Глава 11

– Твой брат?! – изумленно выдохнула Эл.

– Только по отцу! – Словно оправдываясь, замахал руками Кай. – Я-то не Хольм, я обычный бастард. Просто, отец у нас один.

– О! – Эл старалась переварить эту новость. – Так ты сын…

– «Грелки», ага. Моя мать была в услужении Великого конунга.

– Была? А сейчас?

– Да ей же уже за тридцать, миледи! – расхохотался Кай. – Кто же положит себе в кровать такую старуху?

Эл обиженно нахмурилась. Скажите пожалуйста, старуху.

– Понятно. Ясно, – пробормотала она. Кай стряхнул пепел и зажег новые палочки. Эл поняла, что она сидит слегка оглушенная. Она не слышала о таких подробностях жизни северных лордов. В пятнадцать её невинные уши, ясное дело, ограждали от такого, в Обители и вовсе это было запрещено – обсуждать греховные земные пороки, а на войне никто из солдат и слыхом не слыхивал ни о каких «грелках» северных конунгов.

– В голове не укладывается… – призналась Эл.

– Да подумаешь. У Второго конунга, говорят, сорок детей, – Кай задорно улыбнулся. – У нашего от силы двадцать.

– Двадцать?! – Эл в ужасе приложила руку к губам. И вдруг рассмеялась, представив сурового северного мужа в шкуре и броне, облепленного детьми всех возрастов с ног до головы.

– А у вас сколько детей обычно?

– Ну… трое, четверо быть может.

– Всего-то? Это же смех как мало! – изумился Кай.

– Да, но у нас же нет «грелок». – Эл позабавило удивленное лицо мальчика. – Жена приносит супругу столько детей, сколько может.

–Ну да, если она одна, то понятно. Нет, настоящих детей у конунгов немного. Ну, от законных жен. Но, знаете, это ведь опасно – иметь так мало детей. Род может прерваться, – глубокомысленно заметил Кай. – Поэтому бастарды на Севере – это обычное дело. У нас вот двенадцать лет назад была страшная эпидемия потницы.

– Да, я слышала об этом, – кивнула Эл. – Из-за неё Север и войной не сразу пошел.

– Вот-вот. Полегло жуть сколько народу. У конунга жена умерла и двое детей. От его супруги дети, настоящие Хольмы. А уж простого люда – без числа.

– Умерли дети конунга? – удивилась Эл. – А разве Святозар не мог их исцелить?

Кай осекся и прикусил губу.

– Ну, он… его не было тогда в Хольмдаре. Он был в Парящих городах, как я слышал. Его забрали в обучение. Вестей туда не отправить. Он и не знал, а когда узнал, уже поздно было, – Кай печально улыбнулся. – Так вот бывает, да? Святозар может воскресить целое войско, а своих родных не успел. Грустно.

– Да уж… – поежилась Эл. – Ладно, – она встряхнулась. – Пойду в госпиталь, посмотрю, нужна ли помощь, да и настоек бы приготовить.

Эл посмотрела в свою пустую сумку и нахмурилась. А стоит ли готовить настойки, если у неё целый мешок листьев Воскресителя? Ни одна настойка не сделает того, на что способен лишь один лист. Эл повернула листок за ножку, любуясь белоснежными, чистыми переливами. Сколько надежды, сколько радости мог принести всего один такой листок. Манна небесная, почти божий дар. Эл вспомнила Святозара в маске и капюшоне и поежилась. Нет, никакой он не бог. Просто маг с сильным даром, и только. И как ей объяснить, откуда у неё эти листья, и как сберечь их для обычных солдат?

Эл набила один из карманов сумки листьями Воскресителя, тщательно завязала маску – еще не хватало вопросов, что за магия избавила её от ожогов – и пошла вниз, в конюшни.

Когда она спускалась по лестнице, её вдруг дернули за руку в темный угол. Эл испуганно отпрянула, но эта была всего лишь служанка. Старая горничная её матери молча глядела на неё, в глазах сверкали слезы.

Эл молчала, женщина тоже ни о чем не спрашивала. Только пожала её руку, давясь слезами, и вытолкнула обратно на лестницу.

Узнала…

Эл чуть не расплакалась, спускаясь. Всё-таки, оказаться в Риндаре было очень тяжело. Здесь как нигде она вспоминала прошлое: родителей, братьев, своё беззаботное детство, которое оборвалось в один миг.

Думать об этом было слишком тяжело, печаль сковывала и душу, и разум. Ничего не хотелось делать, никому не хотелось помогать. Поэтому Эл гнала от себя и мысли, и воспоминания, не позволяла им захватить себя. В Обители её, бывало, накрывали тупая неизбывная злоба и жажда мести. Ей снилось, как она забивает Зайнемов одного за другим насмерть с такой жестокостью, что кровь брызжет ей на лицо.

Эти сны пугали её. Она и желала…и страшилась своих желаний. Десять лет прошло. Лица её родных стерлись из памяти, и всё, что осталось – это случайные слова да жесты. Сломанная стрела из лука младшего брата, запах заморских духов от маминого платья, её любимые бусы из опалов, отцовская трубка и табак в кабинете. Собственный хохот, когда кувырком свалилась с коня прямо в ручей, а старший брат так люто рассмеялся, что не усидел верхом и тоже сверзился на траву.

Думать об этом было слишком больно, и она не думала. Она была всего лишь сестрой Обители, ни семьи, ни жажды мести. Так было проще. Спрятать под маской всё так глубоко, чтобы почти забыть…

Но тут… Эл медленно спускалась, чертя пальцами по стенам. Только не тут, не в родном Риндаре. Она знала тут каждый закоулок, каждую ступень, каждый шпиль на каждой башне. И Изабел Торнуд, давно похороненная и забытая, снова просыпалась где-то в её груди.

Эл остановилась. А ведь Святозар предложил ей головы Зайнемов… Нужно только предать страну. Какая малость…

Что он там говорил? Что её посадят на трон? Эл рассмеялась в кулак. Представить, что её, обожженную, обритую послушницу, у которой руки по локоть в крови – и на трон?

Тут она вспомнила, что ожогов больше нет. Эл тряхнула головой и пошла в госпиталь.

Она использовала магию Воскресителя только на самых тяжелых раненых и предусмотрительно забирала истратившие волшебство листья с собой. Лишние вопросы ей ни к чему.

В коридоре она увидела того, кого лечила днем раньше, он уже ходил.

– Я тебе говорю в нашей семье всегда так! Сначала плохо, а потом раз – и огурец! Все так у нас болеют, я этим сестрам говорил, а они хотели мне ногу отнять, вот сумасшедшие мясники, а?

Эл закатила глаза. Ну-ну…

Провозившись в госпитале до обеда, Эл вернулась в покои мага. Тут уже был накрыт стол с едой, видно, для Кая и для неё. Эл сняла капор и маску, опустила сумку и присела к столу на подушку. С утра во рту не было ни крошки. В какой-то момент она тревожно обернулась. Странное чувство, что за ней наблюдают, скребло затылок. Но комната была пуста.

Эл выпила кубок медовухи, подозрительно оглядывая стены, и вдруг замерла. Ей почудилось – что-то странно блеснуло в одном из углов. Словно вода переливалась. Она нахмурилась и, чувствуя себя полной дурой, взяла виноградину и кинула в тот угол. Та отскочила, не долетев до стены.

Эл поставила кубок. Ей показалось. Точно показалось. Она взяла еще одну виноградину и запустила туда же. Она снова отскочила… не от стены, а… от чего?

Эл взяла сочный персик и задумчиво взвесила в руке.

– Не стоит, леди Торнуд, – раздался глубокий голос, и к ней, материализовавшись из самого воздуха, шагнул Святозар Воскреситель.

Эл так испугалась, что позорно отползла от него по полу:

– Вы…в-вы… Что вы тут делаете?

– Прошу прощения за вторжение. Нам нужно поговорить.

– П-поговорить?!

– Вы позволите присесть?

Эл, тяжело дыша, заторможено глядела на него. Он был всё в том же белоснежном плаще, капюшоне и маске.

– Вы в Риндаре! – возмутилась она. – Вас тут убьют!

– Сомневаюсь. Единственный, у кого, возможно, достанет на это сил, покинул город. Так вы позволите?

Эл с трудом справилась с собой. Она встала, опасливо отошла подальше от Воскресителя и присела на краешек постели.

– Эм… – Ничего не оставалось, как неопределенно указать на ворох подушек, ведь стульев в комнате Селима не было. Воскреситель смерил их взглядом и остался стоять.

– Мой король не желает отдавать Транту. Боюсь, его терпение вышло.

Эл молчала.

– Как вы понимаете, пламя Селима не станет разбирать кого жечь – нордов или южан. Ваши люди сгорят в городе вместе с моими. Не лучший исход, не так ли?

Эл нахмурилась.

– Почему вам не отступить? Зачем терять войско?

– У всех есть пределы терпения, леди Торнуд, – сказал Святозар, и что-то мрачное послышалось в этих словах. – Боюсь, мой король его достиг. Он желает, чтобы я сражался. В полную мощь.

– А раньше вы?..

– Я уже говорил вам – эту партию я покуда играл не всерьез. Я лишь воскрешал нордов, но не трогал южан. Я могу заставить биться остановившееся сердце, но могу и остановить бьющееся. Человеческое тело полностью подвластно мне, леди Торнуд, все его члены, мышцы, нервы. – Святозар прошелся по комнате, крепко сжав кулаки. – Моему королю это известно. И он желает… славной победы.

– То есть… вы станете убивать?

– Разве у меня есть выбор? – глухо из-под маски прозвучал голос Воскресителя. – Мой король желает, чтобы я убил столько южан, сколько смогу, прежде чем Селим сожжет наше войско и всё население Транты в придачу. Это поле боя станет могилой для обеих армий. Транта на века станет проклятым местом, где десятки тысяч погибли в один день. – Он помолчал. Эл, оглушенная и напуганная, не смела ничего сказать.

– И барды будут воспевать деяния наши сотни лет, – невесело усмехнулся Святозар. – Предлагаю вам не допустить этого, – он резко повернулся к ней. Голубые глаза из-под капюшона мрачно сверкнули.

– Как? – Эл сосредоточенно поглядела на Воскресителя.

– Убедите Селима не брать город. Отступить и остаться зимовать в Риндаре.

– Ха! – Эл закатила глаза. – Это невозможно.

– Вы совершенно в этом уверены?

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел Кай, осторожно неся целую стопку книг. Он ногой захлопнул за собой дверь и только тогда заметил Воскресителя. Секунду стояла тишина.

– Вон отсюда, – сказал Святозар.

Книги рухнули на пол, Кай сосредоточенный и серьезный сделал пас руками. На кончиках пальцев взвилось пламя, оставляя за собой длинный след в воздухе. Святозар молниеносно оказался перед ним, схватил его руку, не давая закончить движение, и легко ткнул пальцем в лоб. Кай мотнул головой и попытался вырваться. Святозар схватил его голову обеими ладонями и с силой надавил большими пальцами на лоб.

Эл вскочила на ноги.

Колени Кая медленно подкосились. Святозар разжал руки, и мальчик осел на пол. Воскреситель и не подумал поддержать его.

– Нет! – Эл кинулась к Каю. – Что вы делаете?!

– Не позволяю себя сжечь. Тем более ученику, – пробормотал Святозар себе под нос и отошел.

– Он же ваш брат! – возмутилась Эл, осматривая голову Кая на предмет повреждений.

– Он не мой брат, – холодно отрезал Воскреситель и раздраженно начал мерить шагами комнату. Эл упрямо подняла Кая, ухватив подмышками, и попыталась оттащить к постели Селима. Он был щуплым пареньком, но для Эл всё равно ношей вполне весомой. – Оставьте его, он просто без сознания, – процедил Святозар.

– Если вы поможете, будет быстрее, – огрызнулась Эл. Маг, шумно вздохнув, подхватил мальчика на руки и уложил на постель.

– Теперь вы готовы говорить? – В его голосе всё отчетливее звучало раздражение.

– Готова, – Эл нежно отвела светлые прядки с лица Кая. – Он точно в порядке?

Святозар Воскреситель сжал пальцами переносицу.

– Порой мне кажется, что я один хочу спасти народ Нидалены от смерти, – проговорил он устало.

– Нет, не вы один, – огрызнулась Эл. – Что вы предлагаете?

– Отговорите Селима. Он не согласится ждать до весны, промедление выводит его из себя. Но он может взять и другое испытание. Просто отступить.

Эл потупилась.

– Не думаю, что это возможно. Он потратил два года на эту войну, он не отступит.

– Вы уверены?

– Он сам так сказал мне.

– Тогда почему он отбыл в Парящие города?

Эл осеклась.

– Я… я не знаю. Мы с ним… эм… обсудили сложившуюся ситуацию, и каждый остался при своем мнении, – нашлась она. – А откуда вы?..

– Вы поссорились, – сказал Святозар, и в его глазах Эл заметила странный блеск.

– Ну… наверное, можно сказать и так, – нахмурилась Эл.

– Знаете, с кем нельзя поссориться, леди Торнуд? – усмехнулся Святозар. Эл недоуменно подняла брови. – С безразличным человеком. Он оставил войско, своего ученика и перенесся на другой край света, – проговорил Святозар, снова отсчитывая шаги по комнате. Он говорил тихо, словно сам с собой. – Хм… – Эл услышала из-под маски отчетливый смешок и нахмурилась. Да что он там бормочет?

– Надо же… – сказал Святозар будто самому себе.

– К чему вы клоните?

– Если он хочет спалить Транту, пусть знает, что сожжет там и вас.

Эл изумленно распахнула глаза.

– Это ваша просьба ко мне? – уточнила она. – Отправиться с вами в Транту и встать на пути Селима?

– Разумеется, нет, – Святозар презрительно фыркнул. Эл подумала, что сегодня им владел отчетливый гнев и раздражение, что разом делало его куда более приземленным. Ореол божественности, несмотря даже на привычный белоснежный наряд, стремительно таял. – Зачем просить о том, что я могу взять и сам? Нет, леди Торнуд. Если я и попрошу у вас что-то в уплату долга, это будет нечто, чего я не смогу добиться самостоятельно.

– То есть… вы меня похищаете? – спросила Эл и рассмеялась. Всё это вдруг показалось ей дурной шуткой. Если ей и грезились романтические похищения в свою давнишнюю юность, то им точно не предшествовали серьезные взвешенные беседы.

Святозар пожал плечами.

– Вы можете пойти со мной добровольно. В Транте ваших людей не меньше, чем моих. Разве вы не готовы встать за них под пламя Селима?

– Он не остановится, – прошептала Эл. Она вспомнила его последние слова – злые, презрительные – «следи за языком, послушница». – Это бессмысленно.

– Он спас вам жизнь, рискуя собственной. Разве это ничего не значит? Разве у него нет к вам чувств?

Эл смущенно вспомнила, как Селим отводил волосы от её лица с мягкой, сонной улыбкой.

«Хорошая… Нравишься мне…»

– Я… я не знаю. Может быть, но…

– В Транте тысячи южан, леди Торнуд. Вы не готовы ради них рискнуть? Для Селима это лишь отсрочка, и только. Он получит свой титул так или иначе, но жители Транты сгорят или выживут. Вам решать, будет ли у них шанс.

Эл колебалась всего секунду.

– Хорошо, я… я пойду с вами.

– Вы готовы пойти со мной. Добровольно, – повторил Воскреситель.

Эл недоуменно поглядела на него.

– Д-да, я готова.

– Прекрасно, – Святозар прошел в центр комнаты, где был начертан контур.

– А как же Кай? – Эл с тревогой посмотрела на мальчика.

– Он очнется.

– Нет уж, разбудите его сейчас!

Святозар помедлил, но всё же сжал кулаки, подошел к постели и щелкнул пальцами. Кай встрепенулся и открыл глаза.

– Еще раз попытаешься напасть, и я остановлю твое сердце, – грозно сказал маг. Кай вжался в подушку. Эл утешающе погладила худенькое плечо мальчика. Не позволит она причинить ему вред. Да и не верила она отчего-то в угрозы Воскресителя.

– Не сможешь ты остановить моё сердце! – отважно сказал Кай, хотя на лице не было ни кровинки от ужаса. – Что тебе нужно?! – голос его дрожал. – Мастера нет, ты не можешь являться сюда и…

– Только поучений от ребенка мне не хватало, – надменно сказал Святозар. – Я забираю послушницу с собой в Транту, твоя же задача передать своему мастеру, что я размещу её с комфортом в городе, который он собирается сжечь дотла. Где именно – я еще не решил. Пусть рассчитывает свои заклинания тщательно, если решится их применять.

Святозар подошел к Эл и схватил её за руку. Она встала и позволила оттащить себя на середину комнаты.

– Как ты смеешь! Это бесчестно! – Кай возмущенно приподнялся. – Миледи, не надо! Не слушайте его!

Святозар, прижал к себе Эл, и их мягко качнуло, унося сквозь пространство. Эл удивилась. Когда она переносилась с Селимом, всё трещало куда громче.

Они оказались в просторной комнате с видом на город. На другой город. Эл поспешно отстранилась от Воскресителя.

– Прошу прощения, – сказал он. Его раздражение как рукой сняло, Эл даже показалось, что он улыбается под маской.

Ей стало кисло на душе. Она что в сговоре с врагом?

– Да ничего. Извините, – пробормотала она скованно.

– Армия южан будет здесь не раньше, чем через четыре дня, располагайтесь с комфортом. Слуги принесут всё необходимое.

Эл осмотрела комнату. Судя по обстановке – это были палаты местных лордов или их детей. Окна выходили на замковые стены, за которыми виднелись ремесленные городские кварталы с красными черепичными крышами.

– Хм… – Эл усмехнулась. – Я видела их сверху, – она указала на крыши. – Как прянички… – и смущенно осеклась.

– Если вас тревожит собственная безопасность, то не волнуйтесь. Я не стану рисковать вашей жизнью, тем более если дело касается огня. – Воскреситель подошел и тоже посмотрел в окно. Эл захотелось стащить с его лица маску и понять, о чем он думает.

– Разве это… Всё это не предательство? – спросила Эл у самой себя. – Я сговорилась с вами против него.

– У нас с вами одни цели, леди Торнуд, а у Селима другие.

– Да, наверное, – уныло пробормотала она.

– Я распоряжусь об одежде, – Воскреситель пошел к двери.

– Одежде?

– Для вас. Не ходить же вам в этом.

Эл оглядела свое привычное шерстяное платье.

– О… – улыбка Эл вышла горькой. – И во что же вы желаете меня нарядить? – спросила она едко. – Во что-то, что подойдет Изабел Торнуд, будущей королеве?

Святозар глядел на неё не моргая.

– Понятно… А если я сейчас попрошу вернуть меня в Риндар, вы сделаете это? – Святозар молчал. – Что ж, полагаю отвечать излишне, – кисло усмехнулась Эл.

– Вам отчего-то очень хочется видеть во мне врага, – сказал Воскреситель. – При этом вы не замечаете, как много общего в наших стремлениях.

– Вы хотите использовать меня, конунг Хольм, – фыркнула Эл. – Мне же остается лишь решить – в моих это интересах или нет. Но прошу, не нужно делать вид, будто вам не безразлично моё мнение.

– Мне кажется, я обозначил свою позицию довольно ясно, и в конце пути, что я предлагаю, вы – королева Нидалены, – маг глядел на неё снисходительно. – Разве это не в ваших интересах?

– Любая девушка мечтает о платье, принце и короне, не так ли? –Эл вздохнула и отвернулась к окну, глядя на панораму Транты.

– Сегодня в моей власти предоставить вам лишь платье, – заметил Хольм. – Вы окажете мне честь разделить ужин?

Эл пожала плечами.

– Отчего же нет. Благодарю, что оставляете мне сладкую иллюзию выбора.

– Вам очень нравится лепить из меня изверга, как я вижу, – Воскреситель продолжал посмеиваться. – Можете ужинать здесь, в одиночестве, если желаете. Если нет, лакей вас проводит. Приятного вечера, – он поклонился и вышел.

Эл посмотрела ему вслед. Дверь мягко захлопнулась, и она явственно почувствовала себя в ловушке.

Через полчаса, которые Эл провела в безделье, слоняясь по комнате, пришла горничная с ворохом платьев. Служанка разложила их на постели, и Эл поежилась. Дорогие ткани ластились к ладони, переливалась богатая золотая тесьма, но шиты эти платья были явно на разных женщин. Эл поежилась, словно ей предложили снять одежду с мертвеца. Не то чтобы она такого никогда не делала, но не с красивыми платьями. Одно дело стащить с закоченевших ног добротные поношенные сапоги, которые еще пригодятся кому-то из их солдат, но это… Служанки притащили медную ванну и, споро наполнив её, помогли снять одежду и усадили Эл в приятно пахнущую воду.

Эл только грустно улыбнулась – раз судьба сводит с магом, то первым делом купание? Спасибо, хоть Святозар, в отличие от Селима, не присутствовал…

Сердце Эл болезненно сжалось. Она вспомнила, как Селим целовал её руку, обожженную руку. Как шептал ей той ночью, успокаивая, дразня, уговаривая… А теперь она тут, у Воскресителя, предала его. Предала. Сама пошла.

Как же нужно было поступить, чтобы поступить правильно? Её отец всегда говорил: «Хороший лорд отвечает за своих людей. Хороший лорд верно служит стране». Она и служила как могла. Да вот только, чтобы защитить людей в Транте, ей нужно остановить Селима?! Их собственного мага? Но, получается, Зайнему, их королю, нет никакого дела до того, что люди в Транте сгорят вместе с нордами?

Эл нырнула под воду, смывая не столько пену, сколько горестные мысли, от которых уже немилосердно болела голова.

«Что сделано, то сделано», – сказала она себе. В конце концов, может быть, Селим и вправду передумает, может, пощадит город из-за неё? Не сможет же он нанести удар, зная, что она может стоять там, на стенах? Ведь не сможет, правда?

Служанки оттирали её руки и горестно вздыхали. Да уж, это были руки далеко не леди. Ей расчесали волосы и даже просушили их над жаровней. Горничная сетовала, что длины не хватит, но всё-таки соорудила кое-какую прическу. По её словам – модную в столице. Эл десять лет как не следила за модой, но благодарно улыбнулась.

Платье, что подошло ей лучше прочих, было роскошное, из сиреневой парчи и бархата, теплое и тяжелое. Эл зашнуровали корсаж, придирчиво выпростав в декольте сантиметр кружева нижней сорочки.

– Так сейчас принято, – подмигнула горничная.

– Правда? – Эл недоуменно оглядела свое декольте. – Срам сплошной.

Тонкая полоска кружева на груди так явно намекала на нижние одежды, что, на взгляд Эл, смотрелась ужасно неприлично.

– Миледи, да вы что, так уж с прошлой зимы ходят.

– А где ваши лорды? – спросила Эл. Горничная заметно погрустнела.

– В темнице.

– Они живы, выходит?

– Да, миледи. Живы пока. Говорят, их не убьют. Так этот сказал… – она опасливо понизила голос, – Воскреситель.

– А их генерал? Есть тут у них генерал или главнокомандующий?

– Есть. Ходит один жутко важный и здоровенный, – другая служанка, убирающая ванну, вдруг захихикала. На неё зашикали.

Прежде чем выйти, Эл поглядела в зеркало.

– Добрый вечер, леди Изабел, – хмыкнула она. Образу знатной дамы не хватало только драгоценностей. Маленький штрих, но в сочетании с таким платьем сразу заметный. Она была наряжена в платье с чужого плеча, если бы шили на неё – вытачки в груди были бы чуть меньше, и длина чуть больше. Без драгоценностей, последнего и важного штриха, подчеркивающего статус, она выглядела именно той, кем и была – бродяжкой, нацепившей чужой наряд. Эл вздохнула и вышла из комнаты.

***

До зала, где собирались ужинать нордовские вельможи, Эл проводил лакей.

На пороге она замешкалась, но тут же, тряхнув головой, выпрямилась и вошла. Не станет она показывать этим нордам свой страх.

По нидаленскому обычаю мужчинам полагалось встать при появлении дамы. Норды таким себя не утруждали. Встал только Воскреситель. Он был в белоснежном жакете, с богатой вышивкой серебром, но без плаща, маски и капюшона. Густые пшеничные волосы небрежно зачесаны назад, голубые глаза оценивающе пробежались по ней с ног до головы. Седьмым, исконно женским чувством, Эл поняла, что осмотром он доволен.

– Господа, позвольте представить леди Изабел Торнуд из Риндара. Дочь Золотого Принца, почившего короля Нидалены. – Хольм сел.

За столом ужинали еще двое. Один – мощный, диковатого вида мужчина – во главе, второй – строгий худой тип с залысинами и ледяным взглядом.

– Что ж, она мила, – сказал тощий снисходительно. – Присаживайтесь, леди. Разбавьте нашу опостылевшую мужскую компанию.

– Говори за себя, Альцен, – гаркнул здоровяк. – Мне вполне хватает женской компании по ночам. Южанки не так и плохи, – сказав это, он опрокинул в себя кубок с вином. Эл осторожно устроилась за столом.

– Этот господин – наш главнокомандующий, конунг Берг. Второй конунг Севера и слуга короля Тана, – представил ей здоровяка Воскреситель. – Это лорд Альцен Знар, командующий всадниками на вивернах.

Худая ледышка премерзко улыбнулся.

– Рада знакомству, – проговорила Эл не слишком-то радушно.

– Лорд Рейнин, командующий пехотой, сегодня не смог присоединиться. Он занят подготовкой обороны.

– Да уж, грянет бой, а? – Берг так грохнул кружкой по столу, что Эл подпрыгнула. – Давно пора, Хольм! Устал я слушать твои речи о сладости отступлений! Бой – вот что дает победы! Биться надо уметь и делать это со всей яростью! Вот слова конунга Севера, а не твои ужимки и вихляния «отчего бы нам не отступить еще немного!».

Святозар отпил из кубка. По его лицу Эл поняла, что подобные заявления он выслушивает каждый вечер.

– Мы сохранили войско…

– Мы почти укатились к женам под юбки! – Берг фыркнул. Вино капельками осело на его бороде. – Я лучше сгорю в пламени этого нидаленского щенка, чем отступлю еще хоть на пядь! «Ни шагу назад» – вот слова Тана!

– Я понял вашу позицию еще вчера, конунг, не нужно повторять, – холодно оборвал его Святозар.

– Довольно о войне, господа, – пропел Знар, сально поглядывая в декольте Эл. – С нами сегодня настоящая леди Нидалены, обычно они отчего-то все предпочитают или пику, или темницу. Хотя, что я говорю, в Нидалене леди не решают, что выбрать, не так ли, как вас там?.. – он нахмурился, пытаясь припомнить.

– Изабел. Торнуд, – отчеканила Эл.

– Торнуд… А! Так это вы! Да-да! Я помню эту историю, – Знар расхохотался. – Это же вашу матушку Золотой Принц оприходовал чуть не на столе в собственном замке? А?

Эл от возмущения вспыхнула всей кожей. Она могла бы десять раз стерпеть подобное заявление, будь она послушницей Ордена, безликой монашкой, но стерпеть сейчас, когда говорят ей, Изабел, о её матери!

– До Севера слухи добираются приукрашенными, милорд, – улыбнулась Эл, она не желала показать, как сильно он её задел. Путь подавится проклятый норд! – Такого никогда не бывает в Нидалене. Мы, знаете ли, чопорный народ, по сравнению с Севером. Я вот слышала, будто у конунга Берга больше сорока детей как у бродячего пса, это так? – она с невинным видом повернулась к здоровяку. Он как раз отпил вина. Крякнул и загоготал.

– А у неё есть когти, Хольм. Остерегись.

Святозар улыбался себе под нос.

– Вы оскорбляете мою гостью, милорды, – сказал он. – Неужели так сложно вести себя прилично? Что подумает леди о конунгах Севера?

– Да расстелись я тряпочкой, ничего хорошего она обо мне не подумает, – хмыкнул Берг. – Мы воюем! Что ей о нас думать?

– Быть может, что мы не лишены манер? – Святозар отсалютовал конунгу кубком.

– За манерами это к тебе, Хольм. Ко мне за чем потверже да погорячее! – он тряхнул пряжку ремня и загоготал.

Эл подумала, что в этом есть тонкая ирония. Впервые за десять лет она надела приличное платье, сделала прическу и сидит за столом с родовитыми лордами. Северянами. Которые оскорбляют её и мешают с грязью память о её семье.

Губы Эл перекосила кривая улыбка и она не могла её стереть. Когда подали еду, она не притронулась ни к чему.

Разговор тек лениво и не слишком приветливо, было заметно, что эти люди давно устали друг от друга, да и отличались они разительно. Берг был истинным северянином, здоровенным, как гора, грубым и резким. Знар, ядовитый не меньше, чем его виверны, продолжал втягивать Эл в беседу, вставляя легкие и не очень шпильки в её адрес. Святозар, на которого Эл старалась не глядеть, отмалчивался и ел. Эл поймала его на том, что он внимательно наблюдает за её холодными пикировками со Знаром. «Испытывает он меня что ли?» – мелькнула странная мысль.

Эл не удержалась и проводила взглядом тарелку с нетронутым мясным рагу. Как бы голодна она ни была, она не желала есть с лордом Знаром за одним столом. Кусок точно встал бы у неё поперек горла.

Наконец, когда блюда закончились, Эл изобразила улыбку и поднялась.

– Прошу прощения, господа. Я устала и покину вас.

Святозар, верный нидаленскому обычаю, поднялся и вежливо кивнул. Берг невнятно махнул кубком, он был уже изрядно пьян.

– Спокойной ночи, леди Торнуд, – пропел ей в след Знар. – Не замерзнете в одиночестве?

Эл предпочла сделать вид, что последнее заявление не услышала. Лакей проводил её в покои. Эл ворвалась туда и стала с яростью вырывать из волос шпильки.

И за этим он нарядил её?! За этим причесал?! Чтобы его северные дружки издевались над ней?! На мгновение ей даже захотелось расплакаться от досады, но она зло притопнула ногой. Нет! Она Торнуд! И никакие северные грубияны не дождутся её слез!

Дверь открылась и в покои вошла горничная. Она несла на подносе несколько тарелок и кубков.

– Это что? – спросила Эл грубо.

– А… так этот велел принести. Ну…– она снова понизила голос. – Воскреситель.

Эл махнула на столик у окна. Горничная расставила приборы и ушла. Эл принюхалась, пахло восхитительно, тем самым мясным рагу, которое она с особой грустью провожала глазами за столом. Неужели Святозар даже это заметил? Живот Эл возмущенно заурчал.

Она взяла поднос, подобрала юбки и села на расстеленную у камина медвежью шкуру. Тепло от растопленного очага обволакивало, мясо было вкусным и нежным. Эл ела жадно, по-варварски облизывая пальцы.

В дверь постучали, и она не глядя буркнула «войдите», ожидая горничную, что уложит её спать, расшнуровав корсаж.

В комнату вошел Святозар.