Глава 42. Отелло

– Ты – чудовище, – обреченно стону в ладони, не понимая, плакать или смеяться. – Ты заставил мальчишку удовлетворять взрослую тетку! Бедный мой Феденька!

– Ага, прям заставил карандаш к члену привязывать, чтобы встал, – хмыкает Баталов, не без удовольствия наблюдая за тем, как я заправляю футболку в штаны.

А мне кажется, что утром я просто не смогу ходить – после еще одного оргазма нижняя часть туловища стала непослушной, как у шарнирной куклы. Бедра точно будут болеть.

– Посмотришь утром на лицо своего «несчастного», – продолжает Юрий. – Светится как самовар.

С укором смотрю на него.

– Ну, что не так? – переходит он на хриплый шепот, притягивая меня к себе в объятия и зарываясь пальцами в растрепанные волосы. – В итоге же все остались довольны.

– Уверен? – поднимаю на него сердитый взгляд. – Ты думаешь, что Надежда – дура, и в процессе не отличила молодого парня от тебя?

– Ну, даже если и отличила, то что? – уверенно пожимает он плечами, начиная массировать мне голову, отчего я теряю весь боевой настрой и превращаюсь в субстанцию с ватными коленками.

– Устроит нам тут райскую жизнь с бонусными проверками от мужа-генерала, – едва ворочаю заплетающимся языком, прикрывая глаза.

– Тогда мы найдем на нее компромат и будем шантажировать, – на полном серьезе обещает Юрий.

– Какой ты опасный, оказывается, – усмехаюсь.

– Мстительный, – Баталов утыкается мне в шею и так горячо целует ключицу, будто мы только что не закончили.

– Юра, – ахаю, уворачиваясь и пытаясь отстранить его. – Мне еще дежурить завтра.

– Надежду поставлю, – потеревшись носом о мою щеку, он все же нехотя выпускает меня из объятий. – Надеюсь, она не думала, что приехала на курорт с дополнительными услугами, иначе ее ждет небольшое разочарование.

Мы замолкаем, глядя друг на друга в полумраке тусклой лампы. Еще утром я готова была бежать без оглядки от любой заботы этого мужчины, а сейчас мне хочется обнять его и прижаться, как к родному. И это пугает до одури.

У меня огромные проблемы с доверием, особенно к таким, как он. И в то же время Баталов мне все чаще напоминает покойного мужа своей упертостью, фанатичностью в работе, заботой о людях. Но ровно в той же степени – своим цинизмом – он напоминает мне того мудака в погонах, из-за которого мой муж погиб. Теперь я постоянно жду подвоха, выстраиваю оборону, и все равно готова лететь к нему, как бабочка на огонь. Когнитивный диссонанс, от которого можно чокнуться.

– До завтра, – негромко прощаюсь, первой разрывая этот гипнотический зрительный контакт.

 – До завтра, Вика, – шепчет Юрий, не отпуская.

Склонившись, он увлекает меня в мягкий, тягучий поцелуй…

Утро начинается тяжело. Во-первых, потому что тело ломит после ночных упражнений на письменном столе, а во-вторых, потому что организм, отвыкший от алкоголя, выдает все возможные оттенки похмелья в виде тошноты и чугунной головы.

Отстояв полчаса в душном штабном блиндаже, где Иван Петрович раздавал указания монотонным, убаюкивающим голосом, мы, наконец, вываливаемся на улицу.

 Свежий утренний воздух немного бодрит. Народ тут же стягивается к курилке.

– Товарищи, минуточку внимания, – голос Баталова перекрывает гул голосов и щелчки зажигалок. – Вчера у нас произошло небольшое перераспределение обязанностей. График дежурств на ближайшую неделю обновлен. Попрошу всех ознакомиться, чтобы без сюрпризов.

Пока младший медперсонал передает друг другу из рук в руки планшет с приколотым листом бумаги, я сижу на лавке, курю и лениво цежу спасительный кофе.

Мой взгляд цепляется за Федю.

Наш санитар стоит неподалеку, у выхода из беседки, скрестив руки на груди и подпирая деревянный столб.

На его лице нет ни капли усталости – наоборот, он буквально напитан энергией, как новый аккумулятор, и едва стоит на месте, нервно пружиня на мысках берцев и пристально глядя куда-то в дальний угол.

Сколько ему? Двадцать два, кажется? Для меня он – совсем мальчишка, который еще должен в приставку рубиться. А в голове невольно всплывают совершенно другие образы после слов Юры про то, как этот «мальчишка» вчера ночью отрабатывал министерские квоты с сорокалетней майоршей. Бр-р-р.

Встаю, чтобы выкинуть бычок.

– Ты видела? – Ира, материализовавшись рядом со мной, больно толкает меня локтем в бок и возмущенно округляет глаза, кивая в сторону.

Перевожу взгляд. В противоположном углу беседки Юрий спокойно разговаривает с анестезиологом, а рядом с ним, на расстоянии, категорически недопустимом по уставу, трется Надежда Евгеньевна.

 Именно их, сжав челюсти, сейчас и буравит тяжелым взглядом наш юный герой-любовник.

Надежда выглядит... подозрительно свежей и цветущей для человека, который провел бессонную ночь на жесткой армейской койке. Форма сидит идеально, светлые волосы аккуратно собраны, но ее жесты выдают всё. Она принимает активное участие в разговоре мужчин, то и дело склоняется к Юрию чуть ближе, чем нужно, преданно заглядывая ему в глаза.

– И не стыдно же! – шипит Ира мне на ухо. – Вчера завалила мужика, а сегодня уже как кошка трется об него при всем честном народе! Ну и кобель наш Юрий Сергеевич... Готовился ведь, гад! Я вчера у него в пакете с покупками огромную пачку презервативов видела. Теперь будут нам ночами спать не давать своими стонами!

По плечам ползут неприятные мурашки.

 Неужели... неужели она и правда ничего не поняла?! Неужели Полякова, взрослая, опытная женщина, врач, в темноте палатки не смогла отличить молодого, неопытного пацана-санитара от матерого подполковника? Или она настолько хотела верить, что это Баталов, что ее мозг сам дорисовал нужную картинку?

В этот момент Надежда звонко смеется чему-то, что сказал Юрий, и мягко кладет ладонь на его предплечье. Федя шумно втягивает воздух и дергается, словно порываясь подойти и восстановить справедливость, но вовремя себя останавливает, лишь злее сжимая челюсти. Кажется, впечатлился наш мальчишка генеральшей.

Да и внутри меня что-то неприятно ворочается. Я знаю, что Баталов с ней не спал. Я знаю, что это был Федя. Но видеть, как она по-хозяйски ведет себя с Юрием, будучи уверенной в своем праве на него после ночи, – выше моих сил.

– Федя, пошли, поможешь мне, – весело и громко бросаю санитару, спасая от глупостей.

Подхватив юного Отелло под руку, круто разворачиваюсь к выходу и увожу его от греха подальше.