Глава 21

Невозможно забыть, потерять, перестать любить. Тело радостно окликается на каждое движение новой порцией адреналина. Я не чувствовала такого полета целую вечность. Ноги еще привыкают к прокатным конькам, таким чужим, неродным, но скольжение быстро становится чище. Мышечная память просыпается мгновенно.

Вокруг люди, много людей. Влюбленные парочки, дети с родителями, стайки подростков, одиночки всех возрастов. У всех свой ритм, своя скорость, своя манера. Здесь легко быть собой и легко затеряться.

— Ну догнал, как видишь, — слышу слегка запыхавшийся голос Морозова. — Недалеко ты укатилась.

Он и правда рядом. Держится довольно уверенно, движения правильные, шаг поставлен. Физиономия нахальная. Ладно, Вика, сегодня особенный день, даже бугай не так раздражает своим самодовольством.

Чуть увеличиваю скорость, одежда совершенно не сковывает движений, а лед здесь дружелюбный. Шумно, громко звучит музыка, кругом столько иллюминации. А перед глазами Кремль, ГУМ, Исторический музей… Невероятное что-то. Не хочу ни о чем говорить, никого слушать. Просто расслабиться! Я это заслужила!

— Ты чего? Думаешь, одна кататься будешь? — чуть замедляюсь, оборачиваюсь и тут же получаю чувствительный толчок в бок. — Извини, — бурчит взъерошенный бугай, — ты резко остановилась.

Схватил меня в охапку, а сам дыхание переводит. Что, боксер, тяжеловато? Дыши-дыши… Нас объезжают, кто-то задевает плечом. Людей очень много.

— Мы мешаем, Саш. Я быстро катаюсь, меня не надо учить. Ты лучше постой у бортика, отдохни.

— Ладно, — Морозов отпускает и меня и тут же чуть не теряет равновесие. — А ты катайся, хорошо получается. — Довольно быстро и легко для его комплекции подъезжает к бортику, и прислонившись к нему, машет мне рукой.

Немного жаль бугая, если честно. Сам притащил меня на каток, а так быстро спекся. Хотя кататься однозначно умеет.

Как же красиво… я люблю скорость, здесь, конечно, особо не разгонишься: слишком много людей, приходится себя ограничивать. Но даже эта относительно невысокая для меня скорость дарит ощущение полета. Не знаю, сколько кругов уже накрутила, не считала, а бугай так и топчется у борта.

— Нравится здесь? Вижу, что нравится, — Морозову явно не нужны мои ответы. Сам все решил, как всегда. — Ты так раскраснелась, даже румянец появился на щеках.

— Ты-то не замерз? Холодно, наверное, здесь торчать. — Вот уж никогда бы не подумала, что буду беспокоиться о бугае. Но он почему-то привез меня сюда, куда я вряд ли сама бы дошла. А здесь сказка, самая настоящая сказка. Не верится, что еще утром я даже не знала, что прошла, что буду учиться в «вышке». Насыщенный день…

— Холодновато, конечно, — неожиданно соглашается Морозов. — Поехали погреемся. У меня в холодильнике наше шампанское. Надо добить бутылку.

Эй! Такого уговора не было. Я твою квартиру без дверей на всю жизнь запомню. И Дятлову утром практически на пороге. Стоп. Ночевать я точно буду сегодня дома. У себя. И к нему не поеду.

— Нет. Ты не знаешь этого слова, но нет. Никакого шампанского и «погреться» у тебя. То есть ты у себя, я у себя.

— Совсем никак? — у него такой вид, будто я ему если не жизнь, то планы на ближайшее десятилетие разрушила. Черт, мне стыдно. Очнись, Вика, это Морозов. Какой тут может быть стыд?!

— Совсем!

— Никому не даешь даже шанса, да? А если… ну не знаю… прыжок сейчас прыгну, нормальный такой. И не грохнусь на задницу… Только для тебя, а Вик? — Подъезжает ко мне чуть ближе, берет за руки и смотрит, сволочь такая, в глаза. Ну какой прыжок. С такими-то габаритами! — Пожалуйста! В честь твоего перевода в «вышку».

Посмотреть, как самодовольный танк приземлится на лед? Эффектнее мажора с тряпкой в однушке в Бутово. Хоть кино снимай.

— Хочешь шанс? Прыгай. Только настоящий прыжок, хотя бы «сальхов». Без обмана и жульничества. Ты так умеешь?

Он не отвечает, отъезжает дальше в центр, довольно умело, кстати, лавируя между десятками людей, дружно скользящих мимо нас. А стою на месте и чувствую, как внутри зашевелилось предчувствие. Нехорошее такое предчувствие. Кому ты сказала, чтобы не жульничал? Совсем мозги растаяли. Он уверенно, слишком уверенно двигается, такой ловкости и легкости бугай раньше не демонстрировал, когда за мной гнался. Опять наврал, как пить дать!

Я отлично его вижу, он уже чуть ли не в центре катка. Стою и смотрю, как махнув мне рукой, несколько шагов вперед, а потом… потом четко, спокойно и уверенно, будто делает это каждый день с закрытыми глазами, прыгнул. «Сальхов». Двойной.

К нему подъезжают какие-то девчонки, что-то у него спрашивают…

Для меня представление окончено, еду в сторону раздевалок, чтобы быстро переобуться и ухать к себе домой.

— Вик, Вик ну ты обиделась? — он догнал меня за секунды и совсем не запыхался. — Ну шутка же. А ты повелась. Я мелким на хоккей ходил, мы там с фигуристами лед делили…

— Ага. Повелась. Как тогда, когда ты меня отправил к матери, а мне наплел про исследование? Шутка?! Вранье и манипуляция, чтобы добиться своего. Вот это что!

Здесь очень много людей, музыка громкая, но по лицу его вижу: он слышал каждое мое слово.

— За тот раз я уже извинился. Больше не буду. — Он не выглядит расстроенным или уязвленным. Наоборот вижу, что считает себя правым. Себя! Как же он меня бесит!

— Ты ничего обо мне не знаешь! И о нашей семье тоже не знаешь! Я не была готова с ней разговаривать тогда! Понимаешь! Не готова! Я узнала об ее уходе от папы, она сама пару недель на связь не выходила! А потом решила объясниться. И прессинг устроила. Потому что отец ей все всегда позволял. А я и сейчас не уверена, что могу, что мне вообще нужно с ней обсуждать ее уход! Ты влез не в свое дело!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Че? — Морозов выглядит немного обескураженным, и я понимаю, что выплеснула на него то, что не должна была. Наша семья его не касается. А я сорвалась.

Отвечать мне нечего, он тоже молчит. Сейчас главное переобуться и уйти с катка. Метро под рукой. Сяду в поезд и забуду последний час жизни.

Проверяю телефон — два пропущенных от пары и смска, что сегодня заночует у дяди Володи. Ну здорово! Что еще сказать. Времени уже девятый час, пока доберусь…

— Пойдем, я тебя отвезу, — слышу за спиной ворчание бугая. Он словно сам не рад тому, что говорит. — Поздно одной на край земли топать.

Все-таки совсем непробиваемый! Как танк прет.

— И куда повезешь? На Остоженку? Ты же типа спор выиграл.

— Да, я всегда получаю, что хочу, Вик, — он не отстает от меня ни на шаг. — Но и тебе дал то, чего ты хотела. Ты же хотела одна покататься. Без меня. По лицу видно было. Вот я и простоял час у борта. Хорошо ведь покаталась, признайся. У тебя глаза сверкали. Ты очень красивая, Вика.

Хочу ускорить шаг, чтобы оторваться, но не получается. Схватил меня за руку и держит.

— Вика! Да хватит бегать уже! Давай поговорим наконец.