Глава 13

Селим переместился в Риндар ранним утром по времени Парящих городов и поздним вечером по-нидаленски. Стекла в окнах комнаты еще дрожали от хлопка. Мда, тишина – это то, над чем стоило поработать в его заклинаниях. Вспомнился Рах, и зубы его опять свело от зависти.

– Кай! – это вырвалось привычно, он, собственно, собирался залезть под шкуру и заснуть, восстанавливая силы перед переходом в Транту. Ученик был и не нужен, но Селим страшно любил заставить мальчишку недо-Хольма бегать вокруг себя. Порой ему становилось тошно от собственной мелочности, но только изредка.

Он сделал шаг, сходя с места, где чувствовался старый контур и вдруг замер. Глаза его сузились.

– КАЙ! – заорал он уже всерьез.

Дверь распахнулась и влетел мальчик.

– Что тут, черт побери… – Селим задрал голову, слушая фонари. Они шептали ему так громко, что жужжало в ушах. – Кто был здесь?!

– С-с… – Кай заикался.

– Он?! – взбесился Селим. Ученик понуро кивнул.

Да как он посмел! Расхаживал по его комнате пока его не было?! Как узнал?! И, главное, зачем?!

– Говори! – велел Селим, и взгляд его упал на капор и маску, аккуратно сложенные на столике. Ему тут же захотелось спросить где Эл, но он промолчал.

– Он… он сначала прислал листья, а потом и сам явился, – затараторил Кай. – И он забрал миледи.

– Какую еще ми… – огрызнулся Селим и тут понял. Он замер, оглушенный. Эл?.. Ушла с Хольмом? Почему? Почему она ушла с ним? Не может быть!

Селим хлопнул в ладоши, и все фонари разом нырнули вниз, застыв на уровне глаз. Все они горели, как он и оставил, в каждом теплилась искра его магии, его влияния на это место, невидимая, но непоколебимая сила, охватывающая почти весь замок. Он не мог преодолеть это. Даже он, великий Святозар Воскреситель, не мог! Он не мог сотворить тут никакой серьезной вредоносной магии или принудить кого-то сделать что-либо без его воли. Он не мог унести отсюда даже ложку без доброго волеизъявления хозяина!

Селим поежился в стылом воздухе.

– Зажги жаровни, живо. И рассказывай всё, что было, медленно и подробно, – велел он и забрался на постель, заворачиваясь в шкуру волга. Проклятая Нидалена, отчего же тут вечно так холодно?!

Кай засуетился, разжигая угли.

– Он прислал ворох листьев на контур, мастер. Почти сразу, как вы отбыли. Не знаю, откуда он узнал. Правда не знаю!

– Дальше! – нетерпеливо буркнул Селим.

– Там записка была.

– Где она?

– Миледи её сожгла.

Селим хмыкнул.

– Для неё записка?

– М… да, то есть… – Кай сосредоточенно нахмурился. Селим против воли улыбнулся. Ученик ему достался далеко не глупый – и подмечал он всё, и схватывал быстро. Вот и сейчас на его лице было написано твердое, холодное упорство вспомнить всё важное, что может помочь мастеру. – Записка была для леди Изабел, – ответил Кай. – Но миледи сказала, что это для неё.

– Изабел? – Селим хмыкнул. Изабел… её настоящее имя? Значит, Хольм его знает, а он нет? Как мило. – Дальше.

– Миледи прочла и сожгла её.

– Прочла вслух?

– Нет.

– Дальше, – нетерпеливо потребовал Селим.

– Она взяла немного листьев и пошла в госпиталь. То есть… я не знаю куда, она сказала, что в госпиталь, – поправился Кай. – Потом я ушел в библиотеку и читал до обеда. Вы велели…

– Я знаю, что я велел, дальше!

– Я вернулся и увидел его.

– Что они делали?

– Разговаривали. Миледи сидела здесь, – Кай ткнул пальцем в постель, а он стоял тут, – еще один жест в центр комнаты.

– О чем они говорили?

– Я не знаю, мастер. Я… Он увидел меня и сказал: «Прочь отсюда», но я всё равно… – Кай смущенно покраснел.

– Что ты сделал? – заинтересовался Селим.

– Сеть Пальма, – пискнул Кай. – Она с вашими фонарями сработала бы…

– Да. Молодец. Это правильный выбор, – Селим нетерпеливо мотнул головой. Что ни говори, а Кай все-таки не дурак. Другой бы вовсе испугался и не стал делать ничего, или сдуру ударил огнем, выжигая всю комнату. Но сеть Пальма работала на мага с чужеродной магией, и только. Пальм был прекрасный мастер огня, Селим почерпнул из его трудов многое. – Дальше?

– Он схватил меня за руку, мастер! – в голосе Кая послышалось возмущение. Селим ухмыльнулся. О да, великому Святозару Воскресителю под его фонарями пришлось отбиваться от ученика в рукопашную. Эх, вот бы посмотреть на это хоть одним глазком. – А потом сжал мою голову, и я потерял сознание.

– Еле лишил сознания одного мальчишку, – Селим злобно посмеялся, но улыбка быстро сползла с его лица, и он стал серьезен. – Святозар рисковал, придя сюда,– пробормотал он. – Зачем?

– Потом я очнулся. Он стоял и сказал, что забирает миледи в Транту. Что разместит её там с комфортом, только еще не решил где, и что вам стоит рассчитывать свои заклинания тщательнее, если вы решитесь их применять. И они перенеслись. Я пытался остановить миледи, но он видно что-то наговорил ей! Она… она перенеслась с ним.

Селим хмуро гипнотизировал столик из белого мрамора.

Зачем он её утащил? Зачем?!

Подставить её под удар – ха! Нет, конечно. Семья и близкие неприкосновенны, это правило Парящих городов, он никогда этого не сделает. Он ведь не лишился рассудка? А что если он был серьезен? Что если… лишился? И правила Парящих городов ему теперь не указ?..

Все маги, так или иначе, привязывались к определенным людям. И никто не хотел ими рисковать. Это было одно из их непреложных правил чести – семья неприкосновенна. Ты можешь, что угодно выделывать на магических дуэлях, но напускать заклинания на детей, жен и мужей считалось высшим бесчестием. Иногда даже семьи, оставшиеся в обычных городах, попадающие под магические стычки, по просьбе магов могли и спасти. Все они знали правила – не оборачивайся. Но также все знали, что любой маг – просто человек, у которого могут быть простые человеческие чувства к самому обычному, немагическому ребенку.

Это правило установили после того, как в незапамятные времена у одного мага убили всю семью, и он не удержал дар в узде. Много магов погибло тогда. Того, кто прикрывается детьми и женщинами, не стали бы уважать в Парящих городах, вот только… Святозар Воскреситель плюнул на Совет и покинул Парящие города десять лет назад. Что если… Что если…

Ледяной озноб пробежал по спине Селима. Он представил, как смотрит на Транту в предрассветных сумерках, выбирая место для первого удара. И как Эл, отчего-то босая, бредет по пустынным улицам. Над головой её сверкает искра – та самая, подлая, что выдает его заклинания, – и через несколько мгновений на неё обрушивается огненная смерть.

«Селим!» – отчаянно крикнула Эл в его видении, закрываясь руками от пламени. Он закрыл глаза.

– Изабел! – прошипел он и стряхнул с себя шкуру волга. – Что ж, узнаем наконец, кто такая наша послушница.

Он вылетел из комнаты, но отсчитал всего несколько ступеней и тут же вернулся.

– Кай, давай сапоги, – крикнул он, стряхивая с ног легкие шлепки, в которых переместился. – И плащ!

Он не собирался перед боем тратить ни толики магии впустую. Он и так потратил энергию на такое далекое перемещение.

Андер нашелся в своей башне. Он ужинал вместе с толстяком Зайнемом. Селим вошел, чуть не пинком распахнув дверь. Ошарашенный стражник не посмел его задержать.

– Андер! Есть разговор.

– Неужели ты, наконец, явился, – проворчал генерал. Селима кольнуло привычное раздражение. Этот солдафон изрядно действовал ему на нервы. На правой скуле генерала заживал след от хорошего удара. Селим отметил это с удивлением. Откуда это?..

– Кто такая моя послушница? – требовательно сказал он, нависая над Андером.

– Послушница? – тот изобразил недоумение.

– Хватит играть со мной! Говори живо, кто она такая?! Изабел – так ведь её зовут! Отсюда, из Риндара!

– Изабел?.. – проговорил вдруг Зайнем и отставил свой кубок. – Прошу прощения, милорд маг…

– Не до вас! – рявкнул Селим нетерпеливо.

Андер молча изучал свой кубок.

– Не забывайте, с кем вы разговариваете, юноша! – зашипел Зайнем. Пышный воротник его рубашки поднимался от гневного дыхания.

– И с кем же? – оскалился Селим. Как же ему надоели эти два тюфяка, что один, что второй!

– С племянником короля!

– Великое достижение! – фыркнул Селим и отвернулся.

– Её забрал Воскреситель, живо говори, зачем она ему понадобилась?! – тряхнул он Андера.

– Мы поговорим с тобой позже, – процедил он, брезгливо ударив по рукам Селима.

– Ты поговоришь со мной сейчас! – взбесился тот.

– Послушница Ордена? – сказал вдруг Зайнем, и что-то в его тоне – очень недоброе – заставило Селима снова на него посмотреть. – Дворянка?

– Да. Дворянка. Отсюда, из…

– Изабел из Риндара, послушница Ордена Нидалены? – проговорил Зайнем, и пальцы его сжали кубок так, что костяшки побелели. – Сколько ей лет?

Андер странно поглядел на Селима, но тот проигнорировал.

– Двадцать пять, – бросил он. – Ты знаешь её, Андер, хватит юлить, у меня нет на это времени!

– Это она, лорд Андер? – голос Зайнема стал опасно высоким, как бывало всегда, когда он злился.

Генерал молчал. Селим переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что что-то упускает.

– Ты знал? – прошипел Зайнем, и кубок в его руке затрясся. – Знал, что тут Изабел Торнуд, и молчал?!

– Я понятия не имею, о чем он говорит, – спокойно сказал Андер, не глядя на Селима.

– О! – лорд Приживалка поднялся, и всё его рыхлое тело задрожало. – О!!

Он сделал шаг к двери. Андер поднялся.

– В сторону, – ледяным тоном приказал он Селиму, и тот, сам не осознавая почему, послушно дал ему дорогу. В один шаг генерал настиг Зайнема, схватил его за волосы, как гулящую девку, и рванул из ножен кинжал.

– Стража!!! – заверещал Зайнем.

Дверь распахнулась. Гвардеец поглядел на генерала и застыл. Андер, удерживая извивающегося Зайнема, всадил ему кинжал под ребра. Тот жалко всхлипнул и обмяк. Кровь полилась из раны, пачкая дорогой сюртук. Андер оттолкнул тело. Когда Зайнем упал, то был уже мертв.

– Лойса ко мне, живо! – приказал Андер солдату, тот кивнул и закрыл дверь.

Селим, как завороженный, смотрел на толстяка Зайнема, что только что пил вино и возмущенно разговаривал. Лежа на полу в нелепой позе, его тело истекало теплой кровью.

«Твоя магия не расторопней моего меча…» – прозвучало в голове Селима. Он отошел на несколько шагов.

– Прекрасно, маг, – сказал Андер и вытер лезвие о камзол Зайнема. – Ты всегда был слишком болтлив, Селим. И надо было тебе раскрыть рот именно перед ним.

– Кто она такая? – спросил Селим, и голос его был непривычно низок. Себе он врать не стал – он испугался, увидев вот так близко такую легкую и быструю смерть.

– Бастард Золотого Принца, дочь Алисаны и Джареда Торнуда, лордов Риндара.

– Это которых всех убили? – Селим напряг память. Перед тем как отправляться в Нидалену, он изучал её историю. Ему нужно было ориентироваться, знать, как король пришел ко власти, с кем придется иметь дело в войске. Да только Селиму это всё казалось невыносимо скучным и не слишком нужным. Он пролистал пару трактатов, что всучила ему Рилла, и отправился покорять Нидалену. Оттуда он ухватил только самое поверхностное. «Быть может, стоило читать повнимательнее?» – подумал он запоздало.

– Да, это которых всех убили, – передразнил его Андер с ненавистью. Открылась дверь и вошел Лойс.

– Что здесь происходит, Эрик?

– Лорда Зайнема убил Святозар Воскреситель, как видишь. Под покровом ночи он проник в наш замок, воспользовавшись отсутствием нашего доблестного мага. Он ведь проник в наш замок? – генерал поглядел на Селима. Тот, придя в себя, нагло усмехнулся.

– О, да. Еще как.

– Ну вот. Подлый норд, конечно же, выбрал самого доблестного и славного из нас. Ну и Зайнемы у нордов, как известно, не в чести. А теперь, будь любезен, возьми несколько человек, которым доверяешь, и сделай так, чтобы это выглядело хоть на пядь правдоподобно, – сказал Андер Лойсу.

– Ты играешь с огнем, Эрик. У него полно людей, никто из них не поверит…

Андер нахмурился.

– Сколько у него людей?

Лойс прищурился.

– Десять прислуги и, может, пятнадцать латников.

– Вполне могут погибнуть в битве за Транту, как считаешь? – Андер пожал плечами.

– Вполне, – согласился Лойс. – Но от вопросов нас это не избавит.

– От вопросов Людвига? Поверь, лучше ответить на вопрос, как умер наш Приживалка, чем на другие вопросы. С изменниками короны Людвиг не церемонится, а я, считай, он и есть.

– Я верен тебе, Эрик, но хотел бы понимать, что происходит.

– В этом замке была Изабел Торнуд, – сказал Андер.

– Значит, ты знаешь, что Святозар забрал её в Транту? – прошипел Селим. – Мне очень интересно, что тут, черт побери, происходит?! – снова начал раздражаться он. Первый шок прошел, тело Зайнема, что до сих пор валялось на полу, перестало внушать безотчетный ужас и теперь лишь царапало отвращением.

– Лойс, убери это, – кивнул Андер на труп. – И поговорим.

Лойс вышел, вошли двое солдат и, не особо церемонясь, выволокли Зайнема вон. Лужа крови и разводы остались. Селим подумал, что стоило захватить парочку треклятых листьев Воскресителя. На всякий случай. К черту принципы, отныне он всегда будет носить их с собой.

Андер присел за стол, где всё еще стояла тарелка Зайнема. Лойс отодвинул стул и тоже сел. Селим, не доверяя ни одному, ни другому, остался стоять подальше.

– Позавчера ко мне заявился некий господин в белом плаще, капюшоне и маске, – заговорил генерал. – Как он прошел через стражу и откуда взялся, я понятия не имею. Он назвался Святозаром Воскресителем и наговорил мне много интересных вещей. Сказал, что сражаться и проливать кровь южан нам незачем, что мы можем объединиться под стягом короля Тана и королевы Нидалены – Торнуд, то есть. Откуда он узнал, что она жива, я спрашивать не стал, сделал вид, что знать не знаю никакую Изабел и что наличие её среди живых для меня великий сюрприз. Он не поверил. Ему было известно, что я знаю, – Андер покачал головой. – Понятия не имею откуда.

Селим прикусил губу. Откуда… Святозар вернул душу Эл, он мог узнать многое от неё. Слишком многое.

– И вот он говорит: «Приходите к Транте, поднимите знамена Торнуд, мы пожмем руки и разойдемся не врагами, но друзьями до весны, а весной вместе пойдем на Юг».

Селим почувствовал, как волоски на загривке встали дыбом. Ах, он северный склизкий червь! Он не только украл Эл, он у него всю армию украл!

– И что ты ему ответил? – спросил Лойс.

– Согласился, конечно, – фыркнул Андер. – Отчего же нет. А теперь давайте решим, что делать. Я отправил солдат охранять девчонку, но опоздал. Её уже не было в замке. Твой ученик как воды в рот набрал. Я понял, что этот «невеста на выданье», весь в белом, её утащил. Какого черта по моему замку расхаживают вражеские маги, хотел бы я знать? – спросил он с Селима.

– Она ушла с ним добровольно. Силой он её увести не мог, – процедил он. Упрек в чем-то был справедливый, но не оправдываться же перед Андером, в самом деле. – И ничего он тут сделать не мог. Вы могли его заколоть!

– Я, собственно, попытался, – пожал плечами Андер и дотронулся до синяка на скуле. – Не вышло.

– И что делать? Какие варианты? – спросил Лойс спокойно.

– Пока это бельмо на глазу с северянами, нам не победить, – веско сказал Андер.

– Эй! – возмутился Селим.

– Он сказал, что мог напустить на нас черную потницу, и мы бы все передохли как крысы. Это так? – оба лорда выжидающе глядели на Селима.

– Откуда мне знать, – отгрызнулся тот. Ему было известно, что Святозар может управлять телом, что может остановить сердце в груди. Но потница… Нет, об этом он не знал. А впрочем, чего еще ждать от господина Совершенство. О, как сладка была мысль, что под белым плащом таится зараза, которой под силу скосить за раз полстраны. Самая мерзкая, самая страшная, та, что пугает даже великих магистров Парящих городов. По легенде, именно страшная эпидемия потницы триста лет назад заставила магистров поднять свой город, превратив его в парящий. Селим усмехнулся. Надо же… Соврал ли он? Вряд ли. Святозар славился этим – он редко лгал напрямую, больше увертывался и темнил. Если он пригрозил Андеру потницей, скорее всего, она на самом деле в его распоряжении.

– Ты же маг!

– И что? По-твоему, все маги отчитываются друг перед другом в своих умениях? – Селим снова взял свой раздраженно-капризный тон.

– Сколько ты еще пробудешь с моим войском? – напрямую спросил Андер. Селим изобразил вялое недоумение. – Думаешь, я не вижу, как тебе не терпится распрощаться с Нидаленой? Я всё вижу. И шкуры твои вечные, и жаровни, и, главное, твое выражение лица. Расспрашивать, за что ты там воюешь, я не стану, но скажи – ты будешь с нами в будущем году или нет?

– Нет, – ответил Селим, и огромный груз вечного притворства разом свалился с плеч. – Мне нужна Транта. За неё я готов повоевать, но не больше.

– Отлично. Хоть с этим определились, – Андер отвернулся к Лойсу. – Что думаешь?

– На востоке войско побольше нашего. Они примкнут к нам, если мы поддержим девчонку Торнуд?

– Торнуд – возможно. Северян – очень сомневаюсь. Этот хлыщ хочет поджать под себя и Север, и Нидалену. Мягко стелет, да спать нам будет жестко.

Селим почувствовал, как засыпает. Политика! Какая невероятная скука!

– Итого? – поторопил он генерала.

– Нам нужно достать его в Транте, – вынес вердикт Андер. – Без Воскресителя Север, быть может, и не пойдет на нас войной в будущем году. А мы уж разберемся внутри страны, кто у нас будет сидеть повыше, а чьи штандарты можно и приспустить. Ты сможешь его достать?

Селим чуть не рассмеялся им в лицо. Они что всерьез думают, что смогут убить Святозара Воскресителя? Мага, что чуть не стал Магистром в пятнадцать лет? Да Селим не знал, выстоит ли против него на дуэли один на один, а уж про заклинания, что призваны косить как можно больше народу и говорить нечего. Святозару они что мошка.

– Я спалю этот город до основания, – сказал он. – Но где гарантия, что они не уйдут за реку?

– Он сказал, что Транта остается за ними. Это слово их короля.

– О… Прекрасно. Наконец-то, будет где размяться.

– А как же девушка? – спросил Лойс. – Если мы сожжем город, она погибнет.

– Он забрал её не для того, чтобы поставить на стену, – процедил Селим.

– А зачем же?

– Он считает, что выиграет. Что с ним ей безопаснее. Она ему нужна, – Селим скривился. – Видно, хочет сделать из неё будущую королеву вашей убогой страны.

Андер и Лойс посмотрели на него. Генерал медленно вдохнул и выдохнул.

– Готовься к бою, – сказал он. – Завтра мы выступаем.

– Уж будь уверен, подготовлюсь, – фыркнул Селим и вышел, брезгливо переступив кровавое пятно на полу.

Этой ночью Селим впервые за два года навел защитные чары на свою комнату. Фонари защищали от магов и заклятий, но не от убийцы с острым ножом. Селим велел Каю носа не совать из комнаты и лег спать. Нужно было слушать Риллу, она вечно говорила ему, что лорды армии должны быть от него без ума, да только он не мог. Они бесили его, как и все высокородные лорды, которых он знал. Заносчивые чванливые дураки, считающие себя лучше всех на свете, потому что на их гербе нарисован какой-нибудь глупый зверь. Пропади они пропадом, все до единого!

***

Утром он встал и сунул в карман несколько белоснежных листьев Воскресителя. Каких душевных сил ему это стоило, кто бы знал.

Армия выступила из Риндара и потянулась к Транте длинной медленной змеей.

Селим придирчиво проверил, что его огненные штандарты едут рядом, и что пажи держат их достаточно высоко. Что-то подсказывало ему, что Святозар на этот раз сломается. На этот раз не выдержит и использует-таки ту сторону своего дара, которую все магистры, откровенно говоря, побаивались. Он мог нести жизнь, но мог и смерть.

Селим ждал этого два года. Ждал, когда же господин Совершенство запачкает свои руки. Но Святозар предпочитал отступать и отступать, не давая серьезного боя. Селим бесился, ему казалось, что с ним играют в поддавки как с ребенком, которому позволят дойти да берега реки, но стоит только занести ногу над водой – тут же отдернут назад.

После обеда впереди стали слышны крики и взволнованные голоса. Селим и Кай оба как по команде обернулись на огненные стяги. Они вспыхнули так ярко, что казалось древко вот-вот загорится.

Пажи испугались. Стяги закачались, грозя упасть.

– Нет! – заорал Селим в ярости. – Вверх! Держать выше!

Лошади закрутились, один из пажей рухнул на землю, а с ним и пламя.

– Кай! – крикнул Селим. Ученик уже был на земле. Он поднял тяжелое древко и подал ему. Селим сам поднял стяг повыше. – Держи ровно, – велел он второму пажу, который удержался-таки в седле.

Все замерли в тревожном ожидании. Селим вертел головой.

– Ну, давай…. Давай… – шептал он в азарте.

Наконец сверху показался лениво скользящий по небу силуэт виверна. Селим счастливо закрыл глаза и заулыбался.

– Да-а! – прошептал он. – Эй, этого виверна нужно убить.

– Слишком высоко, – пожал плечами латник, что возглавлял его охрану сегодня.

– Всё приходится делать самому, – процедил Селим и сунул ему в руки древко. – Держи выше, или я тебя сожгу.

Он спешился. Кай придержал поводья его коня. Селим, хлюпая по нидаленской грязи, отошел от обозов и лошадей.

Он соединил ладони и сосредоточился. Да, он был высоко, но не для него. Не для него. Там в вышине холодно, а виверн теплокровный. Его магия, связанная с огнем и теплом, всегда могла найти или одно, или другое.

Селим вдохнул раз, другой, третий, разжигая магию в себе, и выбросил руку вверх.

Искра сорвалась с его пальцев и понеслась ввысь. Но чем дальше она летела, тем больше разгоралась. Больше и больше, и вот уже маленькая огненная комета пронзала стылые нидаленские облака. Она настигла темно-зеленую точку и столкнулась с ней, рассыпавшись искрами.

Виверн заметался, замахал крыльями и камнем упал вниз где-то в лесу слева от них.

Селим удовлетворенно хмыкнул, вернулся к своему коню, сел верхом.

И тут то, что вызвало крики в начале их обозов, наконец долетело и до них.

Медленно, почти застенчиво, в воздухе летели белоснежные кленовые листья Святозара Воскресителя. Они кружились и кружились, всё ближе приближаясь к людям на земле.

– Листья! – заволновались воины.

– Белые, смотри!

На земле началась давка, все тянули руки, надеясь схватить первым, они были уже так близко – вот-вот упадут прямо на головы.

– Идиоты, – презрительно фыркнул Селим.

Как только первые листья достигли высоты его штандартов, они вспыхнули прямо в воздухе и сгорели дотла.

Вой пронесся над толпой. Люди гневно кричали, кто-то попытался забраться на повозки и успеть ухватить, прежде чем листья сгорят.

– Выше стяги, – ледяным тоном приказал Селим.

– Зачем ты их жжешь?! – заорал какой-то солдат. В панике и неверии, что великое исцеление сгорает у них на глазах, люди даже потеряли трепет перед Огненным факиром.

– Убери огонь! – визжал кто-то слева. – Это же белые листья!

Кто-то ринулся вперед и попытался стащить пажа с лошади. Огненный стяг заколебался. Латник отшвырнул наглеца. Лязгнули клинки, вынимаемые из ножен.

– Назад! – заорал Селим в ярости. – Вы что, идиоты, думаете, Воскреситель решил перед боем вас одарить?!

Но никто не слушал его. Латники его охраны уже отбивались от обезумевшей толпы.

– Отдай нам! Кровопийца! Губитель! Тебе бы только жечь!! – орали обезумевшие люди. Селим обернулся. Их было так много. Так много лиц, искаженных яростью, страхом и ненавистью. Кольцо… они сжимались в кольцо… Как тогда… Они хотели его убить… Сердце заколотилось в груди с отчетливой паникой.

– Назад… – прошептал он сдавленно. – Убери их… – Селим посмотрел на командира своей охраны, но тот отбивался от обезумевшей от ярости солдатни, удерживая огненный стяг одной рукой. Кто-то плакал и кричал ему оскорбления, кто-то от злости дрался не на жизнь, а на смерть. Под копытами коней уже остывали первые тела. Огненные штандарты колыхались, в любой момент угрожая рухнуть на землю. Сверху медленно падали белоснежные кленовые листья и истаивали огненными вспышками.

Какой-то солдат прорвался к нему и дернул поводья коня.

– Назад! – конь Селима от испуга затанцевал на месте. – Прочь от меня!

Солдата отбросил латник и взмахом меча отогнал прочь.

– Мастер! – тонкая ладошка схватила Селима за руку.

– Кай… – еле дыша выдохнул Селим. – Убери их… Убери сейчас же!

Ком грязи прилетел ему в лицо, заставив отшатнуться. Селим ошарашено замер. Штандарты колыхались на фоне неба, с которого сыпалась смерть. Жидкая, горькая нидаленская грязь медленно стекла ему на губы.

Селим вырвал руку.

– Нет, мастер! Нет! – пискнул Кай, но его уже было не остановить. Он сложил пальцы, и кольцо огня вспыхнуло вокруг их маленького отряда.

Крики, вонь… снова крики…

Огонь горел и горел, лошади, взбесившись, чуть не скинули ездоков. Паж таки выронил штандарт и свалился. Собственная лошадь затоптала его, в панике мечась в кольце огня.

– Выше штандарт! – крикнул Селим, и латник с окровавленным мечом вытянул руку вверх.

Гнев бушевал внутри Селима. Тупое, жалкое человечье мясо! Стоит ли спасать вас, раз вам так хочется подохнуть! Глупое, себялюбивое, мерзкое отребье!

Селим увидел, как Кай спрыгнул с коня.

– Нет! Куда ты?!

– Я сейчас! Сейчас! – он поднял упавший стяг и ловко увернулся от мечущейся кобылы. Быстро вскарабкался обратно в седло и поднял огонь выше.

Огонь горел вокруг, и Селим успокаивался. Как было хорошо за этой теплой безопасной завесой, что никто не может преодолеть. Никто. Никто не тронет его здесь… Никогда не доберется до него…

Как тепло…

Медленно заклинание истаивало. За огненной стеной проступила пустота. Солдаты разбежались прочь. Вокруг них была лишь истоптанная земля. На ней догорали останки тех, кому не повезло попасть в огонь.

В десяти метрах стояли первые ряды воинов, с трепетом и ужасом взирающие на мага и его латников. Листья сверху уже не падали.

Кай приподнялся в стременах и крикнул:

– Святозар может лечить, но может и убивать! Если листья горят – значит в них смерть! Мастер защищает вас!

Селим обвел взглядом солдат. Каждый смотрел на него с ужасом и ненавистью. Никто не поверил.

– Не трать свое красноречие, Кай, – негромко сказал Селим. – Плевать я хотел, что они обо мне думают.

Он дернул поводья, разворачивая коня.

– Выше штандарты, – приказал он и медленно продолжил путь.

Они плелись весь день. Вокруг Селима стояла кладбищенская тишина.

Он два года ждал этого. Момент торжества – так он его себе представлял. Он заколдовал стяги после первого боя. Прорву магии потратил, два дня не мог подняться с постели. Он предвидел, что рано или поздно Святозар захочет напустить на его войско какую-нибудь заразу, а для этого ему нужно принести её в физическом виде. Для своей личной магии Святозару нужно было прикосновение – его самая великая слабость. И конечно виверны. Что может быть проще – сбросить на войско что-то сверху. Порошок, воду… Селим знал, что так будет, и заколдовал стяги. Авдеевы чары, завязанные на крови южан. Целое войско под защитой от злого колдовства. Чего он не знал, так это то, что Хольм продержится целых два года. И листья…

«Какая подлость, Хольм, – мысленно фыркнул он. – И какая… блестящая мысль. Да любой из этих идиотов эти листья целовать готов».

Селим вспомнил, что сегодня и сам сунул несколько в свой карман. «Да уж… Браво, Хольм, браво…»

Они встали на ночлег, и Селим, кутаясь в шкуру, тут же улегся спать в своем шатре. Нужно было копить силы, а из-за этих глупцов он их потратил. Конечно, одно огненное кольцо ничто, но, когда говоришь о затяжном бое против Воскресителя, стоило хранить любую толику магии.

Селим приоткрыл глаза и увидел, как Кай разжигает жаровни. На полочке под мраморным столиком стояла обожженная шкатулка.

Её шкатулка… Эл… Он ей подарил…

Он закрыл глаза и спрятал голову под шкуру. Нет никакой Эл. Есть леди Изабел Торнуд, и она свой выбор сделала. Королева Нидалены… Да уж, звучит получше, чем шлюха, не так ли? Прекрасный выбор, миледи, да и король под стать найдется.

Селим хмуро открыл глаза в полумраке шатра. Зачем он об этом думает? Что ему в этой девчонке?..

Он не мог ответить. Что-то…

Он зажмурился и приложил руку к груди.

Почему так тошно? Почему так…

Он яростно перевернулся на другой бок. Он должен спать. Силы копить! У него бой… Титул…

Селим сел на постели.

– Кай, дай вина, – хрипло потребовал он. Мальчишка сломя голову кинулся выполнять. Селим взял кубок, выпил несколько глотков. Вино напоминало ему о доме – терпкое, сладкое и тягучее, как жар полуденного солнца.

Кай осторожно попятился.

– Боишься меня? – со смешком спросил Селим.

– Нет, мастер, – отрицательно покачал головой норденыш.

– А зря, – ухмыльнулся Селим. – Я сжег десяток таких вот, как ты, – он снова приложился к кубку. Кай виновато прятал глаза.

– Знаешь, да? – Селим хрипло усмехнулся. Кай виновато молчал. – Что там про меня болтают в школе, расскажи-ка.

Он сполз устраиваясь поудобнее. В Парящих городах дети сперва обучались основам все вместе в стенах школы, и только потом распределялись по магам. Только когда взрослый, подтвержденный маг брал ребенка в обучение, тот мог гордо именоваться учеником. И каждый гадал к кому попадет. Кто возьмет его в ученики, как пойдет, ведь на многие годы и жизнь, и будущее зависят от учителя. Селим был единственный, кто сразу попал к мастеру в обучение и миновал стены школы.

– Что вы… сожгли кого-то. Прежде чем попасть в обучение, – пробормотал Кай еле слышно.

– Дай кубок, – Кай непонимающе поглядел на него. – Второй кубок, дурень, для себя!

Кай, не веря своим ушам, принес кубок. Селим наполнил его и сунул ему в руки.

– Пей.

Мальчик осторожно понюхал вино, сделал пару глотков.

– Ну как?

– Сладкое больно… – недовольно скривился Кай.

– А на Севере что предпочитают?

– Медовуху.

– Она что не сладкая?

– Да не такая, – Кай скривился.

– Дурак ты, Кай, ничего не понимаешь.

Мальчик покорно покивал, и Селим усмехнулся.

– Как там на Севере? Холодно поди?

Кай снова скованно кивнул, осторожно попивая вино.

– Я слышал у вас там бойцовые ямы, – сказал Селим. – Колотили тебя там?

– Да меня пару раз и пустили всего, – обиженно протянул мальчик. – Ямы это для сильных или для знатных.

– Надо быть знатным, чтобы тебя поколотили? – усмехнулся Селим.

– Чтобы поколотили в яме – да, – подтвердил Кай.

– Тебе надо было родиться у меня, в Кольсте. Там была ватага мальчишек, они колотили всех без разбору постоянно. Сколько себя помню ходил битым. Но для меня они придумали особый ритуал. Тащили меня на мост и бросали в реку. Ледяная, студеная и мелкая. Я падал на камни и задыхался – от удара и от холода, – даже сейчас его передернуло от воспоминания. – А потом весной было половодье, вода поднялась… Плавать я не умел. Никогда не умел, ненавижу воду, – Селим фыркнул, глядя на угли в жаровне. – Ну а им это разве объяснишь, – он усмехнулся. – Они меня побили, дело привычное, и потащили на мост, – Селим сглотнул, вспоминая лица, скалящиеся, смеющиеся, смыкающиеся в кольцо.

«Прыгай! Прыгай, красавчик! Ха-ха-ха! Прыгай!»

– Когда я пришел в себя – ни мальчишек, ни половины моста. Только головешки кругом и маленькие тлеющие останки, – он допил кубок. – Мда… Славное начало магических дел.

Кай молчал, и Селим тут же пожалел, что разоткровенничался.

– Ну а твой дар как проявился? – спросил он.

– Так я… Руки… – он показал ладонь. – Горячие стали. Мама бывало мерзла сильно, мы жили в доме, и зимой он промерзал насквозь. Дрова на Севере дороги, а денег не было… Я ей бывало растирал ноги и… Руки становились горячими, как угли.

– Получше моего, – заметил Селим.

– Да, только и дар у меня не чета вашему… – расстроено промямлил Кай.

– И радуйся, – фыркнул Селим и допил кубок.

– Чему же тут радоваться? – Кай расстроено вздохнул. Селим посмотрел на него.

– Да тому, что я свой дар мог и не пережить. Меня захотели убить тут же собственные односельчане. Только подойти боялись – а ну как сожгу! Тупые деревенские выродки, всё опасное, всё непохожее – убить, чтоб не думалось, вот ответ. А магистры не спешили, я ведь уже не сдержал дар, выходит, опасен. Нужен ли такой в Парящих городах, – Селим вздохнул. – Если бы не Рилла, моя история там бы и закончилась, на мельнице, где я спрятался, и которую они собирались поджечь.

Селим налил себе второй кубок.

– Мы с тобой из проклятой братии, Кай. Огненные маги – паршивое стадо, – Селим фыркнул. – Убиваем, жжем, калечим и иногда, куда чаще прочих, не можем удержать дар под контролем. Ты ведь знаешь это?

Кай понуро кивнул.

– Угу, там болтают всякое, среди новеньких. Про мастера Пальма, что он свою семью сжег, и про Семицвета, что целый город… Я один был огненный. Больше никого.

– Говорят, нас так мало, потому что боги милосердны к нашему миру, – Селим ухмыльнулся.

– А это неправда, мастер?

– Конечно, неправда. Если боги и есть, то милосердие – это последнее, чем они занимаются.

– Но вы-то сможете, – Кай поглядел на него с гордой улыбкой, и Селиму вдруг стало до жути не по себе.

– Что смогу?

– Всё! – выдохнул Кай и поглядел на него с таким неистовым восхищением, что у Селима перехватило дыхание. Он рассмеялся, но натянуто и скованно.

– Кай… Прости, что я взял тебя. Я сделал это назло Святозару, ты знаешь. Я не должен был…

– Я… – Кай смущенно потупился. – Я очень горд быть вашим учеником, мастер.

Селим кисло усмехнулся.

– Да уж… Иди спать, нужно отдыхать. Можешь оставить жаровни, черт с ними, – Селим допил кубок и отдал ученику. Завернулся в шкуру.

Он закрыл глаза и снова вспомнил про Эл. Как она в ту первую ночь молча отошла в угол, сунула сумку под голову, завернулась в плащ и закрыла глаза. Селим тогда опешил. Девушка спит прямо на полу. Не жалуется, не просит… просто спит.

Она даже подошел и позвал её. А она спала. По-настоящему, не притворялась. Спала на холодном полу шатра. Он стащил с постели шкуру и укрыл её тогда.

Где она сейчас? Тепло ли ей спится? Может, Воскреситель уже согрел её?..

Селим в ярости стиснул подушку.

«Спать! Сейчас же!» – прикрикнул он на себя и зажмурил глаза.

«Ты разве не понял, как я получила ожоги, маг?»

Селим слепо глядел в темноту. Всё правильно, он из проклятого стада. Что он может дать – только боль и смерть. И этого в нем в достатке. А она всё сделала верно, выбрала себе жизнь, красивую и спокойную. Надо просто принять и пожелать всего наилучшего миледи Торнуд. Торнуд… Скоро она станет Хольм. Изабел Хольм, прекрасно звучит. Или лучше – ваше величество?

«Что ты дал ей – ожоги. А Святозар их вылечил. Странно, действительно странно, что она решила с ним уйти, да, Селим?» – язвительно трещал голос у него в голове.

Это было глупо с его стороны – поддаться, привязаться. Но она была такая… другая. И её кожа, поцелованная пламенем, манила его. Теперь-то он знал – это его пламя отметило её, может, в этом и была тяга? Тонкая, еще не изученная магистрами магия?

А может, он просто влюбился? В зеленые глаза с крапинками, в улыбку, в выдающийся клычок с левой стороны. В её упрямую, наивную веру… и в губы…

Его тело от воспоминаний прострелило искрой. Боги, только этого еще не хватало! Нельзя ему! У него бой на носу! Никаких утех ни с собой, ни с девками. Но воспоминания теснились в его голове, тягучие, сладкие. Как она дышала, как замотала головой, отстраняя его руку, когда он вздумал поласкать её пальцами, и как сдалась… Отдалась и позволила сделать с собой всё… всё… всё…

Селим повернулся на живот и уткнулся лицом в подушку.

Теперь с ней Воскреситель. Теперь ему она будет позволять или не позволять… Уж он её уважит, ходят ведь про него слушки…

«А тебе остается огонь, – подумал он уныло. – Жги, убивай, делай, что умеешь, остальное не для тебя».