Глава 51

— Я так полагаю, сегодня у тебя тоже дела. Верно? — спрашивает папа, выкладывая на тарелку идеальную глазунью. Казалось бы, ну что сложного в том, чтобы пожарить яйца? Но никогда я не ела более вкусной яичницы, чем та, что готовит папа. Вот и сейчас, мне кажется, она во рту тает. — А мне, похоже, надо готовить еще один завтрак.

Последнюю фразу он произносит, стоя у окна. Я помалкиваю, потому что уверена: папа прав. Морозов, очевидно, уже плотно позавтракал, но от еды отказываться не будет. Однако папе необязательно об этом знать.

— Не нужно, пап. Если ты про Сашу, то он в гости голодным не приходит. Это он приехал, да?

— Паркуется в сугробе, — констатирует отец. Он все равно вытаскивает из холодильника два яйца, потом, помедлив несколько секунд, забирает из лотка еще одно. — Вика, мы можем поспорить, что от омлета он не откажется. Будешь?

Какой смысл спорить, если точно знаю, что проиграю. К тому же, не доев глазунью, я бегу в ванную к зеркалу. Морозов обещал приехать лишь к десяти, а на часах полдевятого.

Уже пятое января. Дни летят с какой-то безумной скоростью, я не успеваю их до конца прочувствовать, хочется взять пульт и нажать на паузу. И словить полноценный кайф. Все не просто хорошо — все настолько прекрасно, год начался так волшебно, что остановить время кажется самой верной идеей.

Дятлова после той памятной встречи в «Волене» больше не появлялась на горизонте и не звонила. Ни мне, ни Морозову, даже Скалкину обошла своим вниманием. Тамара вчера вечером прилетела в Москву. Не одна, конечно, я вообще сомневаюсь, что Холодов еще раз позволит Скалке одной махнуть в столицу. Сегодняшний вечер со своим язвительным бывшим преподом я, безусловно, выдержу. Если ни у кого планы не поменяются, то этим вечером будем ужинать вместе.

— Ну так какие планы, Вик? — повторяет свой вопрос папа, но я не успеваю ответить, потому что Морозов уже звонит в дверь. А мне не хочется оставлять его на пороге.

— Привет! — Саша хватает меня в охапку и, не дожидаясь ответа, жадно целует. Надо бы сдержаться, ведь папа за спиной стоит, но… — Я соскучился. Поэтому раньше приехал. Ты завтракаешь…

Он принюхивается, вертит головой и, наконец, замечает папу за моей спиной.

— Здрасте!

Тот молча уходит обратно на кухню, а я шепотом объясняю, почему папа до сих пор дома. Все эти дни после Нового года он уезжал не позднее восьми утра. И Морозов это прекрасно знает.

— Очень поздно вчера вернулся, вот и решил отоспаться. Время терпит, как я понимаю. Ты завтракать будешь?

— Конечно! — Он расплывается в довольной улыбке. Не представляю, что этого парня может смутить. Непробиваемый, как Китайская стена!

Папа ничем не выдает своего отношения к Морозову, тут я могу не дергаться. Вежлив, доброжелателен и немногословен. В принципе, как всегда. Они нормально разговаривают, но напряжение чувствуется. До искренних взаимоотношений этим двоим еще очень далеко.

— Вика, ты мне так и не ответила, какие планы на день? — Папа выжидающе смотрит на меня, он явно намерен в конце концов все узнать.

— Сегодня поедем в университет. Нужно кое-что уточнить по модулю, он уже на следующей неделе начинается. Плюс расписание, посмотреть учебники… Посмотрим, много надо успеть.

— А потом?

Морозов помалкивает, но по лицу его вижу: обязательно выскажется, как только мы одни останемся. И точно. Едва за папой захлопнулась дверь, бугай приступил к допросу.

— Он вроде и не появляется дома, а пасет тебя постоянно. Тебе уже двадцатник, Вика. Пора уже перегрызть пуповину.

— Ты, поди, свою еще в младенчестве оборвал, да?

— Да как-то, мне кажется, я и родился без нее. — Тянет меня к себе и усаживает на колени. — А тебе завтра в твою «Вышку» не надо?

— Почему спрашиваешь?

— От меня будет ближе. И утром можно поспать нормально. Ну и не только поспать.

Мягко вытаскиваю руки парня из-под домашнего халата и пытаюсь потуже завязать пояс.

— Не сомневаюсь. Только завтра мне в «Вышку» не надо. А вот сегодня…

Я быстренько спрыгнула с колен Морозова и, забрав с собой одежду, закрылась в ванной. На замок. Не столько чтобы избежать мужского внимания, сколько для того, чтобы в итоге не опоздать на встречу со своим куратором. Или опоздать? Поглядываю на дверь, и мысли совсем не об учебе. Уже тянусь к замку, чтобы его открыть, но быстро прихожу в себя и опускаю руку. Нет. Не здесь и не сейчас. Никогда не считала себя романтичной и сентиментальной, но я хочу нечто особенное. Потому что это Морозов. С ним должно быть по-особенному.

— Ты готова? — Он словно мысли мои прочитал и уже рвется в ванную. Нет, Саш, опоздал ты, пусть на пару минут всего, но опоздал.

— Еще чуть-чуть, и выхожу.

Дальше одеваюсь с повышенной скоростью, чтобы не передумать. Знал бы Морозов, какой бой сама с собой веду… Наверняка уже вынес бы эту дверь. Но нет. Не сегодня.

— Я готова. Поехали.

Он подозрительно смотрит на меня, но в итоге все же идет в коридор обуваться.

Всю дорогу болтает не переставая. Есть у Морозова одна особенность, не всегда проявляется, но сегодня я ее уже полчаса наблюдаю. Когда он чем-то озабочен, может болтать без умолку, как сейчас. Но его, как видно, что-то задевает.

— У тебя что-то случилось, Саш? Ты нервный немного, — спрашиваю я после того, как он подрезал какой-то джип, очень похожий на тот, в котором сейчас едем мы. Вроде ничего страшного, но обычно Морозов — очень аккуратный водитель.

— Нормально все, так, мелочи. Мы, кстати, почти приехали. Вик, остановлю здесь, если ты не против. Пешком чуть пройдем, воздухом подышим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Его мысли витают где-то не здесь, но раз молчит, говорить не хочет — лезть точно не буду. По себе сужу: ненавижу, когда пытаются в душу заглянуть.

На улице морозно, но после теплой уютной машины взбодриться не помешает, особенно принимая во внимание, что через десять минут, а то и раньше я окажусь в душном помещении.

Он первым их заметил. Как бы ни был Морозов увлечен своими «мелочами», а реакция у него спортивная.

— Стой, Вика. Не мешай.

Я не поняла его слов, отчаянно замотала головой в надежде cообразить, о чем это он.

— Кто это? — вырывается у меня вопрос, хотя я и осознаю его глупость. Откуда Морозов может знать? Если я не в курсе.

— То есть ты ее не знаешь, да? Симпатичная. И молодая. Твой папа времени зря не теряет. Вроде как стены должен сейчас расписывать?

Развеселившийся бугай еще бы что-нибудь сморозил, но мой тычок ему под ребра заставил его охнуть и тихо выругаться.

А я смотрю и пытаюсь уложить в голове то, что вижу: папа с улыбкой помогает красивой холеной блондинке в дорогой шубе сгрузить пакеты в ее ярко-синий «Мерс».

Как он вообще в центре днем оказался? У него же работа за городом. Может, окликнуть? Он ведь просто помог незнакомой девушке? Пока эти вопросы роятся в голове, отстраненно, словно кино смотрю, наблюдаю, как папа сначала усаживает блондинку в водительское кресло, а потом быстро обходит машину и садится рядом с ней. Я никогда ее не видела, понятия не имею, кто это и куда мой папа с ней только что уехал.

— По-прежнему веришь, что он до сих пор безумно любит твою мать? — насмешливым голосом интересуется за спиной бугай.