

Тихомир почтительно склонил голову. Заря высунулась из своего укрытия. Любопытный взор метнулся от Праматери к Чернобогу. Мужчина подмигнул ей так, словно они были знакомы уже вечность.

Зарета улыбнулась в ответ и шагнула вперед. Улыбка стерлась с лица темного Бога. Растерянный взгляд скользнул к Праматери. Та медленно кивнула, словно подбадривая мужчину.

– Можно? – тихо и сипло спросил Чернобог.

– Думаю, да, – так же негромко и капельку взволнованно ответила Праматерь, – наша девочка очень сильная.

– Вся в тебя, – обронил мужчина и замер.

Зарета вскинула руку, останавливая мужа, который уже ринулся вперед, пытаясь оградить ее от опасности, защитить от тьмы, которую источал Чернобог, спрятать.

– Все хорошо, Тим, – ласково произнесла Зарета. – Нам ничего не угрожает.

Вольнов все же держался за спиной своей нимфы. Он не доверял никому, Богам особенно. Если дело касалось его жены и потомства.

– Ты стала очень красивой, девочка, – прошептал мужчина.

– Только не говори, что наша дочь похожа на тебя! – фыркнула Праматерь, но в глазах женщины стояли слезы.

– Ну что ты! Конечно же, она твоя точная копия! – хмыкнул Чернобог, жадным взором скользя по лицу нимфы, а потом грозно и чуть громче прорычал: – А ты, Верховный, не вздумай…

– Он меня очень любит, – вмешалась Зарета, негромко, но ее тихий голос прекрасно был слышан всем присутствующим. – И я его люблю… папа.

Чернобог, кажется, слегка растерялся. Для всех он был суровым, жестоким божеством, воплощением Ада, и уж точно не рассчитывал на ласковое обращение, произнесенное с мягкой улыбкой устами собственной дочери, от которой пришлось отказаться. Не по своей воле, конечно же. Но иного пути у них с любимой не было. Малышку нужно было оставить в мире живых.

– Вот и правильно! – откашлялся в кулак Чернобог, а Праматерь вновь коснулась его рукава, привлекая к себе внимание.

– Тебе пора, – тихонько прошептала женщина и кивнула на траву под ногами Бога.

И действительно, сила темного Бога выжигала все живое, превращая в пепел.

Мужчина кивнул. В последний раз жадно прикипел взором к лицу нимфы и вернулся в черное озеро, служившее дверью в его, Чернобога, мир мертвых.

– Ты молодец! – похвалила Праматерь Зарету и, коснувшись тонкой ладонью девичьей щеки, так же исчезла, растворившись в воздухе.

А на траву опала разноцветная пыльца, оставшись единственным доказательством тому, что Боги приходили в этот мир.

– Если я скажу «охренеть», это в полной мере выразит эмоции всех собравшихся? – пробормотал Добромир.