Глава 19

В доме Светозара Мироновича и Агриппины Степановны было тихо. Вся семья разместилась в просторной гостиной, и до конца не верилось, что все, наконец, позади. Однако в воздухе витал покой, будто кто-то свыше окутал лесную избушку защитным покрывалом. Отсек от ненужных забот и суеты, позволил Вольновым насладиться семейным счастьем.

И каждый из них, не сговариваясь, думал и прокручивал в мыслях минувшие события.

– Жалко Клима, – очень тихо выдохнула Божена, озвучив то, что не успели произнести ее близкие.

Рука Волка, запутанная в длинных локонах Лисички, дрогнула. Девушка потерлась щекой о футболку на груди мужа.

– Он поступил благородно, – негромко произнес Радмир.

– Наша семья в долгу перед ним, – кивнул Тихомир.

– Кстати, если речь зашла о семье, брат, – задумчиво подал голос Дим, – нужно найти близких Клима, сообщить.

Тихомир вдруг хмыкнул, но ухмылка тут же сменилась загадочным выражением и лукавым блеском в янтарном взоре. В объятиях Верховного нежилась его жена, которая, изогнув бровь, взглянула на Добромира.

– Он ведь страж, а значит…, – начала Заря, однако Тихомир мягко перебил ее.

– Что вы знаете о стражах? – спросил Верховный.

– Они стоят на службе закона хищников, охраняют внешние границы, чтят традиции, – перечислял Радмир.

– А еще, они не совсем хищники, – кивнул Тим. – Ну и раз уж сложилось так, что моя теща… до сих пор не очень укладывается в голове… так вот, раз уж Великая Праматерь назначила стража истинной парой моей племянницы, то можно поделиться некоторыми тайнами, известными только Верховному.

– Надо же, какая честь, – фыркнул Дим, а Фаина ткнула мужа локтем под бок. – Ай! Больно же!

– Помолчи, дай послушать! – прошипела девушка.

– Я так и не понял, кто он, – нахмурился Радмир, – чуял зверя. Но там ведь и что-то еще было. Так?

– Так, – кивнул Тихомир и взглянул на отца.

– Когда первый Совет избрал Верховного, то вожаки кланов решили обезопасить себя от воздействия извне. Они хотели жить в спокойном мире, без войн и кровопролитий, – негромко принялся рассказывать Светозар Миронович. – Верховный обратился к богам, темным и светлым, а те послали великого воина с чистым сердцем и огненной душой. Так появился первый страж. И в нем текла кровь огненных демонов, потому что одним из предназначений стража – были убийства, а это, как мы знаем, призвание подопечных Чернобога. Да и светлый воин не способен отобрать жизнь. Так что, лепили, как говориться, из того, что было.

– Ты хочешь сказать, что истинный моей дочери – генетический убийца? Бессмертный демон? – громче, не веря своим ушам, порычал Радмир.

– Ну он еще и хищник. И если повезет, и наша нимфа одобрит союз, станет волком, – хохотнула Агриппина Степановна.

– Пусть сначала вернется, – фыркнула Зарета, – ну и докажет, что достоин. Не станем мы ему просто так отдавать нашу девочку.

– Да я после такой новости вообще не собираюсь мою малышку ему отдавать! – вспылил Радмир.

– Ну-ну, успокойся, мой Волк, – ласково заурчала Женя, – ты сам говорил, что он достойный. Ну и мы обязаны ему, да. Иначе я бы не сидела здесь.

– Вот только за это у него и будет ровно один шанс! – уже спокойнее изрек Радмир, перехватил тонкую ладонь любимой и прижал к своим губам. – И мне плевать, демон он, или смертный, оторву ему колокольчики даже за крохотную слезинку дочери!

– Грозный какой! – хмыкнула Лисичка.

– Ну так и клан у меня Грозных, – заметил Радмир. – И сам я жуткий и страшный Волк.

– Не лопни от такого самомнения, – хохотнул Добромир, – у меня клан посильнее будет!

Тихомир громко рассмеялся в ответ на такое противостояние братьев. У Верховного было много забот, он многое видел. Многое из того, что не доступно простым хищникам. И задумался. Раз уж воля Праматери в том, чтобы Клим стал частью их семьи, значит, так и будет. Осталось поспособствовать возвращению стража в целости и сохранности, потому что Верховный не очень радовался перспективам появления свихнувшегося огненного демона на своих землях.

* * *

На территорию клана Радмир и Женя вернулись только на следующий день. Больше отсутствовать было нельзя. Слишком много дел накопилось на землях Грозных. И уже по пути в особняк, который Радмир решил не перестраивать, а снести, он вдруг понял, что упустил одну очень важную для Лисички новость.

Просто сосредоточился он совсем на другом, да и дипломат в Вольнове, мягко говоря, сдох еще при рождении. Вот Добромир – другое дело, младший брат придумал бы, как мягко и незатейливо перевести разговор к теме рождения Божены и к тому, что ее родной отец все эти годы был неподалеку.

Но еще и другой момент волновал Радмира. Пусть сейчас Геннадий и находился под надзором стражей – подчиненных Клима, да и Клыкастый больше не опасен, потому и шпионить на него не нужно, а все равно было муторно на душе.

Волк пытался скрыть свои мысли от Лисички. Но все старания оказались тщетны.

– Что тебя тревожит, любимый? – осторожно спросила Женя, когда они уже выходили из машины, припаркованной водителем перед особняком Грозных.

Женя, по пути из лесного домика, попросила Радмира заехать в город, забрать их оставшиеся вещи из апартаментов в высотке. К слову, Добромир не претендовал на жилплощадь брата по праву вожака клана, на территории которого располагалось жилье. Наоборот, радовался перспективам, если вдруг брат решит навестить их с Фаиной.

И сейчас Лисичка внимательно следила за тем, как водитель выносил чемоданы. Кое-что Женя планировала взять с собой в тот небольшой домик, на лесной поляне, где и будет построена новая резиденция главы клана.

Однако девушка все равно ощутила напряжение, которое источал ее сильный и любимый Волк.

– Соврать не получится? – вздохнул Радмир, криво усмехнувшись.

Женя вскинула в удивлении бровь, словно предлагала: «Ну, попробуй, Волк!».

– Есть новости насчет твоего биологического отца. Олег рассказал, благодаря Мелкой. Ну и мы проверили, конечно, – сходу проговорил Радмир и приобнял замершую Женю за плечи, а потом привлек ее ближе, стирая те несколько сантиметров, что были между ними.

– Он… жив? – сипло прошептала Лисичка, Радмир кивнул. – Это правда? Нет никакой ошибки?

– У меня было мало времени, чтобы зверь чуял наверняка. Ну и мы можем сделать анализ ДНК, – осторожно проговорил Волк.

– ДНК? Нет, я верю тебе, родной! – вскинулась Женя. – Кто он? Я его знаю? А он обо мне?

– Ты – да, а вот что касается Геннадия, сейчас и выясним, – уверенно произнес Радмир.

– Геннадий? Хочешь сказать, что мой отец – водитель деда? Как такое может быть? И почему я раньше не знала! Ну, ладно, я. Я же выбраковок! Почему папа не сказал! Или дед! Да даже бабка!

Радмир жестко перехватил волосы Жени, уже мягче намотал пряди на кулак и легонько потянул, заставив жену смотреть в его глаза. А в темном взоре полыхнул гнев. Нет, не на Лисичку, а на ее слова.

– Никто не говори такого, поняла! Ты – самая удивительная девушка во всем мире! Самая… Самая… – Радмир в возмущении рыкнул, не сумев подобрать нужных слов. – Моя! В тебе нет ничего бракованного! Ничего!

– Хорошо, – послушно выдохнула Женя, – больше не буду.

– И не вздумай ослушаться, Божена Вольнова! – пригрозил Радмир уже мягче и волосы выпустил, сместил руку, распластав ладонь на хрупкой шее и повел ею ниже, по спине. – Иначе отшлепаю.

Крепкие пальцы на секунду сжали то самое место, на которое пришлось бы обещанное наказание, а Лисичка сверкнула хитрым взором из-под темных ресниц.

– Геннадий здесь, его охраняют. По словам Клымского, именно он доставал твои вещи и передавал их на остров, – негромко рассказывал Радмир, – и, мы с братьями предположили, что он же и подбросил Федору сыворотку профессора, чтобы усилить воздействие зова нимфы. Лисичка, я к тому, что я не дам тебе с ним говорить одной. Только со мной.

– А что мои вещи делали на острове? – не поняла Женя.

Радмир сурово поджал губы. Но скрывать от жены все равно ничего не мог бы. Да и не собирался.

– Я убивал за них, – глухо проговорил Вольнов. – Дрался, чтобы забрать их себе.

Женя моргнула, а потом подалась вперед, уткнулась лбом в широкую грудь мужа и руками оплела крепко-крепко, наслаждаясь силой своего мужчины.

– Я так тебя люблю, – шепнула Вольнова и добавила: – У тебя не было выбора.

На некоторое время Радмир замолчал, перебирая длинные шелковые пряди грубыми руками. Раньше Волку казалось, что там, на острове, он был в Аду. И каждый день тянулся нескончаемо долго. А теперь все вдруг начало стираться из памяти, будто Лисичка своими ласковыми руками, словами, дивным ароматом вытравила все, что было, заменила новыми событиями, делами, беседами. Он реже вспоминал о том кошмаре. И Радмир понимал, что совсем скоро он окончательно изгонит из своей жизни те три месяца. И потом, у Волка были дела поважнее, чем вспоминать плен и жестокие смертельные бои.

Теперь у него есть Женя, а совсем скоро появятся и малыши.

– Отведешь меня к отцу? – тихо попросила Лисичка, Радмиру оставалось только кивнуть.

* * *

У старика Грознова, как удалось выяснить позже, по всей территории были разбросаны небольшие, одноместные «камеры». Попросту это были выкопанные в земле ямы, закрытые решеткой и маскированные под обычный холм. Помощникам Клима удалось отыскать около десятка таких вот мест заключения. И в некоторых из них имелись останки пленников.

Радмир, осматривая свои владения и вот такое «наследство», хмурился все больше. Кем именно оказались жертвы старика, или его сумасшедших жены и сына, оставалось только гадать. И Волк был намерен выбить из водителя Грозновых все сведения, которыми те располагала.

Женя осталась поодаль, повинуясь прикажу вожака и любимого мужа. А Радмир кивнул охранникам, приказывая открыть засов и решетку.

Волк чуял, как вздрогнула Женя. Он помнил, как Лисичка обмолвилась, что держали ее точно в такой же яме в тот роковой день, когда и самого Радмира пленили и отправили на остров.

Божена в поисках поддержки устроила ладонь на спине мужа. А Радмир едва слышно выругался сквозь зубы, когда один из охранников выволок Геннадия из ямы.

Мужчина был мертв. Синюшная обескровленная кожа подсказывала, что человек умер уже несколько часов назад. Очевидно, почти сразу же, как только его впихнули в «камеру».

Из скрюченных пальцев покойника охранник осторожно вынул сложенные вчетверо листок бумаги.

За спиной волка всхлипнула Лисичка. Радмир тут же обнял ее и развернул так, чтобы любимая не видела неподвижно застывшего Геннадия.

– Он мертв? Отец умер? – всхлипнула Женя.

А Радмир развернул смятый лист, исписанный мелким почерком.

– Отравление, – скупо констатировал помощник Клима. Страж присел на корточки перед трупом, внимательно изучая каждую мелочь. – Смерть не насильственная.

Страж указал на небольшой пустой пузырек, выпавший из левой руки Геннадия.

А Радмир, быстро скользя взором по строчкам, хмурился все больше. В душе зарождалась иррациональная злоба на покойника. Так и хотелось пнуть мужика, рявкнуть «Слабак!». Воскресить ублюдка и вновь убить его за то, что много лет так и не нашел в себе храбрости, чтобы вступиться за родную дочь. Находясь на службе у клана Грозных, Геннадий выполнял много всяких поручений, незаконных, аморальных, ужасающих. И теперь, когда руководство сменилось, решил пойти путем наименьшего сопротивления, а мог бы поговорить с дочерью, хоть раз, по-настоящему!

Женя беззвучно плакала, пока Радмир читал. Охранники позаботились о погибшем. И вот, Волк и Лисичка, остались вдвоем.

Радмир никогда не отличался красноречием, да и сейчас – не знал, что сказать и как поддержать любимую.

– Почему? Зачем он так? – наконец произнесла Женя, подняв заплаканное лицо.

– Не знаю, Лисичка. Не вынес груза вины? – предположил Радмир. – Слишком много натворил. Думаю, лучше оставить эти вопросы в прошлом.

– Нужно похоронить его, – вздохнула Женя, – рядом с мамой. Сможем?

– Конечно, малышка, – кивнул Вольнов, – сделаем все. Не переживай.

Женя, шмыгнув носом, вынула из пальцев Радмира тот самый листок.

– Не стоит, Лисичка, – возразил Волк, – пусть он останется в твоей памяти тем, кем был раньше.

Женя скомкала письмо. Возможно, Радмир прав. Иногда прошлое нужно оставить в прошлом.

– Он написал, что любил тебя и твою маму, потому и не покидал владений клана, – произнес Радмир.

Женя, всхлипнув еще раз, кивнула, не споря. Она поверила мужу безоговорочно. Сама не читала последнего послания Геннадия, положилась на Радмира.

А Волк… Он соврал, мысленно поклявшись, что эта ложь во благо – первая и последняя в их с Лисичкой счастливой жизни. В письме не было ни строчки о чувствах человека по отношению к любовнице и дочери. И только страх за собственную шкуру держал Геннадия рядом с Грозными, иначе его убили бы, ведь человек слишком много знал.

Вдалеке слышались звуки. Приближалась строительная техника, чтобы снести старый особняк и воздвигнуть новый. Радмир твердо знал, что отныне все здесь, в клане Грозных, будет иначе. Здесь, без страха, в заботе и любви, будет расти их с Лисичкой потомство. Будут слышны детский смех, звонкие голоса, будет царить радость и мир. И, конечно же, любовь. Куда без нее?

Обняв Лисичку крепче, Радмир повел жену на ту самую поляну, где будет построен их новый дом. Дом, в котором поселится их счастье.