Глава 49. Неопределенность

Сидя в штабном модуле, тупо смотрю на пустой бланк отчета. Строчки сливаются перед глазами. Прошла целая неделя, как мы вернулись из города, где я, как влюбленный школьник, вывалил на Вику все свои чувства, а в ответ получил обнадеживающее, но совершенно неосязаемое «я подумаю».

И она думает. Упорно, молча и так сосредоточенно, что меня иногда тянет подойти и хорошенько встряхнуть ее за плечи.

 Мы продолжаем работать бок о бок. Перекидываемся понятными только нам фразами в операционной. Мы даже умудряемся незаметно переплетаться пальцами в курилке, когда никто не видит. Но на мой главный вопрос она пока так и не ответила. И я, скрипя зубами, держу свое слово. Даю ей время и не давлю.

Экран смартфона загорается, вибрируя. Не глядя, снимаю трубку.

 – Слушаю.

 – Юрий Сергеевич, ну наконец-то! – звонит Маша, старшая медсестра из моего отделения. – Мы вас уже потеряли. Думали, вы там в своих полях совсем одичали и про нас забыли.

– Почти одичал, Мария, – усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. – Связи совсем нет. Как ваши дела? Как там мой фикус?

 – Да с фикусом-то все в порядке, я же за ним ухаживаю, – успокаивает меня Маша. – Тут вам уже который раз письмо приходит из Московского НИИ. Может, открыть и зачитать? Или отправить фотографией?

– Отправь фотографией. Там, скорее всего, какое-нибудь приглашение на очередную конференцию, – отмахиваюсь. – Лучше расскажи, как ваши дела.

– Ой, дела… – начинает щебетать она. – Да все по-старому. Без вас, конечно, ординаторы расслабились, но мы с медсестрами бдим.

Усмехаюсь, поймав себя на мысли, что мое отсутствие практически не сказалось на качестве работы отделения, и мои страхи не оправдались. Как говорится, незаменимых нет.

И сейчас, вполуха слушая рассказы модницы Маши, которая очень любит юбки и каблуки, про накладку с лекарствами, сбившийся график дежурств и отпуска, я задумчиво смотрю в приоткрытую дверь. Там, по пыльной дорожке, в сторону моего модуля торопливо шагает Вика. Она выглядит уставшей и совершенно не гламурной, но при этом такой родной, что сердцебиение учащается.

– Вы домой еще не собираетесь? Вы хоть предупредите – мы вам такой банкет закатим! – отвлекаюсь на Машу.

– Я пока не знаю точных сроков, Мария, – мягко обрываю ее. – Не переживайте за меня. Работайте. Ординаторам, чтобы не расслаблялись, передайте, что по возвращении лично проверю истории болезней. Все, мне пора.

Сбросив вызов, убираю телефон в карман и тру лицо ладонями. Ох уж эти сроки. Для тревожника неопределенность – ад, а у меня она во всем.

 Меня сейчас крайне мало интересует, что происходит вокруг. Вика каким-то образом умудрилась залезть мне прямо под кожу и обосноваться там со всеми своими травмами и упрямством так глубоко, что я будто никогда не жил без нее.

Вздохнув, прикуриваю и встаю из-за стола, направляясь к двери. Судя по напряженному виду моей Беды, что-то произошло.

– Юра, – выдыхает Вика, заметив меня. – Ты нужен срочно.

– Что случилось? – хмурюсь.

– Кажется, у Иры аппендицит, а у нас узист в городе.

– Пошли, – киваю, быстро спускаясь по лестнице, и мы с Викой направляемся к их палатке. – Какие симптомы?

– Два дня жаловалась на живот, думали, что ПМС. Пила обезболивающее. А сейчас чуть в обморок не упала от боли. Живот как доска, но температуры нет.

– Смазала симптомы, что ли?.. – ускоряюсь и первым влетаю в палатку.

– Биохимию взяла, – тут же рапортует нам медсестричка, показывая пробирку.

– Отлично, – киваю и присаживаюсь рядом с бледной Ириной. Она смотрит на меня с неподдельным страданием во взгляде, на лбу испарина. – Ну как же так, товарищ прапорщик? Сильно болит?

– Режет, – обессиленно морщится Ира, когда я аккуратно пальпирую правый бок. – Теперь еще и в поясницу отдает, и вниз давит.

– Пошли, – вздохнув, подхватываю ее на руки и несу в сторону операционных.

– Операция? – шепчет.

– Похоже на то, – киваю. – УЗИ для начала сделаем.

– Ну нет, – хнычет, как маленькая. – Я наркоза боюсь. А вдруг там уже перитонит?

– Вот сейчас и узнаем.

Вика молча открывает полог в операционную, пропуская нас. Надежда как раз заканчивает зашивать легкого бойца и удивленно косится на наше появление. Уложив Иру на стол, беру в руки датчик портативного аппарата УЗИ.

Всматриваюсь в зернистый экран. Из-за моей спины, конечно же, выглядывает Победа. Даже Полякова умудряется отвлечься от операции и заглянуть в монитор.

Картина складывается паршивая.

– Готовьте ее к операции, – командую медсестре.

– Ну нет, я не хочу аппендицит, – начинает всхлипывать Ира.

– Ирина, это что такое? – строго свожу брови, а она начинает рыдать, закрыв лицо руками. – Ты же боец. Вот я получу Нобелевскую премию, и будешь хвастаться потом, что тебе операцию сам Баталов делал.

Ира продолжает реветь, не слушая.

Медсестры начинают ее успокаивать, а я ухожу к умывальникам. За спиной – шум и суета, но у меня нет времени слушать истерику.

– Можно я буду тебе ассистировать? – вырастает возле меня Беда.

– Нет, мне будет ассистировать Надежда, – тяжело вздыхаю, намыливая руки.

– Почему? – Вика обиженно надувает губы.

– Потому что Ира – твоя подруга, ты можешь поддаться эмоциям.

– Ну пожалуйста, Юр, – делает она такие несчастные глаза, что моя броня дает трещину.

– Да не истери, не аппендицит у тебя! – неожиданно повышает голос Полякова, и операционная мгновенно погружается в звенящую тишину.

Резко оборачиваюсь на нее и хмурюсь. Вот кто за язык тянул?

– А-а… что? – Ира поднимает на нее испуганный, заплаканный взгляд.

– Вот катетер дашь поставить, тогда скажу, – фыркает Надежда, деловито отворачиваясь к столу.

Ира переводит взгляд на меня.

Молчу, глядя на то, как ей устанавливают катетер, и не спешу озвучивать диагноз, потому что лучше бы это был аппендицит.