Глава 14

Как и говорил Воскреситель, на рассвете четвертого дня показалась армия южан. На дальнем холме раскинулся лагерь, запестрели шатры. Эл казалось, что где-то там она видит огненные штандарты Селима, но, конечно, это было лишь воображение. Слишком далеко.

Она всё-таки проглотила камень Воскресителя. Он пришел к ней ранним утром, на лице ни следа вчерашних возлияний. Эл нехотя дотронулась протянутой ей ладони.

– Спасибо, леди Торнуд, так мне куда спокойнее, – сказал Святозар и ушел готовить свою битву.

Больше его Эл и не видела. Она сидела в своей комнате, словно принцесса в заколдованной башне, а одним утром над Трантой заполоскался новый флаг – её семьи, с приметными башнями риндарского замка.

«Разве это поможет?» – спросила себя Эл уныло. Теперь она опять была Торнуд, кончилась спокойная жизнь, и её снова стали мучить кошмары, где кто-то гнался за ней, а голос шептал: «Беги, беги, беги, прячься, они найдут тебя, найдут».

Ей не снилось это уже лет пять, с тех пор как она прижилась в Обители и перестала вздрагивать от каждого всадника, въехавшего в ворота. Зайнемы забыли о ней, и она могла вздохнуть спокойно. Но теперь… Теперь над Трантой ветер трепал герб её семьи, и обратной дороги не было. Она не сможет вернуться в Обитель уже никогда. Не сможет спрятаться под холщовой маской и забыть, кто она есть. Не дадут ей. Да и хотела ли она?..

Она спала на мягкой перине, ходила в красивом платье и ела так, как не ела даже в своей молодости. Богатство медленно из диковинки снова становилось обыденностью, и Эл со смешком представляла, как тяжело сейчас было бы снова лечь на землю, завернувшись в один лишь шерстяной плащ. Смогла бы? Наверное, да, смогла один раз, смогла бы и второй, да вот только не хотела.

Да, не хотела!

Она подолгу смотрела с балкона, как город готовится к обороне. Кварталы опустели, а Эл так и не спросила Хольма, куда подевались жители.

Днем конунги Севера вместе с Воскресителем выехали из города и встретись с делегацией южан. Переговоры были недолгими.

Эл нервно мерила шагами комнату. Что если лорд Андер всё-таки согласится? Если бы ей дали с ним поговорить. Но никто не приглашал её.

Солдаты северян что-то быстро растаскивали по стенам, Эл не могла разглядеть что. Над гарнизоном вивернов стоял дикий визг – их второй день не кормили перед боем.

Вечером ей в комнату принесли ужин, и пришел Хольм.

– Позволите присоединиться? – спросил он, и Эл кивнула.

Они сели за стол. Кусок не лез ей в горло.

– Что сказал Андер?

– Что Транта – город Нидалены, и я должен убраться за реку Вэль до утра, или он поможет мне, – сказал Воскреситель. – Ничего нового.

Трапеза прошла в тягостном молчании, разговор не клеился, а еще у Эл отчетливо дрожали руки.

– Вам страшно?

– Да, – не стала юлить она, хотя и сама не понимала, отчего она боится. Это была не первая битва, к которой готовилась армия. Но впервые она была не на той стороне.

– Вам ничего не угрожает. Вас не будет в городе во время штурма.

– И где же я буду?

– Вон там, – Святозар указал на холм, что чернел вдалеке за окном. – Вместе с другими зрителями.

– Другими?

– Магистры, – пояснил он просто. – Даже маги любят хорошее зрелище, а зрелище моего падения для них долгожданное.

– А вам не страшно? – спросила Эл.

– Селим не сможет убить меня оттуда, – он кивнул на горящий огнями лагерь южан.

– Что если он подойдет поближе?

– Туда, куда достают мои лучники? Зачем так рисковать? Ему нужно уничтожить мою армию, а не убить меня.

– Хм, – Эл кисло усмехнулась. – Послушать вас, это все какая-то шахматная партия. Ни вы, ни он ничем не рискуете, а просто передвигаете фигурки. Как легко забыть, что эти фигурки дышат, правда?

– Я никогда об этом не забываю, леди Торнуд. Моя задача в том, чтобы фигурки на моей стороне поля продолжали дышать, – улыбнулся Воскреситель. – Вас мучают кошмары, – огорошил он её внезапно.

Эл осеклась.

– Эм… плохие сны. Вполне объяснимо в нашей ситуации, – поторопилась оправдаться Эл и нахмурилась. – Откуда вы знаете?

– Ваша горничная донесла мне.

– Заставили её шпионить за мной?

– Разумеется, оставить вас без присмотра было бы недальновидно с моей стороны. Вы – ценная фигура для меня.

Эл кисло усмехнулась.

– Вы пытаетесь флиртовать со мной, Хольм?

– Я не умею флиртовать.

– Слава девам. Я бы не пережила.

Святозар усмехнулся.

– Что вам снится, Изабел? Хотите, я угадаю?

Горло Эл сдавило.

– Откуда вам знать?

– Я видел вашу душу. Знаете, какая она?

Мурашки побежали по её коже. Ей не хотелось этого ни слышать, ни знать.

Эл в молчании продолжала смотреть на мага и не знала, что сказать.

– Это пятнадцатилетняя девочка, Изабел. И она плачет. Плачет и плачет, – проговорил Хольм. – Потому что ей обрезали волосы, дали колючее платье, разлучили с родными. И даже имя у неё отобрали. А потом еще и обожгли. Ей нельзя называть свое имя, или они найдут её. Злые люди. Ваша душа все время шепчет это, Изабел: «Они найдут меня, они найдут…»

Эл почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она с удивлением вытерла их и посмотрела на Хольма.

– Зачем вы это говорите?

– Хочу, чтобы вы признали свои желания и поняли, что в моей власти их осуществить. Спросите меня – почему я исцелили ваши ожоги?

– Вы могли не…

– Конечно же. Неужели вы думаете, я каждого солдата лично омываю. Именно тогда я стер их с вашего тела. Зачем?

– Вам нужна… красивая королева, – прошептала она.

– Потому что ваша душа была столь горестна, Изабел, что я захотел исцелить хотя бы ваше тело. Я подумал… что, быть может, это вас порадует, – он прикусил губу. – Ну а про Селима… Хотите знать, что вы рассказали мне про него?

– Вы не имеете права! – вспыхнула Эл. – Вы не можете знать такое!

– Но вы оказались на моем столе из-за него, разве нет? Он не уберег вас. Так вы и сказали, пока жаловались мне там, в междумирье.

– Он спас меня. Вашими руками, но это он…

– Починил то, что сам и сломал. Похвальное поведение для мальчика десяти лет. Вы с ним прекрасная пара, Изабел – двое детей, играющих в чувства. Но он никогда не заставит ваших врагов захлебнутся кровью, а ведь вы хотите отомстить. Он не будет вам ни щитом, ни опорой. И с ним вы всю жизнь проживете маленькой девочкой, сбежавшей от злых людей на другой конец света.

Горло Эл сдавило.

– Ну а кем же я буду с вами? – прошептала она.

– Королевой, – тихо сказал Святозар. – Которая заставила своих врагов умолять о пощаде. Самой милосердной, самой красивой.

– Я его завтра увижу, да? – спросила она. – К этому все эти разговоры.

– Возможно. Если он этого захочет, – пожал плечами Воскреситель.

Эти слова ударили Эл в самое сердце. А ведь, и правда – захочет ли Селим её видеть? Он ведь знает, что она ушла добровольно, что он думает о ней? Что из этого правда?

– Ну а вы? – спросила она вдруг развеселившись. – Вы кем будете, Вальгард?

Глаза Хольма сверкнули. Он уже не раз называл её по имени, но она отплатила лишь сейчас и с издевкой.

– Может быть, вашим королем.

– Может быть?

– Я еще не решил.

Эл пораженно вытаращилась на него.

– Корона – не самый удобный головной убор, Изабел. Особенно для меня… Не слишком ли много власти в одних руках? Что если я потеряю голову? Маги в первую очередь должны думать о своем даре, держать его под контролем.

– Но вам нужно выиграть сначала. Мне кажется, вы делите шкуру неубитого медведя, Хольм.

– Даже если я проиграю… Тан отдаст мне Нидалену, если я захочу. Транта всего лишь предлог прощупать насколько я ему верен. И я пока не готов его разочаровывать, тем более сейчас это в моих интересах.

– Значит, вы могли уйти, – с презрением покачала головой Эл.

– Конечно, мог, как и Селим, не так ли? Мы оба теряем немного, но отчего же никто не хочет проигрывать? Мальчишеская черта. Злая, но восхитительная. Я слышал, женщины любят победителей, разве это не так, Изабел?

– А у вас есть женщина, Хольм? Жена, любовница? – поинтересовалась Эл зло.

– Любовница – да. Жена – нет.

Это её слегка огорошило. Она вспомнила слова Кая, что Святозар не брал себе ни «грелок», ни «неженок».

– И кто она?

– Обсуждать с будущей женой любовницу – это не по-рыцарски, вы не считаете?

– Кто сказал, что я выйду за вас?

– Я вас уговорю. Или потребую. Вы обязаны мне жизнью. А может, соблазню. Всё еще не решил, – он задумчиво поглядел на неё над краем кубка.

– Вы просто кусок льда, – сказала Эл с отвращением.

– Я родом с Севера. Но нет, я не лишен эмоций. Просто… они мешают, и я предпочитаю к ним не прислушиваться.

– Я желаю вам влюбиться, – сказал Эл.

– О, боги, леди! После всего, что я для вас сделал! – он с возмущением приложил ладонь к сердцу. Эл рассмеялась.

– Вы ужасный человек. Просто… ужасный. У меня от вас мороз по коже.

– Вы привыкнете. И вам понравится. Играть весело, Изабел, когда ты умеешь это делать.

– Но я не хочу играть! – выпалила Эл, и вдруг её накрыло облегчение. Это была чистая правда. – Я жить хочу, хочу любить, хочу… освободиться.

Хольм прищурился.

– Нужно было разыграть пылкого юношу, – сказал он с досадой. – Мне кажется, вы бы уже влюбились в меня без памяти.

– Вы меня недооцениваете, – с достоинством парировала Изабел.

– Возможно…

Они умолкли, каждый думая о своем.

– Я знаю зачем вы показали мне листья, – сказала Эл. Хольм с удивлением поглядел на неё.

– И зачем же?

– Потому что вам нужно было поделиться с кем-то. Потому что это вас тревожит.

Он презрительно хмыкнул, но ничего не сказал.

– Вы можете сколько угодно строить из себя Бога, Хольм, но подо всеми вашими белыми одеждами и маской скрывается человек. И этот человек не хочет убивать. И я… я уважаю вас за это. Даже… восхищаюсь. Я благодарна вам за милосердие, которое вы проявили на этой войне к моему народу, – сказала Эл и смутилась – так официально прозвучали её слова.

Он молчал, рассматривая вино в своем кубке.

– Вы не должны им поддаться, Вальгард, – сказала вдруг Эл. – Они хотят, чтобы вы сдались, чтобы использовали ту сторону дара, которую держите в узде. Но вы не должны. Останьтесь Воскресителем, а не убийцей.

– Я уже рассыпал листья над армией южан, – прошептал он. – По моим расчетам, как минимум половина из них завтра умрут по щелчку моих пальцев.

– Значит, не щелкайте.

– Предлагаете мне проиграть?

– Если вы щелкнете пальцами, в этой битве победителей не будет.

– Я – жизнь, леди Торнуд, – сказал он, и голубые глаза его блеснули. – Я могу воскресить южан после боя.

– Починить то, что сами и сломали? – усмехнулась Эл. – Мне кажется, вы обвиняли в этом Селима, не так ли?

Он прищурился и поглядел в темный угол комнаты.

– Решения принимать не просто, когда от них зависит столько жизней. Мои войска, ваши войска… все остальные.

– Что именно было в этих листьях?

– Потница, – слово упало как камень в тишине комнаты. У Эл побежали мурашки по коже. – Я боролся с ней целый год, изучал её, пытался остановить. Мой дар столько раз соприкоснулся с ней, что впитал её в себя, она стала моим вторым оружием, куда более страшным, чем исцеление. Знаете, Изабел, мне кажется, боги дали мне дар, чтобы остановить ту эпидемию. Если бы я был в Хольмдаре, когда она начиналась… Я думаю… ради этого было всё. Но я был на другом конце света, развлекая кучку заносчивых магов своими умениями. Тысячи умирали, десятки тысяч, а я обучался и сдавал их глупые испытания. Такую вину не искупить, сколько бы я не воскресил после.

У его губ снова пролегла некрасивая горестная складка.

Святозар поглядел на неё прямо и пристально.

– Мне легко говорить с вами… Как странно… – сказал он с искренним удивлением.

– Вы не должны. Не можете. Вам нужно выиграть иначе.

Он улыбнулся.

– Неужели ваши симпатии на моей стороне? Вы желаете мне победы?

Эл растеряно опустила взгляд.

– Я не знаю. Я желаю, чтобы война окончилась. Мне уже не важно, чья это будет победа.

– Из вас выйдет прекрасная королева, Изабел. Вы болеете за свой народ. Разве это не чудесное качество для монарха?

Эл скривилась.

– Давайте не будем об этом. Я сегодня не способна заглядывать так далеко в будущее.

– Разве это далеко? Год.

– Год?

– Да. Через год мы можем обвенчаться в столице Нидалены, в вашем этом соборе Святых дев Юга.

Эл было до ужаса стыдно, но она смущенно покраснела.

– Но я не люблю вас, – прошептала она.

– И что с того? Я тоже не люблю вас, – пожал плечами Хольм. – Сегодня нет. А завтра… кто знает. Разве мы с вами плохая пара? Так много общего, так схожи. Вы красивы, благородны, не глупы и милосердны. Вас есть за что полюбить. Ну а я… – он пожал плечами. – Тоже ведь не стар, не уродлив и не подлец. Разве меня нельзя полюбить, Изабел?

Эл усмехнулась.

– Вы рассуждаете о любви, как о рецепте. Щепотку того, каплю этого… Это не так происходит.

– Откуда вам знать?

– Потому что я люблю Селима. А вы… вы никого не любите.

– Не имел в этом необходимости, – пожал плечами Хольм. Эл покачала головой. Какой же он… ледяной.

– Никто не имеет. И я не собиралась влюбляться в Селима. Просто… это, просто, случилось.

Эл смутилась и умолкла. Она вдруг вспомнила его так четко, там у озера, верхом на коне. Как ветер трепал мех на воротнике его плаща, играл с рубином под его ухом. Как он повернулся к ней. Его черные глаза и наглая улыбка… Она ведь и правда ничего не могла с собой поделать. Их были тысячи – мужчин вокруг. Но только ему одному она позволила, только рядом с ним сердце стучало в груди, и она чувствовала, что впервые в жизни живет. По-настоящему.

Эл взглянула на Воскресителя. Он наблюдал за ней со странным, пристальным и немного недобрым интересом.

– Хм. Любопытно, – сказал он, и Эл кольнула неясная тревога

– Мне кажется, вы сейчас предложите заключить очередную сделку, – Эл кисло усмехнулась.

– Вы уже неплохо меня знаете, Изабел. Похвальное взаимопонимание для будущих супругов, не так ли?

– Я… я не могу выйти за вас, – сказала она с болью. – Но я должна. Если я поддержу вас, война закончится быстро. И вы будете не худшим королем для моей страны. Но я не хочу быть вашей супругой. Пусть у вас будет ваша любовница, а…

– А у вас Селим? – закончил он то, что она не решилась сказать.

– Да, – тихо, но твердо сказала Эл. – Вам нужно мое имя. Забирайте его. Рядите меня в платья, поднимайте мои штандарты. Повесьте меня как стяг впереди своего войска, прикрывая свои завоевания. Но всё остальное… зачем вам я сама? Оставьте мне свободу в выборе, и я пойду с вами.

Святозар глядел на неё пристально, между темных бровей залегла морщинка.

– А как же дети? – спросил он.

– Дети? – Эл моргнула. Об этом она как-то не подумала.

– Я построю королевство, которого еще не видел свет. И его будут наследовать дети от другого мужчины? Не думаю.

– Хорошо, у нас будут общие дети, – пожала плечами Эл. – С вашими навыками… не думаю, что нам для этого понадобится больше, чем одна совместная ночь.

Он поставил кубок на стол и принужденно рассмеялся.

– Какое хладнокровие, леди. Я восхищен, – сказал он едко.

– Мне так не кажется, – осторожно возразила Эл.

– То, что вы предлагаете, должно меня полностью устраивать, – сказал Хольм, словно рассуждая. – Но… я недоволен, – он растеряно глядел в пространство. – Почему? – он спросил это у самого себя.

Эл подняла брови.

– Я… раздражен, – сказал он удивленно. – Даже немного зол.

Эл смущенно опустила взгляд, но тут же подняла и взяла свой кубок.

– Это ревность? – предположила она.

– Нет, – Святозар презрительно скривился. – Я не могу ревновать вас. Мы с вами не в тех отношениях.

– Тогда что это?

Он помолчал.

– Вы завидуете ему, да? – Эл пригубила вино.

– Что в нем такого? Он мальчишка, наглый, дурно воспитанный сын деревенского мужика. Убийца. И ему нет до вас дела.

– Вы этого не знаете, – спокойно возразила Эл.

– Ему нужен лишь титул. Получив или не получив его, он исчезнет из Нидалены. Думаете, он останется ради вас? Сомневаюсь.

Эл с трудом удержала слезы. Он был прав. Она знала это. Селим уйдет, не останется с ней. А она не сможет пойти с ним, ведь должна помочь людям здесь, в Нидалене. Всё бессмысленно…

– Почему вы полюбили его? Это же смешно.

– Он искренний. Если что-то любит, то любит. А если ему что-то не нравится, то он злится. Это называется искренность, Вальгард. Попробуйте этому научиться.

– Я достаточно искренен с вами, Изабел. Однако ко мне вы таких чувств не испытываете.

– Нет, не испытываю. Извините.

– А вы попытайтесь, – сказал он вдруг с болезненным азартом. – Я вас об этом прошу.

– Что? – Эл изумленно подняла брови.

– Попытайтесь полюбить меня, Изабел. Это моя просьба в обмен на вашу жизнь. Я хочу ваше сердце.

Эл шокировано посмотрела на него, а потом рассмеялась. Когда она утерла слезы, то лицо Воскресителя ей совсем не понравилось. Он заледенел.

– Считаете, что это невозможно? – спросил он с явственной обидой.

– Вы не лучше Селима, Вальгард. Такой же мальчишка. Видите игрушку и хотите у него отобрать. Будь на моем месте другая, вы бы и её сердце захотели заполучить?

– Не знаю… Возможно. А может, и нет.

– Я не кукла, что может вынуть сердце из груди и отдать вам как сувенир. Я живой человек. Никто из нас не властен над тем, кого любить.

– Глупости, – отмахнулся он. – Всё в этом мире имеет свой порядок, устройство, логику. И даже чувства. Все они рождаются и умирают по определенным причинам. В теле столько разных уголков, в мозгу столько всего. Я изучал человеческое тело так пристально, как никто, Изабел. Это всё кровь, импульсы. То, что мы чувствуем, рождается не в сердце, а в голове. А голова подвластна нам, если есть воля.

– Так заставьте меня разлюбить Селима.

Он помолчал.

– Я не могу, – наконец сказал он. – Но он сделает это лучше, чем когда-либо мог сделать я, – Хольм улыбнулся.

– А что если он останется?

– Не будем торопиться, леди. Завтра затрубят рога, и в конце дня… кто знает, нужно ли нам будет продолжать этот разговор. Я буду в пылу битвы. Кто-то может снести мне голову, и от этого никакая магия меня не спасет. Быть может, завтра вам уже не придется отдавать мне долги, – он поглядел на нее и вдруг лукаво улыбнулся. – Мне стоит забрать хотя бы один.

Эл подняла брови.

– Вы должны мне поцелуй.

Она досадливо прикусила губу.

– Зачем вы это делаете?

– Может, потому что мне хочется вас поцеловать? – спросил он полушепотом. Эл усмехнулась. После всех его туманных слов и игр она не верила в то, что он вдруг может говорить ей это искренне.

– Вы всё-таки пытаетесь со мной флиртовать, Хольм?

Он смотрел на неё с лукавой улыбкой.

– Почему нет… Это щекочет мне нервы. Приятное ощущение, должен сказать.

Эл сглотнула. Ну почему она смущается? Почему? Она же сказал ему, что любит другого! Она любит Селима! И вдруг от одного намека на поцелуй её так и бросает в краску! Это же неправильно! Но девушка в ней, лишенная мужского внимания почти десять лет, краснела не только от смущения, но и от презренного женского честолюбия. Эл корила себя, но лукавить перед самой собой не могла – ей было приятно слышать от Хольма такие слова.

– Хорошо. Пожалуйста, – она пожала плечами.

– Значит, позволите?

– Разумеется. Сделка есть сделка. Но не думайте, что я упаду в ваши объятия.

Он досадливо цокнул языком.

– Мне кажется, и вы недооцениваете меня, Изабел. Если я захочу – вы упадете в мои объятия.

– Магией? Разве это честно?

– Разве моя магия не часть меня? Разве честно, что у вас такие глаза, леди? И ваши губы, и шея… Они ведь заставляют мужчин цепенеть. Разве это не ваша личная магия? И вы ей пользуетесь.

– У меня нет выбора.

– Как и у меня.

– Это ложь, – прищурилась Эл.

– Да. Вот видите, как прекрасно мы с вами уже понимаем друг друга.

Он поглядел на неё так, что Эл стало неуютно. Так… заинтересованно, почти любуясь. Он встал. Эл судорожно сглотнула, от волнения во рту пересохло.

Святые девы, он что правда собирается её поцеловать? Её руки отчетливо задрожали, и Эл гневно сжала их в кулаки. Нет! Не может она поддаваться этому глупому флирту. Да он же просто играет с ней! Ему просто любопытно. Как кошка с мышонком – поддастся или нет. И она не должна поддаваться! Она же не пятнадцатилетняя дурочка, что влюбляется в любого галантного красавца.

Эл тоже поднялась и вышла из-за стола, стараясь придать себе незаинтересованный вид. Хольм подошел вплотную и осторожно коснулся её щеки, отводя локон.

– Вы нервничаете?

– С чего бы?

– Тогда отчего ваше сердце так бьется? – сказал он, медленно ведя кончиками пальцев по скуле вниз к губам. Эл вспомнила, что он говорил про прикосновение. Он слышит, как колотится её сердце. Проклятье!

– Что бы вы обо мне не думали, у меня было не так много учителей в данном вопросе. И… я смущаюсь от перспективы поцеловать вас.

– А вы можете поцеловать меня? Боги, не терпится это испытать… – он наклонился и целомудренно прижался к её щеке. Но не отстранился, а повел губами вниз, к подбородку. Его дыхание сквозь разомкнутые губы теплом защекотало ей щеку.

Эл неосознанно уперлась в его грудь и отстранилась.

– Я напугал вас?

Эл дышала так, словно только что пробежала пару пролетов лестницы.

– Я… я не знаю… – она замерла, с рукой на груди Воскресителя. Там, под как всегда белоснежным камзолом, она слышала частое биение его сердца. Эл чувствовала, что от собственной реакции её щеки наливаются алым. Как она может! Как она смеет?! Она не должна.

– Простите, я не могу.

– Почему?

– Я не могу, – повторила Эл и отстранилась. Он не стал удерживать, послушно шагнул от неё.

Эл чувствовала, что сейчас сгорит от стыда. Как она могла, после собственных слов о любви к Селиму взять и поддаться на призыв другого мужчины! Её тело ответило ему, всей кожей. Её дыхание сбилось, а глаза чуть не закрылись от истомы.

– П-простите… – забормотала Эл, и прижала руку к щеке, накрывая место его поцелуя, словно пыталась спрятать его. Он усмехнулся и вдруг резко притянул её к себе за пояс платья.

Губы накрыли её губы, подбородок кольнуло щетиной. Святозар целовал её страстно, проникая языком ей в рот, удерживая её голову крепкой рукой. Эл задохнулась. Её ноги подкосились, она замерла, прижатая к его телу. Она не отвечала, лишь принимала ласку, всё еще упираясь слабыми руками ему в плечи. Но так слабо, так жалко… Тяжелое горячее дыхание опалило её рот, голова закружилась, Эл пыталась противиться захватывающему безумию, но не могла. Она медленно, робко ответила на его напор. Руки легли на плечи, поцелуй из неистового стал мягким, манящим, сладким…

Всё тело стало послушным, ведомым. Через минуту Эл уже чувствовала, что, если бы он не держал её, она не устояла бы на ногах.

– Хватит… – шепнула она бессильно, пытаясь отвернутся.

– Разве?.. – он мягко, одними кончиками пальцев, повернул её голову и снова поцеловал.

Его руки скользнули по её спине. Он наклонил голову захватывая её губы то так, то этак. С Селимом было иначе… Селим!

Эл распахнула глаза и отстранилась.

– Вы! Вы! – задохнулась она. – Это колдовство! Я… я не могу! Вы околдовали меня!

Он ошарашено глядел на неё, и вдруг в глазах его мелькнула стужа.

– Правда? – руки его с железной силой прижали её к себе. – Если бы я околдовал тебя, Изабел, это было ты так…

Он прижал палец к её губам, плотно, совсем не ласково. И тут же от губ всё тело прострелил такой разряд удовольствия, что она застонала. Гортанно, некрасиво, как от боли. Ноги её подогнулись, а там, между ног, пульсировали одна за одной волны, заставляющие слезы брызнуть из глаз.

– Н-не надо… – простонала она, расплакавшись. Но он не убирал палец еще несколько секунд, в которые Эл скручивали ужасные, нечеловеческие судороги удовольствия. Она тряпичной куклой повисла в его руках. Он наконец убрал палец. Всё закончилось. Эл трясло как в лихорадке, тело не слушалось.

Хольм поднял её на руки и отнес на постель. Осторожно положил сверху покрывала. Эл, заливаясь слезами, отвернулась и сжалась в комок.

Он сел на краешек постели и тяжело вздохнул.

– Изабел… – позвал он тихо. Она, давясь слезами стыда и унижения, кусала уголок подушки.

Она ждала, что он встанет и уйдет, оставив её наконец одну, но он сидел и молчал. Эл не знала, сколько времени длилась эта давящая тишина. Успокоившись и вытерев слезы, тихо сказала:

– Убирайтесь.

– Вы задели меня. Я не сдержался.

– Убирайтесь!

– Я сожалею. Я не должен был этого делать.

– Уйдете вы или нет! – всхлипнула она, оборачиваясь. Он сидел сгорбившись, уныло глядя на свои руки.

– Я могу что угодно сотворить с вами прямо сейчас. Но я этого не сделаю, – он выпрямился и обернулся. – Отчего вы так боитесь меня? Что такого я сделал? Я воскресил вас, вылечил ваши ожоги, перенес вас сюда и обращаюсь как с гостьей. Почему вы боитесь меня? Мне это неприятно, – процедил он как-то растеряно, словно и сам не знал, отчего испытывает такие чувства.

– Как вы посмели! – пискнула Эл, снова заливаясь слезами. Хольм болезненно скривился.

– Простите… Я вышел из себя. Вы сказали мне не слишком приятные вещи, Изабел. Думаете это не больно, услышать от женщины, что она целует тебя только из-за магии?

– Уходите, – снова всхлипнула она. – Оставьте меня…

Он обернулся, протянул руку, желая положить на плечо. Эл заметила и отпрянула прочь, чуть не свалившись с постели. Ладонь Хольма замерла посреди жеста. Он сжал губы, встал, поклонился и покинул комнату.