Глава 22. Щит

Виктория замолкает. Несколько секунд смотрит на меня с абсолютно непроницаемым выражением лица, а затем едва заметно усмехается.

– Что смешного? – скептически смотрю на нее, уже понимая, каким будет ответ.

Ее язвительная ухмылочка бьет по самолюбию. Хотя, я вообще не понимаю, зачем вот так в лоб пригласил ее. Знал ведь, что не согласится. Виктория – это просто ходячий концентрат противостояния. Но мне сейчас просто жизненно необходимо переключиться на нормальную жизнь хотя бы на несколько часов. Понять, что я могу контролировать какую-то часть того, что происходит. И когда Вика пришла в курилку поддержать меня, мне на мгновение показалось, что в тот момент между нами что-то изменилось. Ошибся.

– Если вы решили скоротать время, – Вика с садистским удовольствием режет меня по живому, – то советую вам получше оглядеться вокруг. В лагере есть много свободных женщин без тараканов, которых нужно воспитывать. К тому же, покладистых и заботливых.

– Это, по-видимому, речь об Ирине? – тяжело вздыхаю, выходя из-за стола, и останавливаюсь прямо перед ней.

– Ну, как вариант, – демонстративно пожимает плечами. – Молодая, красивая, веселая. Дрессировать не нужно. Что вы ко мне-то прилипли?

– Прилип? – ошарашенно смотрю на нее.

– Да, – невозмутимо улыбается.

– То есть то, что я считаю нормальным мужским поведением по отношению к женщине, по-вашему так называется? – уточняю ровным голосом, стараясь сдержаться изо всех сил. – Или просто мое внимание кое-кого так сильно бесит, потому что под моим надзором больше не получается творить всякую дичь?

– Юрий Сергеевич, вы снова не с той ноги встали? – Виктория дерзко вздергивает подбородок и пристально смотрит мне в глаза. – Я вам поводов для таких предложений вроде не давала.

– Мне не надо поводов, – усмехаюсь, едва сдерживая раздражение. – Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы узнать коллегу, с которой буду работать бок о бок еще несколько месяцев, в более неформальной обстановке. Свидание, Виктория, это не обязательно койка…

Говорю это ей, а сам ловлю себя на мысли, что в данной ситуации я бы не отказался пропустить эпизод с ухаживаниями и сразу перейти к горизонтальному этапу. Потому что буквально за несколько дней эта женщина меня довела до предела терпения.

– Это еще и возможность просто пообщаться по душам, – продолжаю. – Мне показалось, что вы можете быть интересной собеседницей.

– А я вижу. И другие люди могут подумать бог весть что!

– Например? Что мы с вами спим? Вы же, вроде, уже доросли до возраста согласия и женщина свободная.

– Я вдова, – цедит сквозь зубы ледяным тоном.

– И что? – повышаю голос. Тормоза отказывают. – Вы до сих пор верность мужу храните?

Щелчок пощечины рикошетит эхом от металлических стен модуля. Голову резко мотает в сторону, а щеку обжигает болью.

Ошарашенно замираю, медленно переводя на Викторию взгляд. Она тяжело дышит и испуганно одергивает руку. Бледнеет под моим взглядом и вспыхивает фиолетово-красными пятнами от переизбытка эмоций.

– Идите спать, Виктория Викторовна, – устало выдыхаю, отворачиваясь к столу. – Чтобы до вечера вас глаза мои не видели.

Вика не медлит ни секунды и пулей вылетает из модуля, громко хлопнув дверью.

Со вздохом опускаюсь обратно в свое кресло.

Мне кажется, что Виктория использует свое вдовство как щит. Но что, если она правда все еще любит своего покойного мужа?

Я первый ударил ниже пояса. Я просто не привык, что от меня как от спидозного шарахаются женщины. И да, я очень ревнивый и привык во всем быть лучшим из лучших. Только мои амбиции обычно относились к работе, а не к женщинам.

Несколько секунд медитирую на коньяк, а затем срываю с горлышка бутылки защитный колпачок.