Глава 41. Субординация

– Вика, стой! – Юрий умудряется догнать меня у самого выхода, схватить за руку и развернуть к себе.

Толкаю его свободной ладонью со всей силы его в грудь.

– Ты не тигр, ты – кобель! – смотрю на него снизу вверх, готовая подкрепить свои слова оплеухой. – Отпусти!

Не отпускает. Замахиваюсь.

Юрий ныряет мне под руку, и через долю секунды я оказываюсь висящей вниз головой на его плече. Извиваюсь, беспомощно болтая ногами.

– Если ты грохнешься головой об шкаф, будешь сама виновата, – рычит он, разворачиваясь.

Ахнув, приземляюсь на его рабочее кресло, в которое он меня бесцеремонно сгружает. Сам Баталов упирается руками в подлокотники по обеим сторонам от меня и нависает сверху с достаточно свирепым выражением лица.

– Давай еще раз, – цедит сквозь зубы. – И не испытывай мое терпение, Виктория, потому что ремень уже расстегнут, а субординацию мы с тобой за сегодня дважды нарушили. Я с Надеждой не спал.

Фыркнув, закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

– Кто тебе сказал такую глупость? – хмурится он.

– Какая разница? – усмехаюсь, глядя в сторону. – Стоны были слышны на весь лагерь. Не порвешься туда-сюда пихать?

– А что такое? Ревнуешь? – неожиданно расслабленно распрямляется Юрий, отчего напряженная плоть под тканью его белья отчетливо маячит на уровне моего лица.

– Еще чего! – кошусь на него и порываюсь встать, но тяжелая ладонь тут же давит мне на плечо, и я падаю обратно в кресло. – Да блин!

Подскакиваю снова, но опять падаю от нажима.

– Товарищ подполковник! – оттолкнув его руку, все же умудряюсь встать с третьей попытки.

– Что такое, товарищ лейтенант? – щурится Юрий, не отступая ни на шаг.

Так и стоим, упираясь друг в друга телами и злыми взглядами.

– Пиздец ты красивая, – восхищенно выдыхает Баталов, ввергая меня своими словами в смущение.

– Разрешите идти, – не отвожу взгляд, но чувствую, как печет щеки.

– Идите, – благосклонно усмехается он, немного отстраняясь.

Протискиваюсь между ним и столом. Неожиданно крепкие руки разворачивают меня за плечи и укладывают грудью на стол, прямо на стопки документов.

– Ты сдурел?! – прижатая за лопатки к столешнице, пытаюсь обернуться назад.

– Не я «сдурел», а ты с ума свела, – хрипло отзывается Юрий, пропихивая мне ладонь под живот и расстегивая ремень.

– Не смей! – возмущаюсь, виляя бедрами и пытаясь вслепую помешать ему руками, но брюки вместе с трусами упорно сползают вниз.

– Я не спал с Надеждой, – шипит сердито он, вплотную прижимаясь ко мне.

– Что ты тогда с ней делал?! – выдыхаю возмущенно.

Скулю и жмурюсь, запрокинув голову, когда по моей слизистой проезжает горячая головка, и член, на секунду замерев у входа, толкается до упора.

Безмолвно ахнув, расслабляю бедра, позволяя Юрию глубже таранить мое изголодавшееся тело.

– Ничего такого, что хочу сделать с тобой, – глухо шепчет он, обхватив ладонью мое горло и жарко дыша прямо в ухо. – Так с кем ты трахаешься, Вика? С тигром или с кобелем?

– С животным так точно, – возбужденно усмехаюсь, прерывисто дыша и морщась от размашистых толчков.

Юрий тихо рычит, откидывая мои волосы через плечо и жестко прикусывая кожу на загривке.

Стону громче, начиная сокращаться от этого первобытного секса на голых инстинктах, и достигаю пика в считанные секунды.

Замираю, распластавшись на столе. Уткнувшись в него лбом, тяжело дышу, пока Юрий тянется к тумбе и достает пачку влажных салфеток. С трудом распрямляюсь, едва держась ровно на ватных ногах, и смотрю, как он вытягивает несколько штук и стирает сперму с ладони. Потом вытирает с себя наши следы, совершенно не стесняясь меня.

Помедлив, тоже молча тянусь к салфеткам.

Застегнув ремень, понимаю, что нужно уходить. Я проиграла этот бой. Малодушно сдалась при первом же касании и так и не выяснила ничего. А теперь какой смысл?

– Доброй ночи, товарищ подполковник, – разворачиваюсь, не глядя на него.

– И даже не спросишь ничего? – раздается сзади терпеливый вздох и щелчок зажигалки.

Оборачиваюсь и смотрю в расслабленное лицо Баталова.

Мне хочется бунтовать, топать ногами и отрицать то, что меня все сильнее влечет к нему и задевает перспектива быть не единственной женщиной в его кровати.

– Я боюсь, что правды мне все равно не узнать, – пожимаю плечами.

– Правда в том, что я хочу только тебя. И это привело к некоторым… временным кадровым перестановкам.

– В смысле? – непонимающе хмурюсь.

– В смысле: в моей палатке меня с того момента, как я пришел к тебе в баню, не было.

Я хлопаю ресницами, пытаясь переварить информацию.

– А-а-а, – растерянно сажусь на стол и тоже закуриваю. – Кто же тогда в твоей палатке трахал Надежду?

Юрий опускается в кресло и придвигается ко мне так, чтобы оказаться между моих ног.

– Я тебе расскажу, – дразняще поглаживая мои бедра, усмехается он. – Но только под угрозой пыток.

– Боюсь, тебе понравится, – тяжело вздыхаю, пуская дым в потолок.

– Обязательно понравится, – широко улыбается он. – И не только мне.