Глава 15. Не с той ноги

– Ир, приберетесь? Я пойду быстренько обход сделаю и на выговор к начальству, – закончив с раненым, прошу подругу.

Она кивает, а я выхожу из операционной в густые сумерки. Солнце уже село, но небо потемнело еще не до конца.

Сделав вечерний обход, с огромным облегчением понимаю, что обошлось без потерь. Все раненые разной степени тяжести, но «двухсотых» нет. И я радуюсь этому не потому, что мне удастся избежать нагоняя от начальства, а потому, что наши воины, даст бог, вернутся к своим родным живыми.

Закончив обход, иду к модулю, где располагается кабинет. Дверь прикрыта неплотно, и я вижу, что в щель пробивается тусклый свет. А это значит, что Юрий Сергеевич на рабочем месте. Негромко стучу и дергаю на себя ручку. Войдя внутрь, застываю на пороге.

Начмед спит прямо за столом, уронив голову на руки.

Стараясь громко не топать, подхожу ближе. Аккуратно останавливаюсь возле стола. Шла получать по шее за самодеятельность, а сейчас стою и с интересом разглядываю своего начальника, пока выдалась такая возможность.

Юрий Сергеевич по виду не сильно старше меня, но виски у него седые. Сейчас, в свете настольной лампы, это особенно бросается в глаза. Сказать, что ему это не идет, нельзя. Но обычно седина у мужчин начинается по-другому. Ее еще называют «соль с перцем», потому что она равномерно распределяется по волосам. А тут больше похоже на седину после какого-то тяжелого потрясения, когда человек за одну ночь может постареть на несколько лет.

И этот сильный мужчина сейчас не кажется мне ни высокомерным, ни заносчивым, а только жутко усталым и беззащитным.

Стою и раздумываю, как поступить.

В железном модуле прохладно: металл уже успел остыть. Весна хоть и теплая, но под утро в палатках становится достаточно свежо. Можно было бы Юрия Сергеевича просто разбудить, чтобы он ушел спать к себе... Но почему-то совсем не хочется. Знаю по себе, как потом трудно заснуть снова.

Тихонько выскользнув за дверь, быстро иду в свою палатку и беру тонкое шерстяное одеяло, которым застилаю кровать. Сложив его в несколько раз, прижимаю к груди и направляюсь обратно.

Укрою, и пускай спит. А дежурить все равно моя очередь.

На подходе к кабинету вижу, как из модуля выходит Ира.

– Ты чего, замерзла? – кивает она на одеяло.

– Начальнику несу, чтобы не околел, – усмехаюсь смущенно, будто пойманная с поличным. – Мне все равно ночью не понадобится. А ты чего не идешь спать?

– Тебя искала. Думала, покурим вместе, и я пойду, – Ира пожимает плечами и внезапно протягивает ко мне руку. – Давай я схожу, укрою.

Помешкав, протягиваю ей одеяло. В области груди, где я только что прижимала его к себе, мгновенно становится холодно. Ира уходит, а я ловлю себя на мысли, что мне хотелось самой укрыть Юрия Сергеевича.

Рассердившись на себя из-за этой глупой реакции, не дожидаясь Иры, ухожу в курилку.

– Виктория Викторовна, угостите сигареткой? – подходят двое легкораненых бойцов.

Со вздохом киваю и протягиваю им пачку. Они садятся в дальний угол, тихонько переговариваясь между собой.

– Укрыла наше светило? – уточняю, натянуто улыбнувшись, когда Ира подходит и падает рядом со мной.

– А что такое? Волнуешься? – усмехается она елейно в ответ.

– Конечно, мне же еще обещали припомнить мое поведение, – окусываюсь. – А если еще и встанет не с той ноги!..

– Да укрыла, укрыла, – успокаивает она меня. – Он так вымотался, что даже не шелохнулся, представляешь? Мне кажется, до утра проспит.

– Главное, чтобы вертолеты заказал, – хмурюсь. – А то палатка битком.

– Да уж, вы сегодня дали жару. Какой же наш Юрий Сергеевич упрямый, кто бы мог подумать! Мне казалось, только ты так можешь, – восторгается Ира шепотом, и я слышу в ее голосе неподдельное женское восхищение.

– Упрямый, – неохотно соглашаюсь.

Признавать, что кто-то может пахать больше, чем я, тяжело. Это будто обесценивает мой труд. Но не признать, что Юрий Сергеевич сделал буквально невозможное, нельзя.

– Это ты на него так действуешь. Заразила своей вредностью, – хихикает Ира. – Толкаешь мужика на подвиги.

– Ну, если это все, что нужно для того, чтобы повысить наш КПД, то я согласна огребать ежедневно, – весело отзываюсь, глядя на силуэты темных палаток. – Скорее бы еще одного хирурга прислали. Могу и его заразить.

– Так, Виктория Викторовна, ты решила всех мужиков себе загробастать? – возмущается Ира сердито. – Многомужество у нас запрещено.

– Я язык тебе сейчас оторву, – обещаю таким же тоном, заметив, что раненые солдатики замолчали и косятся на нас. – Иди, спи уже.

Ира со вздохом встает и уходит, а я прикуриваю еще одну сигарету и медитирую на тучи, бегущие по темному небу.

– Виктория Викторовна, – зовет меня один из раненых.

– А? – отзываюсь и машинально тянусь к карману с сигаретами.

– А вы что, не замужем?

Замираю и мысленно матерю Иру с ее длинным языком.

– А ты что, на свидание меня позвать хочешь? – с интересом кошусь на него.

– Ну, как только выпишут, можно было бы.

– Пойду, скажу медсестре, чтобы клизму тебе поставила, – встаю со вздохом.

– Ну, Виктория Викторовна, я же серьезно, – обиженно отзывается он.

– Две, – добавляю ласково.

– Я смотрю, кто-то у нас уже идет на поправку и нарушает режим? – раздается со стороны операционных палаток не очень дружелюбный голос начмеда.

– Простите, товарищ подполковник, – подрываются бойцы и буквально испаряются из вида за считанные секунды.

Юрий Сергеевич заходит под навес, заслоняя собой выход, и мне проскользнуть мимо него не удается.

Сталкиваемся лицом к лицу. Пусть я его не могу разглядеть в темноте, кожей чувствую, что напряжение усиливается.

– А вы-то чего не спите? Устали ведь. Ложитесь, я подежурю, – миролюбиво вздыхаю, пытаясь разрядить обстановку.

– Чтобы не мешать вам флиртовать с больными? – зло цедит в ответ.