Глава 12

Эл резко выдернула изо рта палец, с которого слизывала подливку. От Святозара маневр не укрылся, и он, явно сдерживая улыбку, подошел ближе.

– Если это так вкусно, отчего же вы вызывающе игнорировали еду за столом?

Эл хмуро потупилась.

– Ваши друзья испортили мне аппетит.

– Они не мои друзья, – прохладно заметил Святозар. – Извините за вторжение, я должен оставить это здесь. – Он вытянул руку, и вверх полетел один из фонарей Клинара – серебристый и строгий, как и сам Воскреситель.

– Зачем это? – спросила Эл.

– От непрошенных гостей, – туманно ответил маг. – Я прошу у вас прощения, если был резок сегодня. И за лорда Знара. Он не слишком любит женщин… или слишком любит, никак не могу понять, – Святозар улыбнулся. Он поглядел на шкуру, на которой сидела Эл. – Вы позволите?

Эл кивнула и пододвинулась. Святозар сел на шкуру и вытянул к огню ноги.

– Но вы с ними. С этими лордами, – обиженно заметила Эл.

– Я служу королю Тану. Как и они.

– И он, по-вашему, достойный король? – Эл снова принялась за еду.

– Что за изменнические речи, леди Торнуд? – усмехнулся Святозар. – Нам ли с вами судить о том, кому становиться королем.

Эл усмехнулась.

– Мне кажется, что вы готовы судить об этом, милорд.

– А вы, леди? Готовы?

Эл смущенно пожала плечами.

– Можем разобрать несколько исторических примеров. Вот, например, небезызвестный Золотой Принц. Он был достойным монархом? Все-таки прозвища не дают просто так. Золотой.

Эл рассмеялась.

– А вы знаете откуда это прозвище?

– Откуда? – Святозар, казалось, искренне заинтересовался. Он откинулся на локти, глядя на уютно потрескивающие в камине поленья. Эл поймала себя на мысли, что сейчас он совсем не похож на божество смерти – просто мужчина, красивый и усталый.

– Он посещал много борделей в юности и напивался там так, что телохранители частенько тащили его на плече. А золотые монетки из карманов принца то и дело падали на мостовую. Золотой Принц. Не король, заметьте.

– Еще одна греза разбита, – вздохнул Воскреситель.

– А ваш король Тан? Что про него скажете?

Святозар помолчал. Между темных бровей залегла глубокая морщина.

– Он не глуп, – наконец сказал он задумчиво. – Но слишком любит Север в его исконном виде. Ему не хватает гибкости и смелости, чтобы начать изменения. Север считают варварской страной не в последнюю очередь из-за того, что Тан всеми силами поддерживает: кулачные бои, «грелки», кровь на простыне…

Эл вдруг представила, как Святозар, высокий, но не особенно мускулистый, выходит в кулачном бою против такого здоровяка как Берг. По виду Святозар был вдвое меньше.

– А вы… вы участвовали в кулачных боях? – осторожно спросила она.

– Я старший сын конунга. Как вы думаете? – Хольм скептично глянул на неё.

– Вас там били, да? – посочувствовала Эл, а Святозар вдруг рассмеялся, вызвав смущение – кажется, она сказала глупость.

– О, да. Еще как. – Пламя бросало на его мужественное лицо блики.

– Ваша магия такая из-за этого?

– Она во всех просыпается не просто так. Что-то подталкивает дар. Меня с четырех лет кидали в бойцовские ямы с такими же погодками, и я очень хотел, чтобы синяки зарастали поскорее, ведь удары по старым ранам куда больнее… В семь лет в очередной драке мне сломали челюсть. А на следующее утро она срослась. И даже выбитые зубы были на месте. Чудо. Через три дня пришли магистры и забрали меня.

– Но как они узнали? – удивилась Эл.

– Они всегда знают, – Святозар приподнялся и сел, облокотившись локтями на колени. Горькая складка пролегла у его губ.

– В детстве я мечтала, что за мной придут магистры, – вдруг призналась Эл в том, что не осмелилась сказать Селиму. – Глупая мечта…

– Юным всегда хочется быть особенными, – пожал плечами Святозар. – Лишь с возрастом понимаешь прелесть быть одним из многих. Принадлежать к семье, клану, стране.

– Да уж… – Эл грустно поежилась. Святозар поглядел на неё.

– Я соболезную вам. Терять родных непросто.

Эл мотнула головой. Не хотела говорить об этом.

– Вы тоже теряли.

Святозар прищурился.

– Откуда вы знаете?

– Кай сказал.

– Хм… Ваших родных хотя бы убили враги, им можно отомстить. Мои умерли из-за моего собственного тщеславия, – Хольм криво ухмыльнулся. Такая улыбка его совсем не красила, горькая и злая. – Знаете, что говорят в Парящих городах каждому ученику? – Эл пожала плечами. – Что он должен забыть всё, что было до этого…

– А! Да. Кай говорил мне об этом. Что нельзя видеться с семьей, и что магия теперь – их вера… – Эл смущенно осеклась. – Простите, прошу продолжайте.

Святозар сдержанно усмехнулся.

– Он дорог вам?

– Кто?

– Этот мальчик. Кай.

– О… Пожалуй. Он славный парнишка. Добрый, заботливый и… не знаю даже. Какой-то честный. Он хороший. Селим его страшно третирует, – нахмурилась Эл.

– Это из-за меня, – вздохнув, маг снова вытянулся рядом, устало взъерошил волосы. – Учителя Каю выбрали по его дару. Огонь. Огненных магов в Парящих городах совсем немного. Кто и кого недолюбливает, при таких решениях, как правило, не берут в расчет. Селим меня… не слишком жалует, – подобрал слова Воскреситель. – Я назвал бы это завистью, но, боюсь, что тут нечто более тонкое. Ему хочется доказать, что сильный маг может родиться и вне именитого рода, что можно достичь всего, выбравшись из самых низов. И я словно его зеркальное отражение, вызываю в нем гнев и злость. Наверное, я просто тот, за кем ему приятно гнаться и однажды обогнать. Я не сделал ему ничего, за что можно было бы затаить обиду.

Эл вспомнила, как Селим говорил ей о Воскресителе: «Наверное, потому что мне никогда не стать таким…»

– А вы… сильный? – спросила Эл смущенно. Святозар посмотрел на неё лукаво.

– Простите?

– Ну… как маг. Понятно, что солдаты вас боготворят, но среди других магов вы считаетесь сильным?

– Пожалуй, да, – он как-то странно, почти смущенно улыбнулся.

– Сильнее Селима?

– Это не так просто определить. Серьезная дуэль магов, как правило, заканчивается смертью одного из них. У нас такой не было. Если говорить о статусе, то я подтвержденный Мастер, он пока лишь Юный.

– Но вы не Магистр? – уточнила Эл с любопытством. Святозар снова горько усмехнулся.

– Я мог им стать. Уже проходил испытания. Мог быть самым юным за всю историю, – он глядел в пламя камина, и складка у его губ делалась всё глубже и горше. – Мне оставались… недели, может быть, месяцы… Однажды утром мне принесли письмо. Оно было всё измято, облито вином и еще, боги знают, чем, угол даже был сожжен. На нем стояла печать отца. Я вскрыл. Там было всего несколько слов: «Мать при смерти. Возвращайся», – Святозар сел и потянулся за кувшином с вином, наполнил себе кубок. – Увы, то письмо добиралось до меня два года.

– Два…– выдохнула Эл.

– Парящие города на другом конце света, леди Торнуд. И обычным смертным, вроде моего отца, будь он хоть трижды конунг, нет туда хода. Они не могут послать вести даже своим детям. Чудо, что это письмо вообще до меня добралось. В тот же день я собрался и отправился на Север. Больше в Парящие города я не возвращался. Оказалось, что на севере уже два года свирепствует потница, за год я остановил эпидемию, воскресил кого успел… крохи. Сотни из десятков тысяч. Мои учителя знали, но никто не сказал мне. Для моего мастера было куда почетнее и важнее, чтобы я добился титула Магистра, чем спас свою семью. Эти люди ничего не значили для него. Таковы маги, – он отсалютовал ей кубком.

– Это… ужасная история.

– О нет. Это еще не самое плохое, – Святозар вдруг болезненно поглядел на неё. – Я попытался воскресить их. Своих родных.

– Но… два года ведь прошло.

– О, да. Их тела были… да, именно такими, как вы подумали. Но самое главное, их души давно упокоились, а я попытался вырвать их из посмертия. Вырвать и вернуть в те тела, что были уже изъедены червями. Я думал, что смогу исправить, смогу победить смерть. Я обезумел от горя и вины… И создал монстров, – он опрокинул в себя кубок, утер губы. – И монстры эти хотели одного – покоя. Но я не давал им умереть. Тогда они стали убивать.

Он умолк, глядя в камин. Некоторое время в тишине комнаты слышался только треск поленьев.

– Когда отец нашел разрытые могилы, то был в ярости, – тихо продолжал Святозар. – А я в еще большей от своей неудачи. Он сжег дом, где я держал их, чтобы я не мог больше их воскресить. Сейчас я понимаю, что он поступил правильно. Я мучил их души. Но тогда… Чудо, что я не убил ни его, ни кого другого из живущих там. Я покинул Хольмдар и уехал в столицу. Присягнул королю Тану с одним условием – я не буду убивать. Только воскрешать его воинов. Он согласился, – Воскреситель снова наполнил себе кубок. Эл завороженная его рассказом протянула и свой. – Но вот прошли годы, мы проигрываем войну стараниями Селима и моими, что уж тут таить, стараниями, и он требует от меня то, что клялся не требовать. А я теперь связан присягой. И мои личные убеждения уже никого не интересуют.

Эл отпила вина, неотрывно глядя на Святозара.

– Какой ужас… – выдохнула она. – У меня мурашки, – вытянув руку, показала ему. Мужчина коснулся её запястья, словно хотел стереть их, и Эл поспешно отдернула руку.

– Прошу прощения, – Святозар резко выпрямился. – Я забылся. Извините, леди Торнуд, это было… необдуманно.

Эл ничего не могла сделать со своим испугом. Атмосфера в покоях резко похолодела.

– Я… – Святозар нахмурился. – Вы должны понимать, я ни в коем случае не собираюсь пользоваться вашим заточением здесь. Этот жест, он… Простите. Я сделал его неосознанно. Для меня прикосновения слишком привычны. Как для лекаря, – он с опаской поглядел в её глаза. Сердце Эл испуганно грохотало в груди. Жест и правда был… легким, не слишком-то чувственным. Но Эл всё равно встревожилась, потому что вдруг вспомнила, что здесь она в полной власти Воскресителя, и он может сотворить с ней что угодно. Вокруг одни норды, и никто не станет защищать её.

– Вы напуганы, – констатировал он и отставил кубок. – Я слышу, как бьется ваше сердце.

Это напугало Эл еще больше.

– С-слышите?

– Прикосновения на какое-то время связывают меня с человеком. Я могу управлять его телом и слышать в нем каждую мышцу.

Эл в ужасе попятилась от него.

– Извините. Мне лучше уйти, – Воскреситель поднялся и оправил сюртук, но никуда не двинулся, продолжая нависать над Эл.

– Изабел, вы не должны бояться меня, – сказал он тихо. – Я не причиню вам вреда. Я могу успокоить ваше сердце, но не стану этого делать. Я прикоснулся не за тем, чтобы управлять вами… – маг осекся, вздохнул. – Не важно. Я лучше оставлю вас. Спокойной ночи.

Он поклонился и вышел за дверь.

Эл еще пару минут сидела на полу, не в силах прийти в себя. Приложила руку к груди, ощущая частые болезненные удары. И он это слышит? Как? Как это возможно?.. И до сих пор слышит? Даже когда ушел? Эл дрожащей рукой наполнила себе кубок и выпила. Кубок Святозара стоял тут же. И ей вдруг стало горько от этого нелепого и неловкого окончания такого интересного разговора. Ей ведь и правда было интересно послушать Воскресителя, но прикосновение… Нет. Этого он не должен был себе позволять. Единственный, кому она позволила бы так к себе прикасаться, был Селим. Которого она, кажется, предала. Эл грустно поглядела на пляшущее пламя в камине и зажмурилась.

Спала она в эту ночь отвратительно. То и дело просыпалась и смотрела на вертящийся под потолком непривычный серебристый фонарик, гадая, зачем именно он тут повешен? А вдруг Святозар наблюдает за ней через него? Кто его знает. Прятался же он в комнате в Риндаре. А, кстати, зачем он это делал? Нужно будет спросить… – давала себе Эл зарок, поворачивалась на другой бок и снова пыталась уснуть.

Внизу, на крепостных стенах, всю ночь стучали молотки и раздавались команды. Транта готовилась к штурму.

***

Утро встретило Эл холодом остывшей комнаты и настойчивым стуком в дверь. Она едва продрала глаза, когда дверь открылась, и вошел Воскреситель в своем привычном «магическом» облачении: белоснежный длинный плащ, капюшон и маска.

– Я прошу прощения за вторжение. Прежде чем я покину замок, вы должны проглотить это. – На ладони мага, отбрасывая теплое желтое сияние, лежало то ли зернышко, то ли камешек.

Эл натянула оделяло до самого подбородка, опасливо поглядывая на протянутую ладонь.

– Зачем?

– Это сигнальный камень, для вашей безопасности.

– Но он ведь… эм…

– Он останется внутри.

– Навсегда? – Эл отодвинулась.

– Пока я не заберу его.

– Нет, – отрезала Эл, замотав головой.

Святозар поднял брови.

– Нет?

– Мне он не нужен.

– Если вы покинете замок и с вами что-то случится, я не смогу найти вас. Или это, или я буду вынужден запереть вас.

Эл вспыхнула от гнева.

– Что ж, тогда запирайте, конунг Хольм. Хватит уже этого милого притворства. Расставим всё по местам.

Святозар устало закатил глаза:

– Боюсь, у меня нет времени на эти детские препирательства. Прошу прощения, – он вскинул к ней руку. Эл попыталась отшатнуться, но Святозар оказался куда проворнее. Ткнул пальцем ей в лоб, и тело её обмякло и кулем завалилось на постель. Святозар, упираясь коленом в перину, повернул Эл на спину и ловко разомкнул ей челюсти.

В рот скользнул гладкий камушек, и Эл почувствовала, как, послушная чужой воле, проглотила его.

– Вы упрямы как ребенок, леди Торнуд, коим вы, собственно, и являетесь, – сказал он, нависая сверху. – Почему вы заставляете меня выглядеть злодеем, когда я приношу вам залог вашей безопасности? Любой отдал бы руку за возможность иметь мой сигнальный камень. Любой, даже маги Парящих городов. А вы бросаете мне в лицо, что он вам не нужен, когда на носу осада города?

Эл лежала в панике, осознавая каким слабым и безвольным стало её тело, она вяло пошевелила пальцами на руках:

– Отпустите…

– Мне кажется, вы плохо спали, – сказал Святозар. – Помочь вам выспаться?

– Нет!

– Как угодно.

Он оттолкнулся от постели и уходя щелкнул пальцами. Тело Эл встрепенулось и стало снова ей подчиняться.

Она в ужасе проводила мага взглядом. Да что он себе позволяет! Как только дверь за Воскресителем закрылась, она вылезла из постели, схватила кувшин с водой и выпила в несколько жадных глотков.

– Посмотрим… – пробормотала она, достала из-под кровати ночной горшок и с навыком, что выработался у неё за годы службы в Ордене, сунула два пальца в рот и надавила на корень языка.

Через пятнадцать минут сигнальный камень Святозара, помытый и блестящий, лежал у неё в кармане платья. Эл не была против заботы и защиты в осажденном городе, но так, чтобы она могла сама проконтролировать до каких границ эта забота будет простираться. Пусть думает, что камень внутри. Сможет ли понять, что он в кармане, а не внутри её тела? Эл этого не знала.

От мысли, куда еще Святозар может попытаться засунуть ей камень, Эл не смогла сдержать дурной хохот.

***

Устав бесцельно бродить по покоям, Эл оделась и с опаской выглянула из комнаты. Никакой стражи, никто её не охранял и не стерег – ну прямо как настоящую гостью.

Она обошла замок, прогулялась по крепостным стенам, глядя на кипящую, бурную деятельность внизу. Над одним из гарнизонов стаей кружили виверны, иногда агрессивно сталкиваясь и клацая зубами в воздухе. Эл поскорее ушла, чтобы их не видеть.

Пока она шла по стене, то и дело слышала какие-то восторженные вопли с другой стороны замка. Северяне что-то кричали и стучали клинками о щиты.

На южной стороне она издали увидела Святозара и его ученицу, мелькающих двумя белыми точками среди синей формы солдат. Интересно, что они делают? Как готовятся?

Эл одернула себя. Они готовятся убивать южан.

Эл понаблюдала еще несколько минут, но вот маги двинулись в сторону другого гарнизона, минуя сторожевую башню. Как только они вышли из ворот, снова раздался вой и грохот.

– Хооольм!! Хольм! Хольм! Хольм! – орали северяне и потрясали оружием. Через минуту они таки угомонились и вернулись к работе. Эл хмыкнула: «Да уж, популярен маг среди своего войска, и не мудрено. Селима так в войске южан не приветствовали, впрочем, он и не возвращал солдат из объятий смерти. Интересно, что по этому поводу чувствует конунг Берг?»

На восточной стороне был вид на рабочие и ремесленные кварталы – сюда выходили окна её спальни. Солдаты гнали людей копьями, вытаскивали кричащих женщин из домов и подталкивали в спины. Всех куда-то сгоняли, но Эл не могла понять куда именно.

Значит, норды решили южан собрать в одном месте в городе. Но куда? И зачем? Чтобы уберечь? Или чтобы подставить под удар вместо себя? Под удар Селима. Эл снова пробрала дрожь.

Измученная неизвестностью и дурными мыслями, она вернулась в свою комнату и попыталась забыться тревожным сном. Кое-как она протянула до обеда.

После обеда она решила, что может быть полезной в госпитале. Безделье заставляло время растягиваться в бесконечность, а тревогу возрастать до небес. Она остереглась надевать наряд нидаленской послушницы и вышла как была, в платье из бархата. Ну и наплевать, что испортит. У хозяйки и других полно, да к тому же сейчас платья вряд ли её заботят.

Эл нашла солдата у замковых дверей. Он был молод, хорош собой и беззаботно пожевывал травинку. Увидев её, тот расплылся в нагловатой улыбке.

– Добрый день, леди, – сказал он, смерив её от ног до головы оценивающим взглядом.

– Где у вас госпиталь? – строго спросила она, не желая поощрять фривольный тон.

– Что? – он усмехнулся и прищурился.

– Госпиталь. Где ваши раненые?

– Какие еще раненые? – он расхохотался.

И Эл поняла. Нет у них госпиталя. И раненых нет. У них есть Воскреситель, и этим всё сказано. Она, чувствуя все свои навыки никчемными и жалкими, поплелась обратно в замок.

Первый раз за десять лет у неё не было никакой работы, которую нужно было сделать. В Обители в первые месяцы её нежные руки ныли, спина и все мышцы болели – так много работы свалилось на её непривычные к труду плечи. Ночами она плакала от боли и злости. Потом привыкла. Ко всему привыкаешь…

Вторую половину дня она бродила внутри замка. Помузицировала за роялем, изумляясь какими деревянными за десять лет стали её пальцы, почитала в библиотеке, но дальше первых страниц не продвинулась. Эл то и дело подходила к окну посмотреть, что происходит снаружи. Видела, как возводятся укрепления, как за рвом, окружающим замок, растет частокол из заточенных бревен, как на стены выкатывают бочки со смолой, чтобы потом нагреть её здесь же в чанах и лить на головы южанам.

А еще то и дело она искала в мельтешении синей формы две белые фигуры, чтобы понять, что делают они? Как именно маги готовятся к битве? Ей не доводилось видеть этого. Подготовку Селима она никогда не видела, а уж Святозара Воскресителя и подавно.

Вспомнились слова Кая: «Вы же не думаете, что маги в войске только участвуют в битве?»

За весь этот день Эл измучалась тревожными предчувствиями настолько, что ей стало даже неловко за утреннее упрямство. Да, Святозар готовил к обороне город против южан, но он ведь пришел к ней в попытке спасти этих самых южан, запертых вместе с ним в Транте. Разве нет? И обвинять его в злом умысле по меньшей мере странно. Её король и её маг не колеблясь сожгут тут всех дотла, только бы нордов выбросить вон. Кто же из них милосерднее? Выходит… Воскреситель?

Эл решила дождаться его возвращения и поговорить. Наверное, даже… извиниться. Она сидела, закутавшись в плащ на балконе, что выходил на главные ворота замка, пока не начала клевать носом. Звезды давно уже горели в небе над Трантой, когда Святозар Воскреситель вернулся. Он был верхом на белоснежном коне. «Всё, как полагается», – мысленно усмехнулась Эл. Перед ним в седле покачивалась его ученица. Он спешился и осторожно снял её с коня. Понес на руках в замок.

Эл встревожено поднялась и пошла внутрь, надеясь перехватить их на лестнице. Неужели с ней что-то случилось? Может, нужна помощь? А у неё ни сумки, ни лекарственных трав… Она чуть не хлопнула себя по лбу. Лекарственные травы?! Для ученицы Воскресителя? Эл покачала головой.

Она заплутала на незнакомых лестницах и Воскресителя не поймала, он уже прошел куда-то от главного входа. Пришлось спросить у стражи, где искать его покои.

Эл пришла к дверям – никакой стражи. Видимо, маги считали, что это ниже их достоинства – ставить себе охрану из простых солдат. У шатра Селима тоже никогда не стояло стражи. Селим… Где он интересно? Вернулся ли уже в Риндар? Наверное, еще нет. Кай сказал, что его не будет минимум пару дней. И, значит, он там, в стране вечного лета, куда таким, как она, ходу нет. Со своими… «неженками». Представив, как сразу две красавицы покрывают смуглую шею Селима поцелуями, а тот довольно жмурится и ест виноград, Эл болезненно вздохнула.

Она подняла руку, чтобы постучать в двери покоев Святозара, но створка сама приоткрылась.

– Да? – раздался усталый голос.

– Эм… – Эл не решалась заглянуть в комнату. – Конунг Хольм, это я, Эл. Я хотела… – она умолкла. «Нет, ты что так и будешь стоять под дверью как нищенка?» – подбодрив себя, она переступила порог чужих покоев, чтобы тут же замереть – Святозар умывался над большой серебряной чашей. Он снял плащ и камзол, а рубашка была небрежно выправлена из брюк. Таким усталым и несобранным Эл еще никогда его не видела. – Простите.

– Что вы хотели, леди Торнуд? – Хольм взял полотенце и вытер лицо. Эл заметила, что на щеках у него проступила светлая щетина.

Эл осеклась. Ей и самой не помешало бы знать, что же она хотела.

– Что с вашей ученицей? Я видела, вы несли её на руках.

– Она заснула. Переутомление, – сказал он отрывисто, словно о пациенте. – Ничего страшного.

Эл смущенно молчала.

– Леди Торнуд?

– Я хотела поужинать с вами, – нехотя призналась и поспешно добавила, чтобы не прозвучало слишком многозначительно. – Я здесь больше никого не знаю.

Святозар посмотрел в угол комнаты, где на столе стояли накрытыми несколько тарелок и кувшинов.

– Я не в состоянии наряжаться и идти в зал. Если вы готовы скомпрометировать себя ужином здесь, то я вас приглашаю.

Эл глянула на стол и пожала плечами.

– Меня таким не скомпрометировать, – фыркнула она и сняла теплый плащ. Святозар пригладил волосы пятерней, не озаботился заправить рубашку, только закатал рукава. Эл заметила, что на костяшках и запястьях у него белеют старые шрамы. Они сели за стол и приступили к ужину. Пока Эл скромно жевала яблоко, Хольм успел жадно умять птицу и запить её двумя кубками медовухи.

– Я хотела извиниться перед вами, – сказала она наконец. – Я была резка. Простите мне мою подозрительность, но вы должны понимать – вы норд, и три года я считала вас заклятым врагом моего народа. Это нельзя исправить так просто за несколько дней.

– Я понимаю. И прошу прощения, что силой заставил вас принять мой камень. Это необходимо для вашей безопасности.

– Да. С-спасибо.

Эл осторожно нащупала камушек в кармане. Маг, выходит, не понял, что он не внутри? Наверное, поймет, если её коснется. Нужно было соблюдать осторожность.

– Что вы…

– Чем вы…

Они произнесли это одновременно и неловко умолкли.

– Прошу, вы первая, – сделал приглашающий жест Воскреситель.

– Что вы делали там, у стен?

– Готовился к обороне. Мне нужны контуры по всему периметру стен, и не простые. Такие, на которые Селим не сможет переместить ни южан, ни сам переместиться. Я должен видеть их, от одного – два других, чтобы в бою быстро перемещаться по всей линии обороны. Место очень важно. Моя ученица не в состоянии помочь с ними. При вечерней проверке оказалось, что один из них затоптали солдаты, а на второй свалилась балка. Пришлось переделывать. Еще и лечить нерадивых стражей, после того, как Берг отходил их розгами, – Святозар закатил глаза, вздохнул и пододвинул к себе блюдо с запеченными овощами и мясным рулетом. Эл подумалось, что аппетит у Воскресителя вполне себе северный. Так мог есть и здоровяк Берг. – Ну а потом листья-листья-листья и несколько заклинаний переноса на десерт.

– Вы покидали город? – удивилась Эл.

– На час, не больше.

– И куда же вы?.. – Эл замешкалась, не зная, как правильно выразиться. – Перемещались?

– Сначала в Риндар. Прекрасный город, так понравился мне в прошлый раз, что я не удержался от повторного визита, – с иронией сказал он. Эл не поняла, что именно заставляет его потешаться. – Это была напрасная трата сил и риск. Я подумал, что должен хотя бы попытаться договориться с лордом Андером.

– И? – Эл с надеждой подалась вперед.

– Ваш генерал попытался заколоть меня, – спокойно сказал Святозар и налил себе еще медовухи. – Я, разумеется, был к этому готов. После первых приветствий мы всё же поговорили.

– И?

– Он благоразумно согласился на все мои условия: не штурмовать город и встать под знамена северян и ваши знамена, леди Торнуд.

Рот Эл от изумления приоткрылся. Хольм усмехнулся.

– Именно поэтому мне пришлось нанести и второй визит, куда более дальний. Забрать это, – он кивнул на сверток на своей постели.

– А что это?

– О… – на губах Хольма заиграла улыбка, которую Эл еще не видела. Азартная не меньше, чем у Селима. – Сюрприз для нашего огненного мага.

Эл улыбнулась, но на деле скрытность её задела. Видимо, их партнерские отношения имели свои пределы, и все секреты Святозар ей открывать не собирался.

– Но зачем вы готовите город к битве, если Андер согласился?

– Потому что он согласился бы на что угодно, видя перед собой один на один Святозара Воскресителя, – фыркнул Хольм едко. – Но это не значит, что его мнение останется таким же, когда за его спиной будет армия и ваш дорогой Селим. Я хотел бы верить, что генерал внемлет голосу разума, но что-то мне подсказывает, что ворота лучше всё же подпереть, – он усмехнулся и отсалютовал ей кубком.

– Понятно… – вздохнула Эл. – А зачем рисовать контуры заранее? Вы сказали, что наши придут только через пять дней.

– Контур впитывается в то, на что он нанесен. Два дня они будут на поверхности, после этого я смогу перемещаться на них даже если в пылу боя весь порошок истопчут. Или сожгут, – сказал он с кислой улыбкой.

– Вы думаете, Селим все-таки ударит?

– Я в этом не сомневаюсь, – спокойно сказал Воскреситель.

– Н-но… зачем тогда я здесь?

Святозар отпил медовухи, глядя на неё поверх кубка.

– Чтобы и вы не сомневались.

Эл онемев глядела на него во все глаза.

– Я не понимаю, – пробормотала она.

– Вы поймете, – Святозар улыбнулся. – Ну а вы чем были заняты в этот день?

– Бездельем, – хмуро буркнула Эл. – Я хотела было помочь в вашем госпитале, но оказалось, что у вас его нет.

Святозар поднял брови.

– Помочь нордам? Вашим заклятым врагам?

– Раненые есть раненые. Орден не различает кого лечить. Ну… то есть, так было до войны… – пробормотала Эл.

– Разумеется, – Святозар снова наполнил свой кубок и сыто откинулся на спинку стула. – Уверен, об этом маленьком правиле – ни кровь, ни масть, ни вера – быстро позабыли.

– Да, позабыли. Но, признаться, нам и не попадались раненые норды.

Святозар с лукавой улыбкой польщено склонил голову, словно это была лучшая похвала, что он слышал. Эл вдруг искренне рассмеялась.

– Это нечестно, – сказала она, беспомощно разведя руками. – Ваш дар, он… слишком сильный.

– Я мог бы завоевать Нидалену за… – Святозар небрежно пожал плечами. – Скажем шесть месяцев.

Эл оскорблено выпрямилась.

– Что же не завоевали?

– Не хотел идти по трупам, – серьезно ответил маг.

– О… – Эл прохладно отстранилась от стола. – Что ж, вашей выдержке стоит отдать честь. Два года отступлений.

– Люди, леди Торнуд, – глубокомысленно произнес Воскреситель. – Я могу воскресить, вылечить, но я не могу создать из воздуха новую армию. Я не могу заставить ребенка в чреве матери расти быстрее. Я пытался, – поделился он. – И рожденного ребенка заставить взрослеть быстрее я не могу. И вступи я в серьезный бой с Селимом сразу, не подготовившись – я потерял бы войско. Наши первые бои отчетливо мне показали это, и я сделал свои выводы. Я недооценил его поначалу, и потери наши были велики. Когда я покидал Парящие города, он был десятилетним учеником. Он сильно вырос за это время, наш первый бой, у Гланса, показал мне это во всей красе. Я убедил короля Тана отступать. Иногда мы давали бои, но не такие, как здесь. Я изучал его, и, должен сказать, он не глуп. Но сейчас, пожалуй, стал слишком самоуверенным. Я хотел сохранить мои войска до тех пор, пока не найду способа защитить их от огня. Селим для меня самый неудобный противник, это так. Его отправили сюда не случайно. Совет магов хочет сбить с меня спесь, как они это называют. Я фактически отказался от их величайшего титула – Магистра. По-вашему, их это не обидело?

Эл пожала плечами.

– Полагаю, что задело.

– О да, – Святозар пригубил медовуху и поставил кубок на стол. – И ни для кого не секрет, что Селим меня терпеть не может. Остановить меня? Для этого он в лепешку расшибется. Идеальный кандидат для моего врага, не так ли?

– Хотите сказать?..

– Конечно. Они просто используют его против меня. С успехом, должен признать. И теперь здесь, в Транте, мы наконец сыграем всерьез. Вы думаете, что норды и южане просто схлестнутся за старый замок? Нет, это не так, леди Торнуд. У этого боя будет куда больше зрителей. Совет магов хочет поставить меня на колени. Селим мечтает о титуле, мой король желает побед, а ваш – сохранить свою голову. Для меня этот бой тоже стал важен, по своим причинам, – темные брови сошлись на переносице.

– И что это за причины? – спросила Эл искренне, заинтересованно. Она поглядела на Хольма и подумала, что слушать его удивительно занятно. Каждый раз он словно приоткрывал ей новую часть себя и сложившейся ситуации. Медленно, по крупицам.

«Он со мной как с любопытным ребенком… – подумала она растеряно, – но зачем?..»

Святозар помолчал и снова наполнил кубки.

– Одна из них – я должен показать Магистрам, что не позволю вмешиваться в мои дела безнаказанно. Я дам им бой. Им и их протеже. Всего один. Но такой, что они запомнят надолго.

Эл почувствовала, что мелко дрожит. От ужаса? От восторга?..

–Н-но… выходит, вы… вы хотели боя? – прошептала она. – Н-но вы сказали… Там, в Риндаре, вы сказали, что не хотите боя!

Святозар вдруг закрыл глаза и скривился.

– Хм… усталость и ваше общество действуют на меня слишком расслабляюще, леди Торнуд. Я сказал вам лишнего, – маг досадливо скривился. – Вернее – сказал вам это слишком рано.

Эл выпрямилась, с силой сжав кулаки.

– Зачем я здесь? – спросила она.

– Мне это нужно. Вы должны выжить, – сказал Воскреситель и снова взял в руки кубок. – Да, я сыграл на ваших чувствах. К Селиму и к Нидалене. Простите. У вас не было моего камня, в пылу боя вас могли убить, и я не нашел бы тело – виверны голодны. Я не мог так рисковать.

– Вы солгали мне! – возмутилась Эл.

– Разве что в мелочах, – Святозар пожал плечами. – Вы ведь верили, что Селим пощадит город ради вас, не так ли? Если бы не верили, не пошли бы со мной. Что ж, у вас будут места в первом ряду, чтобы убедиться, что для него является важным – его титул или вы.

Эл откинулась на спинку кресла, словно впервые глядя на Воскресителя. Все его белоснежные одежды, маска и капюшон перестали на неё действовать. Перед ней был мужчина, маг. Ореол божественности, который нагнетала его атрибутика, растаял дымком.

– Браво, конунг, – сказала она. – Какая тонкая игра.

– Благодарю, – он отпил медовухи и улыбнулся. Голубые глаза цепко смотрели на неё. Проступившая щетина сразу напоминала о его северных корнях. Лицо было суровым, мужским, с твердым подбородком. Эл чувствовала, что упускает что-то важное. Она взяла кубок и села удобнее.

– Но зачем?.. – снова спросила она. – Такие хлопоты и ради чего? Селим не дал бы мне умереть. Зачем?..

Святозар качнул кубком, предлагая ей самой догадаться.

– Я нужна вам, – проговорила Эл. – Но зачем-то вы решили продемонстрировать мне всё это, показать, что Селим спалит город и плевать ему – в нем я или нет… – она закрыла глаза и рассмеялась. – Хольм! Браво! – Пара издевательских хлопков прозвучали оглушающе. – Самое безопасное место для меня – это его постель, так вы сказали. Забери он меня в Парящие города, и вам придется искать себе другую королеву Нидалены.

– Прекрасно, леди. Вы начинаете мыслить, как настоящий игрок, – Хольм улыбнулся, и глаза его блеснули. – Скоро с вами можно будет говорить на равных.

Эл нервно рассмеялась и затрясла головой.

– Поверить не могу, что великий Святозар Воскреситель занимается такими мелкими интригами, чтобы выдать меня за какого-нибудь конунга Берга! – фыркнула она.

Воскреситель устало посмотрел в пространство.

– А вот и вторая причина, зачем мне биться, леди Торнуд, – хмыкнул он. – Я говорил вам – мой король не глуп. Моя популярность на Севере сравнима с божественной. Войска готовы на меня молиться. Для своего короля я становлюсь… опасен. Если я выиграю бой у Транты, король Тан против трех старших конунгов назначит регентом Нидалены меня. Великая честь. Он понимает, что рано или поздно я захочу стать первым голосом в нашем маленьком оркестре, и будет счастлив сплавить меня куда подальше от столицы. Например, править Нидаленой под его высочайшей милостью. То, что терпеть его покровительство я долго не стану, он, конечно, понимает, но лучше отдать мне завоеванную Нидалену, чем свой любимый Север, не так ли? Он может сколько угодно изображать из себя варвара, но, когда дело доходит до власти, ум его становится острее прочих магистров Парящих городов.

Эл как громом пораженная медленно сглотнула.

– О! Что ж, похоже у вас много причин выиграть этот бой, да еще и с размахом.

– Да, – кисло сказал Хольм и поболтал медовуху в кубке. Он откинул голову на спинку стула и устало закрыл глаза. Лицо его вдруг стало грустным, а складка у губ снова горестной.

– Что же вас тревожит?

– Цена. У всего есть цена, леди Торнуд, – прошептал он. – В моем рукаве есть козыри, которые я предпочел бы не доставать. Никогда, – он вдруг распахнул глаза и поглядел на неё.

Эл приподняла брови. Хольм поставил кубок, встал и подошел к постели. Он поднял свой плащ и, вытащив из кармана два белых кленовых листка, вернулся за стол. Он сложил их вместе и стал крутить за ножку, мрачно разглядывая.

– Хольм – значит клен, – сказал он. – Хольмдар – край, где растут клены. Там их и правда много.

Эл, прикусив губу, посмотрела на мужчину напротив, представляя, что за него ей придется выйти замуж. Она хмыкнула. Ну что же, не худший вариант. Красив, да еще и маг. Получше уж Берга или, не дай Святые девы, какого-нибудь Знара. Да, неделю назад перспектива избавиться от ожогов, отомстить Зайнемам и выйти замуж за такого знатного и красивого лорда, как он, была несбыточной мечтой. Так что же изменилось?

«Хорошая…Нравишься мне…»

В её жизни появился Селим. И простое стало вдруг непосильно сложным.

Она усмехнулась, тяжело вздохнула и сама налила себе медовухи в кубок. Хольм встрепенулся.

– Простите, я не ухаживаю за вами.

– Ерунда. Я привыкла, – отмахнулась Эл.

Он внимательно поглядел на неё.

– Эти листья… – Хольм с болью глядел на них, поворачивая то одной стороной, то другой. Он разъединил их и показал Эл. – Который вам больше нравится?

Она удивленно подняла брови и поглядела на листья. Один был покрупней, второй помельче. Оба они были белоснежными, напитанными магией Воскресителя и сверкали в бликах камина и светильников.

– Эм… правый, – пожала плечами Эл, не понимая к чему он клонит.

Маг расплылся в недоброй улыбке.

– Хм… интересно. Что ж, он ваш, – он протянул ей листок. Эл взяла его и небрежно бросила на стол. Святозар внимательно поглядел на это.

– Вы прислали мне целый ворох, – пояснила Эл. – Я начинаю к ним привыкать.

– Да, сейчас их стало много, я не скупился. Когда я вернулся на Север то подумал, что, если бы мог оставить свою магию, каким-то образом передать её, мои родные остались бы живы. Я боролся с эпидемией потницы целый год. Я перемещался в города и излечивал всех, но через день или неделю после моего ухода до них добирался какой-нибудь путник, и всё начиналось заново. Север огромен, а я был один. Мне было шестнадцать… Тогда я придумал их, – Святозар крутил в руках оставшийся листок. – Листья клена, несущие мою магию. Безусловное исцеление для любого. Тот след, что я оставлю в истории нашего мира, – его губы перекосила кривая улыбка. – То есть, который я хотел оставить.

Воскреситель отбросил листок на стол и, схватив кубок, сделал пару жадных глотков. Эл, не понимая, о чем он твердит, протянула руку и взяла лист. «Да что с ним не так, он ведь абсолютно такой же».

– Нет! – рявкнул он и, опрокинув кубок, оказался рядом с ней.

Эл от испуга отпрянула и выронила листок. Холм схватил её руку, дернул рукав платья.

– Снимите его, немедленно!

– Что?

Святозар обернулся и схватил со стола нож. Эл вжалась в спинку кресла. Хольм быстро надрезал рукав и рванул ткань. Прижав ладонь чуть ниже локтя, медленно повел вниз, к пальцам.

– Что вы делаете?

– Помолчите, – отрезал он. Провел рукой еще несколько раз, словно собирал с кожи что-то невидимое Эл.

– Что это? Святозар? Что вы сделали?

Он небрежно провел рукой еще раз, словно стряхивая с её кожи остатки приставшей муки. Отпустил руку и, подобрав листок, отошел и кинул его в камин.

Эл зарыла глаза, её пронзило понимание.

– Пожалуйста, нет. Пожалуйста, не делаете этого!

Он снова наполнил свой кубок и сел за стол.

– У меня нет выбора. Южан слишком много. Если я не сокращу численность войска…

– Вы не можете это сделать! – воскликнула Эл. – Для любого этот лист – символ жизни! Вы не можете убивать с их помощью. Это подло!

Воскреситель хмуро отпил.

– Вы же понимаете, что после этого ваши листья уже никто не сможет использовать, как прежде! Каждый будет думать: «А что если в нем смерть?!»

– Только если кто-то из южан выживет, – Хольм снова приложился к своему кубку.

Эл глядела на него, не находя слов от ужаса.

– Не делайте этого!

– У меня нет выбора.

– Выбор всегда есть!

– Проиграть? – он жестко усмехнулся. – Предложите это своему любовнику.

Кровь бросилась в лицо Эл.

– Простите, – Святозар отставил кубок. – Я устал и выпил слишком много меда. Вам лучше уйти, леди Торнуд.

Эл отрицательно замотала головой.

– Я не уйду!

Хольм изумленно моргнул.

– Пожалуйста, вы не должны этого делать! Все южане… я знаю их! Они за такой лист душу готовы продать. Они… Святые девы… – Эл представила, как над их войском рассыпается ворохом белый листопад. Как воины жадно хватают листья прямо в воздухе и тянут за пазуху. – Пожалуйста, Хольм, ведь есть же наверняка другой путь!

– Я его не вижу.

– Лучше вам его найти, – строго отрезала Эл. – Южане обладают прекрасной памятью, Хольм. И короля, который убивал их, они не примут.

– Зайнем насадил головы южан Торнудов на пики и где же он? Кажется, в вашей столице.

– И кто его любит?

Святозар прищурился.

– Я бы предложил вам заключить сделку, Леди Торнуд, но стараниями Селима вы и так имеете долг передо мной ценою в жизнь.

– Так попросите уже что-нибудь в уплату вашего треклятого долга, и покончим с этим! – процедила Эл.

– Нет, еще не время. Сейчас я и так могу заставить вас сделать, что угодно, – он пожал плечами. Эл онемев глядела на него. – Как вы наивны, Изабел, – он вдруг поглядел на неё так снисходительно, что ей стало не по себе. – Покинули Риндар со мной. А ведь я не смог бы забрать вас против вашей воли. Только не из комнаты, обвешанной фонарями Клинара, зажженными Селимом. Неужели вы думаете, он ушел и оставил вас без защиты?

Словно ушат ледяной воды обрушили на Эл.

– Ч-что?

Святозар небрежно пожал плечами.

– Хотелось бы видеть в вас королеву Нидалены, но пока что передо мной маленькая девочка, которая только и делает, что чего-то требует. Вы жалкий игрок, леди, если вообще дотягиваете до такого определения. Однако не могу не заметить, в вас есть потенциал.

От ярости все чувства в ней обострились. Эл показалось, что она даже чует запах медовухи от кубка Воскресителя, кожей ощущает его насмешку, слышит иронию в голосе так, словно кто-то рвет струны скрипки прямо возле её уха.

– Значит… Значит, Селим будет знать, что я ушла добровольно?!

– Возможно… А может, я вас обманываю? – он гадко усмехнулся. Эл схватила свой кубок и выплеснула ему в лицо. Хольм пораженно отшатнулся. Расхохотался. Эл сидела пунцовая от гнева.

– Ого… Ничего себе. Южные леди и правда темпераментны, – он вытер лицо подолом своей рубашки, Эл мельком отметила бледный поджарый живот, и облизал губы. – А на что-то большее вы способны?

Ноздри Эл раздувались от ярости. Она вскочила на ноги и бросилась к двери, но на полпути замерла. Несколько раз моргнула. Обернулась.

– Зачем вы показали мне эти листья? – спросила она.

Святозар тяжело вздохнул. Он так и сидел к ней спиной, продолжая цедить медовуху из кубка.

– Сами ответьте, – Хольм встал, слегка покачнувшись, и пошел к постели. Эл посторонилась, пропуская его. Он сел на шкуру волга, отбросил с неё свой плащ прямо на пол и принялся стаскивать с ног сапоги.

– Я не знаю, – пробормотала Эл, и что-то по-детски растерянное послышалось ей в собственном тоне. Она гневно поглядела на мага.

Скинув сапоги, тот распластался на спине.

– Я устал учить вас, Изабел. И просто устал… – пробормотал он, закрыв глаза. – Уходите. Я хочу спать.

Эл осторожно подошла к нему, глядя сверху. На постели лежал измотанный мужчина. Светлые, чуть влажные волосы разметались на подушке, под глазами залегли темные круги.

Эл осторожно присела на краешек возле его бедра.

– Расскажите. Зачем вы показали?

– Так не интересно, Изабел, – пробормотал он, не открывая глаз.

– Ну, пожалуйста! – протянула она максимально капризно. Хольм приоткрыл глаза. Эл снисходительно подумала, что сколько бы не прошло времени, а этот детский тон и хлопанье ресниц всегда будут действовать на мужчин.

– И что взамен? – он улыбнулся, глядя на неё с усталым, снисходительным интересом.

– Ну… – Эл пожала плечами. – Поцелуй.

– Мм… – он закрыл глаза и улыбнулся. – А вы умеете целоваться?

– Конечно, умею, – Эл покраснела. Слава девам, это вышло само собой.

– Неужели? – маг медленно и даже нехотя сел. Лицо его оказалось совсем близко. От него пахло медом, на щеках золотилась щетина, голубые глаза заинтересованно скользили по её лицу. – И сколько у вас было учителей?

Тут уж Эл не нужно было притворяться вовсе – она залилась краской стыда. Но тут же лукаво усмехнулась.

– Что за вопросы, Хольм? Разве девушку можно о таком спрашивать?

– Но вы уже не девушка, не так ли? – он приблизился еще немного. Эл почувствовала тепло его тела. Простое, человеческое, и где-то внутри не смогла сдержать трепет.

– Вы меня смущаете, – она отвернулась. – Я лучше пойду.

– Зачем спешить, я ведь еще не дал ответа на ваш вопрос, – Святозар придержал её за руку. Вторая рука, едва касаясь скользнула по складкам платья, её колену и уперлась в постель. Они стали неприлично близки. Эл потребовалась вся её выдержка, чтобы не отстраниться.

– И?

Хольм улыбался.

– Но стоит ли ваш поцелуй такого ответа, Изабел? Могу я снять пробу, прежде чем решить?

Эл хлопнула глазами.

– Вы торгуетесь?

– Почему нет? Попробуйте и вы, это ведь весело, – они сидели так близко, что до её губ долетало эхо его дыхания. Эл против воли начала смущаться по-настоящему, а не только притворно.

– Один ответ – один поцелуй, – твердо сказала она и улыбнулась. «Святые девы Юга, отстань уже и дай мне уйти!»

– Я показал вам эти листья… – он придвинулся еще ближе так, что его рубашка почти касалась её груди. – Может быть, чтобы вы поняли, что я буду делать дальше. Я хотел проверить, догадаетесь вы или нет. Но, увы, вы не догадались.

– И что вы будете делать дальше? – не дыша прошептала Эл.

– Это уже второй вопрос, – он наклонился к ней. Эл послушно закрыла глаза и подставила губы. «Черт с тобой, проклятый нордовский змей!»

Но ничего не происходило. Она открыла глаза. Хольм глядел на неё сверху. Искры флирта в его глазах превратились в пристальный интерес.

Его рука, упирающаяся в постель, скользнула между простыней и её платьем.

– Хольм! – попыталась возмутиться Эл, когда он фактически приподнял её ногу за бедро. Они прижались к друг другу так близко, что это перестало казаться игрой. Эл досадливо прикусила губу, когда Святозар медленно вытащил сверток. Тот самый, с сюрпризом для Селима.

– За попытку украсть это вы и вправду заслуживаете поцелуя, Изабел, – прошептал маг. Он наклонился, словно действительно хотел её поцеловать. Эл отпихнула его и вскочила.

Хольм расхохотался.

– Леди Торнуд! – Эл обернулась в дверях, полыхая от гнева и смущения. Святозар бросил ей сверток. – Вы должны мне поцелуй, не забудьте. И проглотите мой сигнальный камень. Если я не найду его завтра внутри вашего тела, пеняйте на себя.

Эл влетела в свою комнату и закрыла дверь. Сердце неистово колотилось. Она развернула сверток и внутри обнаружила грубо сшитую рукавицу из какой-то странной серой ткани, похожей на очень плотный лен.

– И что это? – пробормотала Эл, крутя её в руках. Местами ткань поблескивала как магия Воскресителя. – Исцеляющие доспехи? – предположила Эл. Надела рукавицу, повертела рукой.

– Какой в них смысл, если они сгорят? – прошипела Эл и в ярости бросила рукавицу в камин. Прошла секунда, две, три… Эл схватила кочергу и скорее достала рукавицу. Та вывалилась на пол вместе с парой угольков. Эл затушила их рукой и повернула ткань.

Она не сгорела. Даже не начала гореть.

Эл надела рукавицу и медленно сунула руку в пламя. Она ничего не чувствовала! Никакого жара!

– Святые девы Юга… – пробормотала Эл в шоке. – Селим, надеюсь, ты к этому готов…